Трой Деннинг 
Тихая буря

Halo [ru] – 24

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63422776
«Halo. Тихая буря»: Азбука, Азбука-Аттикус; Санкт-Петербург; 2021
ISBN 978-5-389-19044-3
Аннотация

2526 год. Человечество встретилось в космосе с Ковенантом – теократическим альянсом инопланетных рас. Уже много месяцев бушует истребительная война, а Космическое Командование Объединенных Наций практически ничего не знает о врагах. Известно лишь то, что они полны решимости уничтожить человечество и в их распоряжении самое совершенное оружие. Единственная надежда ККОН – Спартанцы, улучшенные суперсолдаты, с детства тренировавшиеся в условиях строжайшей секретности. Теперь со старшиной Джоном-117 во главе они на острие отчаянного контрудара, чья цель – выиграть время, необходимое человечеству для сбора информации и подготовки обороны. Однако успех Спартанцев нужен не всем. Коалиция лидеров Восстания считает, что союз мятежных человеческих планет с Ковенантом поможет наконец сбросить власть Объединенного правительства Земли. Эти люди приняли меры, чтобы контрудар сорвался и Спартанцы не вернулись из боя…
Впервые на русском!

Трой Деннинг
Halo. Тихая буря

Посвящается Росс и Эшли. 
Будущее за вами 

Troy Denning
HALO. SILENT STORM
© 2018 by Microsoft Corporation. All Rights Reserved. Microsoft, 343 Industries, the 343 Industries logo, Halo, and the Halo logo are trademarks of the Microsoft group of companies.
Originally published by Gallery Books, a division of Simon &amp; Schuster Inc.

© В. А. Первухин, перевод, 2020
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
Издательство АЗБУКА®

Историческая заметка

Первого марта 2526 года, почти через год после потери Жатвы в ходе первого контакта человечества с Ковенантом, вице-адмирал Престон Коул возглавил крупнейший флот в истории человечества. Стремясь вернуть колонию, сорок боевых кораблей ударной группы «Рентген» сошлись в бою с единственным суперэсминцем Ковенанта – и тринадцать кораблей были потеряны прежде, чем людям удалось одолеть ошеломляющую мощь противника. Сейчас, когда ковенантский флот вторжения покорил горстку колоний и наступает на еще большее число миров, Космическое Командование Объединенных Наций обращается к новой стратегии в попытке остановить величайшую смертельную опасность, с которой когда-либо сталкивалось человечество.

Глава 1

5 марта 2526 г., 03:42 (по военному календарю) 
Разведчик ККОН класса «Бритва» «Звездная ночь» 
Высокая экваториальная орбита, планета Нефероп, система Эфира 
Похожие издали на крупинки корабли пришельцев вырвались из пелены бурых облаков Неферопа, возносясь на орбиту на струях раскаленного добела выхлопа. План атаки заключался в уравнивании скорости со скоростью кораблей чужаков, с последующей отправкой в открытый космос отряда Спартанцев, чтобы те проникли вместе с врагами в ангар их несущего корабля. Только вот сейчас чужаки летели раз в двадцать быстрее, чем пятнадцать секунд назад, когда «Звездная ночь» засекла их, и Джон-117 не знал, сумеет ли разведчик класса «Бритва» совладать с таким ускорением.
Джон многого не знал об этой операции: например, были ли инопланетные корабли разведчиками или истребителями, являлся ли их несущий корабль разведывательным фрегатом или штурмовым корветом. Не знал он и численности экипажа, и сколько его членов прошло подготовку для боя на близкой дистанции. Да и с чего бы Ковенанту проявлять интерес к планете-теплице, чье население, вероятнее всего, сварилось сотню веков назад?
Джон знал только то, что чужаки – враги и сегодня они умрут.
Он продолжал отслеживать пятерку космических кораблей через тактический монитор, установленный на переборке десантного отсека. По внутренней связи «Звездной ночи» четко прозвучал женский голос:
– Приготовиться к ускорению. Инерционный компенсатор не выдержит ожидаемой нагрузки.
– Принято.
Джон и одиннадцать его товарищей-Спартанцев, подстраиваясь под ускорение разведчика, пригнулись так, что у каждого опустился центр тяжести. Через мгновение их ушей достигли приглушенное бряцанье и стук – это плохо закрепленное оборудование билось о соседние переборки.
– Когда мы догоним цели? – спросил он.
– Смотря по обстоятельствам.
Не дождавшись уточнения, Джон произнес:
– Это не ответ, мэм.
Он постарался свести к минимуму нетерпение в голосе. Может, Халима Аскот и предпочитает неформальное общение, но она все еще капитан Космического Командования Объединенных Наций, а он всего лишь старшина первого класса, да еще и пятнадцати лет от роду. Не то чтобы его возраст что-то значил. В послужных списках всех Спартанцев дата рождения была изменена, так что у экипажа «Звездной ночи» не было причин полагать, что кто-то из них моложе девятнадцати.
И потом, Джон со Спартанцами не являлись обыкновенными подростками. В шесть лет их призвали для участия в сверхсекретном проекте по подготовке биологически улучшенных суперсолдат. Их должны были использовать против восстания колоний, грозившего разрушить молодую межзвездную цивилизацию человечества, но с появлением Ковенанта приоритеты изменились.
Такой была жизнь Спартанца. Он шел туда, куда нужно, не жаловался на судьбу и убивал тех, кого надо было убить. Все просто.
В глубине души Джон понимал, что с ним обошлись дурно, забрав из семьи в столь раннем возрасте, и что следовало бы ненавидеть похитителей, лишивших его нормального детства. Но ненависти не было. Его превратили из школьного хулигана в солдата, а после вырастили в командира лучшего боевого подразделения ККОН. За это он был благодарен.
А еще Джон сильно гордился, что Командование выбрало его.
Капитан Аскот не отреагировала на замечание, и Джон добавил:
– Мэм, перед вылетом нам потребуется хоть какое-то предупреждение. Как только запустим, воздуха у нас будет минут на девяносто.
– Мне это известно, старшина, – сказала Аскот. – Поэтому высадка может сорваться. Несущий корабль сейчас на дальней стороне орбиты.
Значит, он будет скрыт от наблюдательных систем «Звездной ночи» до тех пор, пока оба корабля не окажутся снова на одной стороне планеты, но едва ли это повод для беспокойства. «Звездная ночь» наблюдает за ковенантскими кораблями уже больше суток, а носитель ни разу не показывался больше чем на двадцать минут.
– Ладно, ситуация нормальная, – произнес Джон. – Не вижу затруднений.
– Орбитальная механика, – пояснила Аскот. – Вы не сможете просто ускориться и выйти к точке встречи, – если попробуете, вылетите с орбиты всем отрядом.
– Точно. – Джон постигал классическую механику на курсах физики в третий год своего спартанского обучения. Но это пять лет назад, когда ему было девять и тактика интересовала его больше, чем законы Ньютона. – Нам нужно выйти на низкую орбиту и нагнать неприятеля, и тогда уже синхронизировать орбиты и начать процедуру сближения.
– Укрываясь при этом за вражеским кораблем, – заключила Аскот. – С его текущей орбитой только на синхронизацию уйдет семнадцать минут. После вам все равно придется провести сближение, пробраться на борт и захватить пятисотметровый корабль, полный ЗЧ.
ЗЧ, зеленые человечки, – жаргонный термин, фигурировавший еще в докладах о неопознанных летающих объектах 1950-х годов. Поскольку одна из рас Ковенанта имела средний рост полтора метра, некоторые аналитики из Управления флотской разведки полагали, что враг мог посещать Землю в прошлом. Джон в это не верил. Побывай чужаки на Земле раньше, сейчас она была бы остеклованным шаром.
– Мы справимся.
Джон надеялся, что уверенности в его голосе больше, чем в ощущениях. Да, он и его Спартанцы – самые смертоносные солдаты, которых когда-либо создавал род человеческий. Но до своего первого ожесточенного контакта с Ковенантом человечество не знало наверняка, существуют ли инопланетяне. Как ни крути, в лучшем случае Джон и его штурмовая группа лишь отчасти подготовлены к грядущему заданию.
Спартанец не мог смириться с этим фактом. Если его группе надлежит драться с уверенностью, он обязан ее проявлять. Всегда.
Аскот не ответила на его обещание, и Джон решил поднажать:
– Честное слово, мэм, мы будем в порядке. Спартанцы работают быстро.
– Никто не может работать настолько быстро, – возразила Аскот. – Слушайте, у вас будет не больше пятнадцати минут. Если у кого-то при абордаже закончится воздух, «Звездная ночь» ему не поможет.
– Я ценю вашу заботу. – Джон не позволил ее осторожности поколебать себя. Проект «Спартанец-два» был настолько секретным, что даже капитаны кораблей-разведчиков не знали всех возможностей суперсолдат в бою. – Но как только мы попадем на борт, дыхательные аппараты перестанут иметь значение. Атмосфера несущего корабля должна поддерживать человеческую жизнь.
– Между «должно» и «будет» большая разница.
– Шансы на нашей стороне. Вы видели донесения разведки. Только одна раса ковенантов не дышит кислородом.
– Одна раса, о которой знает УФР, – поправила Аскот. – Нам с вами известно, что таких, дышащих чем угодно, от водорода и до кобальта, может набраться еще с дюжину. ККОН многое предстоит узнать о Ковенанте.
– Разумеется, мэм. В этом и заключается смысл операции.
– Осторожно, Спартанец, – предупредила Аскот. – Рассерженный капитан разведчика способен попортить вам жизнь почти двумя сотнями способов.
– Прошу прощения, мэм. – Джону претило просить разрешение выполнить миссию, данную ему начальником Третьего отдела Управления флотской разведки, но Аскот, командир «Звездной ночи», отвечает за Спартанцев до тех пор, пока они не покинут ее корабль. – Я все еще считаю, что мы должны рискнуть.
– Я в курсе.
Тон Аскот был сочувствующим. ККОН практически ничего не знало о враге. Если Спартанцам удастся захватить корабль Ковенанта, ученые из Материальной группы Третьего отдела УФР подвергнут его технологии инженерному анализу и раскроют секрет совершенства подпространственных двигателей противника и практически непробиваемых энергетических щитов. Они также попробуют определить настоящий потенциал передового вооружения пришельцев и, если повезет, выявят пару слабых мест. Возможно, им даже посчастливится выведать, где обитают чужаки и почему они хотят истребить человечество.
– Но решение остается за мной, – продолжила Аскот. – Мне нужно быть уверенной, что вы осознаете риск. Мы работаем на пределе возможностей вашей брони и с несчетным числом неизвестных переменных. Если что-то пойдет не так, шансов на эвакуацию будет мало.
– Вы имеете в виду, что мы останемся без поддержки? Не беспокойтесь, Спартанцы обучены…
– Я имею в виду, что «Звездная ночь» сделает все от нее зависящее, – перебила Аскот. – Но мы ограничены орбитальной механикой. Возможно, разумнее подождать, пока ситуация не улучшится.
– При всем уважении, мэм, я не согласен. – Как бы сильно ни хотелось Джону принять ее совет, он даже не собирался его учитывать. Чем дольше будет ожидание, тем вероятнее возникнет затруднение, которое сорвет миссию, – и тем пуще окрепнут сомнения Спартанца. – Мы здесь уже сутки, а удача не длится вечно. Рано или поздно патруль противника обнаружит «Звездную ночь», или прибудет второй звездолет Ковенанта, или вражеский командир решит, что пора уходить. Очень многое может пойти не так, если мы не выступим сейчас.
Секунду-другую Аскот молчала, а затем вздохнула:
– Я тоже не согласна. – Она посовещалась тихим шепотом с кем-то на мостике, а затем последовал ответ: – Хорошо, Спартанец. Можете отправляться. Промежуточный пролет через пять минут.
– Понял вас, – ответил Джон. – Спасибо.
– Не благодари меня, сынок. Это не одолжение.
Она закрыла канал связи, оставив Джона наедине с надеждой, что он принял верное решение. Несколько месяцев назад его лучший друг, Сэмюэль-034, погиб в подобном абордаже, и Джон до сих пор пытался понять, в чем заключалась ошибка.
Спартанцы ККОН в полном составе находились на борту модифицированного десантного корабля «Пеликан», поднимавшегося к точке встречи на орбите Хи Кита IV, когда засекли боевой корабль Ковенанта, собиравшийся атаковать их фрегат. Оба корабля потрепали друг друга раньше, и было очевидно, что фрегат ККОН не переживет новую схватку. Джон приказал своим подчиненным выйти в открытый космос и проникнуть на вражеский корабль.
Мысленно он твердил, что выбора нет, что отчаянный штурм – единственный способ не дать всем тридцати трем Спартанцам застрять на планете, которую скоро захватят. Может, это и было правдой.
Но перелет на Хи Кита IV имел единственной целью оснастить Спартанцев ультрасовременной силовой броней «Мьёльнир». Автоматический нейронный интерфейс, сеть усиления движений и пластины из титанового сплава давали ощущение почти полной неуязвимости, так что Джон не меньше других был заинтересован в испытании новой брони. Поэтому, когда корабль Ковенанта вернулся, он без колебаний послал весь отряд на импровизированный абордаж.
Рискованная атака чуть не захлебнулась. Джон вместе с двумя товарищами, Сэмюэлем-034 и Келли-087, перехватили корабль и проникли внутрь через пробоину в корпусе. Им удалось заложить три боеголовки с ракет «Наковальня-II» рядом с энергетическим ядром, но чуть раньше метко пущенный сгусток плазмы угодил в слабое место в броне Сэма, повредив герметичное соединение под защитными пластинами.
Покинуть звездолет можно было, только выпрыгнув обратно в космос, где Сэм в своей броне подвергся бы декомпрессии. Не желая обрекать друга на мучительную смерть, Джон приказал ему остаться и охранять боеголовки, пока те не взорвутся.
Решение преследовало Джона во снах, не давало ему покоя. Он видел смерть многих солдат на тренировках и в боях и не испытывал сомнений в себе. Однако Сэм был под его началом, и Джон никак не мог перестать думать, что, подготовься он лучше и не будь столь безрассуден, друг и сегодня сражался бы рядом.
Джон не знал, мог ли он поступить иначе: на планирование были даны считаные секунды – и ни малейшей возможности снарядиться лучше. Но повторять ошибку он не намеревался. На сей раз Спартанцы имели при себе комплекты для экстренного ремонта, дополнительные реактивные ранцы, радиомаячки – экипировку практически на все непредвиденные случаи.
И все же он переживал из-за недостатка знаний ККОН о противнике. Джон вел Спартанцев в бой практически вслепую и благодаря своему немалому опыту понимал, что такая ситуация чревата бедой.
Но они должны попытаться.
Джон повернулся к внутренней части десантного отсека. К запуску готовились двенадцать Спартанцев, включая его; они казались роботами в своих угловатых шлемах и громоздких «Мьёльнирах». В попытке оптимизировать индивидуальную полевую специализацию каждого Спартанца и испытать новшества конструкция титановых пластин была временно модифицирована: каждая броня имела отличительные особенности. А еще, чтобы обманывать вражеские сенсоры, на пластины было нанесено преломляющее покрытие. Такое же покрытие помогало маскировать разведчики ККОН.
Действенность этой меры предосторожности являлась лишь предполагаемой. О сенсорной технологии ковенантов ККОН знало лишь то, что она, будучи активной, излучала широкий спектр электромагнитных волн. В теории такая аппаратура должна работать по тому же основополагающему принципу, что и сенсорные системы людей – излучая сигнал и принимая отраженные от невидимого объекта волны, – но это было только догадкой. В ККОН допускали, что эта аппаратура – побочный продукт некой технологии квантового сканирования, невообразимой для человечества.
Еще один веский довод в пользу захвата вражеского корабля.
Освещение в десантном отсеке потускнело с белого до бледно-фиолетового – знак того, что до начала маневра «Звездной ночи» остается три минуты. Неяркое освещение будет менее заметным, когда люк откроется для выброски Спартанцев, а запас времени даст их глазам возможность привыкнуть к темноте.
– Всем внимание, последняя проверка, – сказал Джон. С момента входа в отсек Спартанцы уже дважды протестировали свои системы, так что это было скорее дежурной фокусировкой внимания, нежели действительной проверкой экипировки. – Убедитесь, что внимательно осмотрели своих напарников. Никаких свободных перетяжек или ослабших магнитов.
Внутри шлема моргнула зеленым цепочка светодиодов, когда одиннадцать Спартанцев подтвердили приказ. Сам Джон пробежался по собственному перечню дел – оружие заряжено и на предохранителе, бронекостюм исправен, дыхательный аппарат в норме, баллоны прыжкового ранца заправлены, маневровые сопла управляются оперативно, насадки закреплены, механизм быстрой расцепки функционален, – а затем повернулся к своему партнеру по осмотру, Спартанцу по имени Фред-104. Джон начал визуальную проверку, удостоверяясь в том, что швы на внешних пластинах брони Фреда по-прежнему плотные, преломляющее покрытие нанесено безупречно, оружейные насадки прочно закреплены, а ремень прыжкового ранца сидит непосредственно под термоядерным реактором.
Джон похлопал Фреда по плечу и повернулся, чтобы теперь осмотрели его самого. К моменту хлопка по своему плечу пять статусных светодиодов в строке состояния отряда в шлеме Спартанца уже светились зеленым. Первые три принадлежали трем другим членам Синего отряда Джона. Четвертый обозначал четырех членов Золотого отряда, возглавляемого Джошуа-029, а последний принадлежал четырем бойцам Зеленого отряда, ведомого Куртом-051. Итого двенадцать душ, готовых к сбросу в космос, как дробинки из человеческой рогатки.
– Перехват будет намного легче, чем у Хи Кита четыре, – произнес Джон. – Но если промахнетесь, уходите с орбиты, отключайте питание и не двигайтесь…
– И берегите воздух, – перебила Келли-087 из Синего отряда. Она была самой быстрой из Спартанцев, причем как физически, так и умственно. – Ты уже говорил. Дважды.
– Просто убеждаюсь, что все запомнили.
– Не включайте радиомаячок, пока бой не закончится, – добавила Линда-058. Обычно тихая и сдержанная девушка слыла лучшим снайпером среди Спартанцев и также была в Синем отряде. – Мы помним.
– Да, а в чем дело? – спросил Курт. Видящий людей насквозь и легко заводящий друзей, он был прямолинеен и открыт. – Что тебя так тревожит?
– Ничто не тревожит, – сказал Джон.
Во многих подразделениях подобная подначка могла быть расценена как граничащая с недисциплинированностью. Но Спартанцы к таковым не относились. Они тренировались вместе с самого детства и в равной степени являлись соратниками и семьей. Джону было бы неспокойно, если бы его люди не могли говорить с ним свободно.
– Просто подтверждаю процедуру.
– Тут и подтверждать-то нечего, – сказал Фред. Кроме помощника Джона по осмотру, он был заместителем командира и четвертым членом Синего отряда. – Проникнуть на корабль пришельцев и убить каждого, кто не Спартанец. Если дело пойдет скверно, не попадаться на глаза до конца битвы, затем позвать на помощь. Простой план.
– Наверное, раз ты так говоришь, – согласился Джон. О пяти разведчиках, готовых к спасательным операциям, никто не сказал, но Спартанец видел, что его напоминания только нервируют отряд. – Простите за перебор. Я хочу, чтобы мы были готовы к сюрпризам. Наши знания о чужаках легко уместятся в гильзу.
– И в этом наше преимущество, – произнес Джошуа. – Мы знаем, что не знаем, а следовательно, мы осторожны. Но вот пришельцы, возможно, уже какое-то время изучают человечество. Они считают, что знают нас лучше, чем есть на самом деле, и в этом их слабость.
– Не думал о таком. – Заверение в том, что незнание является преимуществом, казалось натянутым, но Джон был благодарен Джошуа за поддержку. – Хорошо подмечено. Чужаки не подозревают, как крепко мы им сейчас врежем. Вопросы есть?
Цепочка статусных огоньков внутри его шлема моргнула красным.
– Хорошо, – сказал Джон. – Капитан Аскот не заблуждалась насчет работы на пределе, так что до выхода из люка дыхалки не используйте. Пригодится каждая секунда сбереженного воздуха.
Сигнальные лампы на переборке десантного отсека сменили цвет с красного на янтарный, и по коммуникационной сети «Звездной ночи» прозвучал четкий голос Аскот:
– Одна минута до маневра.
Джон и другие лидеры отрядов встали плечом к плечу перед люком. Их подопечные выстроились позади колоннами, держась за прыжковые ранцы стоящих спереди. Никакие физические улучшения и множители механической прочности «Мьёльниров» не помогут им выдержать бешеное ускорение при пертурбационном маневре корабля. Впрочем, этого и не ожидалось. Джон лишь хотел, чтобы члены каждого отряда держались друг друга и были готовы к любой неожиданности.
Замигали сигнальные лампы.
– Тридцать секунд, – объявила Аскот.
– Режим радиомолчания, – скомандовал Джон.
Едва он озвучил приказ, как бортовой компьютер его «Мьёльнира» отключил все внешние коммуникации. Это была реакция не на слова, а на намерение их сказать, считанное из мозга при помощи нейронного передатчика, вживленного в основание черепа. Интерфейс позволял управлять полутонной силовой броней с той же непринужденностью, что и собственным телом, а также отслеживать Спартанцев одной силой мысли. Впрочем, даже за несколько месяцев Джон не привык к нему и временами тревожился, особенно когда перекрестие прицела или показатели статуса возникали на головном дисплее прежде, чем он вызывал их сознательно.
Сигнальные лампы вспыхнули зеленым – «Звездная ночь» приступила к маневру. Теперь руководство миссией перешло к Джону, хотя в данный момент это различие было несущественным. Следующие несколько секунд судьбы Спартанцев будут определяться законами классической механики, и он не сможет отменить выброску, даже если бы захотел.
Вес Джона сместился вниз и назад. Лампы перестали мигать, люк разделился по центру и втянулся в корпус, образовав выход площадью четыре квадратных метра. Давление в отсеке не сброшено, так что декомпрессия усилит их ускорение.
Почувствовав рывок уходящего воздуха, Спартанец прыгнул.
Джон сразу увидел пять белых игл, ярко сияющих на фоне бурого полумесяца Неферопа, примерно там, где он ожидал отыскать реактивные хвосты ковенантских кораблей. На него навалилась вся мощь тридцати g  ускорения в промежуточном полете. Даже со сжатым до защитных уровней гидростатическим гелем внутри «Мьёльнира» его поле зрения сузилось, грудь заболела, а кровь ушла в заднюю часть тела.
Несколько мгновений сияющие хвосты инопланетного выхлопа сохраняли неподвижность в середине его смотрового щитка, но по мере приближения становились длиннее и толще. Устройство слежения на головном дисплее показало трех остальных Спартанцев Синего отряда. Они выстроились позади него волнообразной колонной, стараясь держаться крепче за прыжковые ранцы находящихся впереди, но по-прежнему оставались вместе после начального периода бешеного ускорения. Золотой и Зеленый отряды были уже за пределами радиуса действия устройства слежения, поэтому Джон мог только надеяться, что их выброска прошла так же хорошо, как и у Синих.
Затем реактивные струи вместе с бурым горизонтом Неферопа поползли по лицевому щитку Джона, и он понял, что начал вращаться. Центр тяжести сместился, когда Спартанцы позади него наконец уступили мельчайшей разнице в векторах полета и отпустили друг друга. Вращение ускорилось, и звезды понеслись по щитку головокружительными пятнами. Сверившись с головным дисплеем, Джон заметил, что Синий отряд расходится по длинной кривой дуге.
Это было не важно. Штурмовой отряд изначально намеревался подобраться к цели в рассредоточенном порядке, поскольку плотную группу обнаружить легче, чем одиночек, рассеянных на несколько километров в пространстве. Джону оставалось держать себя в руках и продолжать движение к звездолету Ковенанта.
Едва мысль оформилась в голове, как появилась маршрутная метка, тотчас заскользившая по краям лицевого щитка. Он сосредоточился на ней и ощутил головокружение.
Мысли исчезли.
С прыжка из десантного отсека миновало семь секунд, а Джон еще не включил дыхательный аппарат. Уровень содержания углекислого газа нарастал.
На дисплее вспыхнула иконка дыхательного аппарата, и головокружение исчезло, когда в бронекостюм поступил свежий воздух. У Джона будто открылось второе дыхание. Пусть то обстоятельство, что броня словно предугадывала его мысли, и казалось жутким, это свойство избавляло от необходимости управлять системами костюма, когда на первом плане более важные дела.
Мысленным усилием Джон запустил микродвигатели ранца и стал посылать мелкие импульсы, осторожно сопротивляясь движению метки и возвращая ее в центр лицевого щитка.
На достижение равновесия ушло всего несколько секунд. К тому времени выхлопные струи уже исчезли из виду, и пришлось напомнить себе, что корабли Ковенанта, как и человеческие, подчиняются тем же законам физики. По достижении нужной орбиты им нужно отключить двигатели. Если они продолжат ускорение, то поднимутся выше и всем составом сойдут с орбиты.
Визуальное подтверждение тому, что ковенанты на ожидаемой траектории, пришлось бы очень кстати, но на это не следовало надеяться. Спартанцев от их целей все еще отделяли восемьдесят километров – слишком далеко, чтобы засечь темный силуэт корабля длиной в десяток метров, с нерабочими двигателями.
Джон понял, что не разглядит отряд на головном дисплее – предельная дальность действия устройства слежения составляла двадцать пять метров. Поэтому он прибег к максимальному увеличению на лицевом щитке и с помощью ранца медленно завращался, высматривая Спартанцев.
Сначала его взгляду открылось лишь темное пятно, заслоняющее далекие звезды. Но, развернувшись к планете, Джон увидел более отчетливые силуэты – человеческие фигурки на фоне бурых облаков. Пролети вражеский патруль по более высокой орбите, пилотам представился бы шанс заметить маленькие тени и понять, что именно они видят.
Впрочем, такое казалось маловероятным. Чужаки пройдут еще дальше от фигур, чем Джон, и высматривать они будут свой корабль, а не людей в герметичной броне.
Чтобы отыскать двенадцатого члена отряда, ушло несколько минут, зато, едва это было сделано, Джон ощутил огромное облегчение. С учетом количества несостоявшихся перехватов у Хи Кита IV он ожидал, что по меньшей мере пара Спартанцев не займет позиции. Но опасения были необоснованными. Имея в распоряжении новую броню «Мьёльнир», время для планирования и ресурсы, Спартанцы не могут проиграть.
Джон не позволит им.

Глава 2

5 марта 2526 г., 04:02 (по военному календарю) 
Штурмовой отряд Спартанцев в открытом космосе 
Высокая экваториальная орбита, планета Нефероп, система Эфира 
Корабли пришельцев виднелись отчетливее с каждой секундой: пять темных, похожих на крупинки силуэтов на фоне тусклого изгиба горизонта Неферопа выросли в черные тонкие клинки, когда штурмовой отряд начал заходить на них сверху и сзади. Спартанцы погружались в гравитационный колодец планеты под небольшим углом, разогнавшись до тридцати трех тысяч километров в час.
При такой скорости время реакции полностью отсутствует. Если вдруг чей-то путь пересечется с метеоритом или с корпусом ковенантского звездолета, возможности увернуться не будет. К моменту появления объекта на системе отслеживания движения метеорит уже пробьет броню Спартанца, пройдет через тело и улетит на дюжину километров.
И все-таки никакого чувства движения не было. Спартанцы прекратили ускорение, поэтому казалось, будто они висят в космосе. Вестибулярная жидкость в ушах была неподвижна, а в туловище свободно плавали органы. На настоящую скорость намекали лишь быстро увеличивающиеся вихревые облака Неферопа и корабли, похожие теперь не на клинки, а на кресты длиной с палец.
По мере роста силуэтов кораблей стали различимы крылья обратной стреловидности и двуствольные пушки. Джон опознал внеатмосферную версию одноместного истребителя, получившего прозвище «баньши» от пилотов ККОН. В бою «баньши» не представляли серьезной угрозы, однако враг применял их в самых разных качествах, от атмосферных патрулей до орбитальных перехватчиков, в зависимости от модификаций, – и в списке ковенантского оборудования, которое требовалось захватить, они имели высокий приоритет.
Но опять-таки, что не имеет высокого приоритета?
Ковенант вступил в «контакт» с человечеством уже больше года назад, когда пути обеих цивилизаций пересеклись на торговом маршруте около планеты Жатва. Первая же попытка договориться о мире вылилась в открытые боевые действия, и чужаки начали бомбардировку планеты, заблокировав все ее коммуникации с другими мирами. Технологии противника были столь совершенными, что Колониальное военное управление узнало о конфликте лишь девять месяцев спустя, когда эсминец КВУ «Геракл» – единственный корабль, уцелевший в миссии по расследованию внезапной потери связи с Жатвой, – дохромал до дома с сообщением от пришельцев: «Ваше уничтожение – воля богов, а мы – их орудие».
КОМФЛОТ был поставлен в известность 31 октября. На следующий день Объединенное правительство Земли мобилизовало ККОН, КВУ и прочие военные службы против инопланетной угрозы. Спартанцы были задействованы 2 ноября, а к 27-му числу того же месяца Сэмюэль-034 погиб.
ККОН пребывало в полной боевой готовности уже четыре месяца и до сих пор продолжало лишь отступать. На стороне чужаков было превосходство в вооружении, мобильности, разведке, и все три преимущества они использовали с максимальным эффектом, разрушая вспомогательные базы, атакуя конвои из засад, сбивая верфи с орбит и обстреливая гражданское население стометровыми плазменными лучами. ККОН должно отыскать способ свести могущество Ковенанта к нулю, и пока что его лучшая надежда – отряд Джона. Может, даже единственная надежда.
Маршрутная метка на головном дисплее Джона вспыхнула желтым. Включив микродвигатели, Спартанец снижал скорость и выравнивал угол спуска, пока не вышел на орбиту. Увеличение обзора на лицевом щитке делало «баньши» отчетливо видимыми на фоне перламутровой вуали мезосферы Неферопа. Они по-прежнему летели в паре километров впереди, слишком далеко для прикрытия от любых распознающих массу сенсорных систем, которые мог использовать несущий корабль.
Не то чтобы Джон действительно знал, что у ковенантов есть такие системы. Это была просто теоретическая возможность, рассматриваемая специалистами ККОН. Учитывая технологическое совершенство противника, разумнее действовать осторожно.
Несколько секунд Джон уделил еще одному визуальному пересчету своих. Убедившись, что все на местах, он с помощью микродвигателей перелетел на орбиту пониже.
Товарищи последовали его примеру и начали подкрадываться к своим целям. Наступила самая опасная фаза сближения. Спартанцы находились так близко, что пилоты могли обнаружить их, посмотрев назад под нужным углом. При иных обстоятельствах было бы лучше двигаться как можно быстрее. Вот только ускоренное сокращение дистанции означало больший уход вниз, что сделало бы Спартанцев заметнее. Лучше оставаться за «баньши» и надеяться на лучшее.
Миновало сорок минут медленного сближения, а Спартанцев так и не засекли. Силуэты истребителей выросли до размеров головы, контуры их опущенных крыльев разбухли до трехмерных форм. Джон вывел на тактическую карту проекцию задания и увидел, что несущий корабль Ковенанта возникнет над планетарным горизонтом через восемь минут. После этого Нефероп не будет защищать штурмовой отряд от сенсоров корабля. Теоретически Спартанцы останутся столь же незаметными для пришельцев, как и «Звездная ночь» с другими разведчиками. Теоретически.
Джон вытянул руку над головой, приказывая отряду построиться за собой, затем нырнул вниз, начав быстро нагонять «баньши». Спартанцы сгруппировались в отряды, сохраняя дистанцию в сто метров. Достаточно плотно, чтобы в случае чего прийти на помощь друг другу, но достаточно далеко, чтобы не образовать бросающееся в глаза скопление темных фигур – массивную цель, поразить которую можно одиночным плазменным выстрелом.
Спустя девять долгих минут Спартанцы оказались достаточно близко и смогли разглядеть на концах наклонных крыльев «баньши» шишкообразные блоки. Джон вскинул руку и повращал кулаком. Отряд сомкнул строй, расположившись так, чтобы в пятидесяти метрах под каждым истребителем было как минимум двое Спартанцев.
Джон поднял большой палец и с помощью ранца переместился на позицию позади самой левой «баньши». Фред повторил маневр, оставаясь сбоку от него, в то время как Линда и Келли пристроились за следующим кораблем. Зеленый и Золотой отряды заняли места за тремя другими. Чужаки не нарушали свое построение.
Пока что миссия шла как по маслу. Но Джон хотел быть готов на случай, если это изменится.
Он взял в руки закрепленную на спине гаусс-винтовку M99 «Прогон» и убедился, что в патроннике есть пуля. Хотя M99 обычно эксплуатировали в качестве сверхдальнобойных снайперских винтовок либо средств для поражения материальных объектов, точность и отсутствие отдачи делали их идеальным оружием для операций по проникновению в условиях нулевой гравитации, так что Джон снабдил ими половину отряда. Другая половина была вооружена ракетными установками M41. Они были менее точными, чем M99, зато обладали большим спектром боевых применений; как и в случае с M99, стрелять из них можно было без риска послать невесомого стрелка в неконтролируемое вращение.
Над горизонтом Неферопа возник несущий корабль Ковенанта. Едва видимый сквозь густую атмосферу планеты, он походил на мутную серую каплю чуть больше булавочной головки. Но по предыдущим наблюдениям Джон знал, что у корабля имеется длинный сужающийся хвост, загибающийся книзу и образующий крюк.
Если «баньши» будут придерживаться обычной процедуры, они вернутся в ангар технического обслуживания, расположенный внутри крюка. После ремонта их выведут из ангара и подвесят под вытянутым хвостом для готовности к немедленному запуску.
Джон подозревал, что самой сложной частью нападения станет продвижение через хвост. Этот очевидный критический участок при первом признаке неприятностей будет задраен, и Спартанцам придется либо взять ангар под контроль, не поднимая тревогу, либо проникнуть в переднюю часть корабля.
По крайней мере, у них есть выбор.
Спартанцы, оставаясь позади «баньши», продолжали сближение с маленьким кораблем, который делался все длиннее и темнее по мере своего дрейфа над горизонтом Неферопа. Аналитики УФР на «Звездной ночи» оценивали его длину в пятьсот пятьдесят метров, а горизонтальные и вертикальные лучи в сто десять метров – он был почти с легкий фрегат ККОН. Личный состав такого фрегата – около двухсот пятидесяти членов экипажа и столько же десантников, но количество пришельцев, которое могло поместиться на аналогичном корабле Ковенанта, оставалось загадкой.
Несущий корабль перед «баньши» исчез из виду, и Джон подал отряду сигнал пристроиться в нескольких метрах позади истребителей. Когда корабль вновь выглянет из-за «баньши», то Спартанцы окажутся между ним и планетой, и Джон не хотел, чтобы какому-нибудь чужаку повезло, глянув в иллюминатор, увидеть дюжину людей на фоне бурых облаков Неферопа.
Джон с Фредом остановились в двух метрах от «баньши», заняв позиции прямо перед хвостовыми стабилизаторами. При такой близости к носителю истребитель, может, и способен синхронизировать орбиты, не задействовав основной двигатель, но Джон решил не рисковать. При всей прочности нового «Мьёльнира» он не горел желанием узнать, выдержат ли пластины брони струю раскаленного добела выхлопа.
Поэтому Джон похвалил себя за осторожность, когда «баньши» задрали нос и на полсекунды включили двигатели. Спартанцы поднялись следом, но прыжковым ранцам было не тягаться с маршевыми двигателями, и «баньши» быстро оторвались. Мгновение спустя перед людьми предстал несущий корабль – огромный каплевидный сгусток тьмы, очерченный светом звезд.
«Баньши» опустили нос, пользуясь маневровыми соплами для сброса лишней скорости и синхронизации орбит, и расположились примерно в пятидесяти метрах под брюхом носителя, несомненно ожидая разрешения на стыковку.
Вся пятерка зависла напротив кормы, глядя на внутреннюю часть крючковидного хвоста, так что пилоты не видели, что позади них возвращаются на позиции Спартанцы. Днище несущего корабля по другую сторону от истребителей было темным, как чулан, что наводило на мысль об отсутствии иллюминаторов или обзорных пузырей, через которые можно было обнаружить штурмовой отряд. Напротив, зев ангара техобслуживания являл собой яркий эллипсоид, обращенный вперед. Джон был слишком низко, чтобы разглядеть все внутри, но он догадывался, что за прибывающими «баньши» будут наблюдать многие члены экипажа.
Джон вскинул кулак, приказывая отряду остановиться, затем описал круг указательным пальцем. Спартанцы стали смыкать ряды, готовясь к абордажу.
Одна за другой «баньши» поднялись в стыковочную впадину под хвостом корабля и влетели в ангар. Слабое мерцание говорило о наличии какого-то энергетического барьера.
Дождавшись, когда останется последний истребитель, Джон поднял палец. Аккуратно, держась хвоста, с оружием на изготовку отряд поднялся вместе с «баньши».
По мере увеличения обзора Джон обнаружил, что перед ним продолговатое хранилище тридцати метров в глубину и двадцати в ширину, залитое бело-голубым светом. Оно имело арочные потолок и переборки, вдоль которых тянулись альковы, заполненные оборудованием и припасами. В ангаре суетились высокие, чем-то похожие на птиц чужаки, которых в ККОН прозвали шакалами. Также здесь было с полдюжины крылатых насекомоподобных существ и двое низких двуногих в масках, известные как ворчуны.
Последняя «баньши» не спеша поплыла ко входу в ангар, что говорило о полном неведении пришельцев насчет штурмовой группы Спартанцев. При должном везении Джон с товарищами вскоре станут почетным новым экипажем ковенантского фрегата… или как там его решат обозвать аналитики.
Джон жестом приказал Фреду и Келли разобраться с пилотом, после чего, сбросив с плеча M99, поднес ее прицел к своему шлему. На головном дисплее сразу образовалось перекрестие, и Спартанец осмотрел ангар, подбирая для себя цель. Он был третьим снайпером по счету слева, и протокол внезапной атаки диктовал, чтобы он и взял на себя третью по важности цель слева. Стандартный приоритет был очевиден: командиры, специалисты по связи, вражеские снайперы, высокомобильный персонал, операторы тяжелого оружия, а уже потом все остальные. Но загвоздка состояла в том, что человечество слишком мало боролось с ковенантами, чтобы уяснить точный смысл этих ролей или их распределение в зависимости от рас и брони. Придется полагаться на имеющиеся в распоряжении Спартанцев скудные разведданные и умозрительные теории.
Явных командиров или связистов Джон не обнаружил, поэтому прицелился в одного из пришельцев-насекомых (про себя обозвав его трутнем) и кивнул. Выждав секунду, он выдохнул и спустил курок.
Винтовка тускло вспыхнула, когда электромагнитные катушки зарядились и прогнали пулю по стволу; тело трутня взорвалось брызгами крови и осколками хитина. Джон перешел к следующей цели – одному из ворчунов – и выстрелил снова. Это существо превратилось в шар оранжевого пламени.
Джон отвел взгляд, чтобы проверить последнюю «баньши». Фред, держась одной рукой за край кокпита, другой вытаскивал сквозь раздробленный колпак кабины рослого пилота. Келли устроилась на противоположной стороне истребителя, стреляя из пистолета M6 в грудь одетого в технический костюм чужака.
Когда Джон снова приник к прицелу, он обнаружил пару пришельцев, движущихся к алькову в задней части ангара. Как и пилот, которого атаковали Фред с Келли, они были высокими и имели заметно более мощное телосложение, чем у шакалов: плечи сильные, головы суженные и продолговатые. На чужаках тоже был жесткий технический костюм, в движениях сквозила гордость, подсказавшая Джону, что это не нижние чины. Быстро сняв их двумя выстрелами, он стал искать другие цели. Не найдя таковых, Джон избавился от M99 – швырнул ее в сторону Неферопа так, чтобы сошла с орбиты и сгорела в атмосфере. После чего потянулся за спину и снял с магнитного крепления карабин MA5K. Наскоро убедившись, что глушитель на месте, он включил микродвигатели и направился в ангар.
Головной дисплей моргнул и потускнел, когда Спартанец прошел через энергетический барьер и попал в корабельное поле искусственной гравитации, но стоило ему встать на палубу, как все вернулось в норму. Джон отметил в уме это явление, не позволяя ему отвлечь себя. Броня «Мьёльнир» была спроектирована с защитой от электромагнитных помех, но УФР определенно предстояло многое узнать об инопланетных технологиях, а из этого сбоя ученые Материальной группы Третьего отдела могут извлечь что-то полезное.
На дисплее Джона возник остальной штурмовой отряд. Спартанцы быстро прочесали ангар, всаживая по две пули в головы выживших чужаков. Несколько шакалов повернулись к светящимся овалам, расположенным на переборках ангара, но умерли прежде, чем достигли своей цели. Если они пытались поднять тревогу, то вряд ли у них это получилось.
То же можно было сказать и о пилотах «баньши». Трое из них погибли со шлемом под мышкой, что не дало им воспользоваться системами связи, которые могли быть в их костюмах. Четвертый пилот, вошедший в ангар последним до начала атаки Спартанцев, поймал пулю из M99, поднимая колпак истребителя, и содержимое его головы было разбрызгано по всей кабине.
Джон с трудом поверил в происходящее. В ангар проник весь отряд Спартанцев, а враг еще не знает, что его берут на абордаж. Так гладко миссии просто не могут проходить.

Глава 3

5 марта 2526 г., 05:02 (по военному календарю) 
Неизвестный фрегат Ковенанта 
Высокая экваториальная орбита, планета Нефероп, система Эфира 
Быстро сверившись с головным дисплеем, Джон убедился, что атмосфера в ангаре, где свершилась бойня, пригодна для дыхания – что было хорошо, поскольку запасов дыхательного аппарата оставалось на четырнадцать минут. Бортовой компьютер «Мьёльнира», предвидев запрос, отключил аппарат, и в шлем полился теплый дразнящий воздух.
Джон включил внешний динамик бронекостюма, переходя на голосовую связь.
– Всем дышать внешним воздухом. – Дыхательные аппараты Спартанцев восполняли запас, прогоняя новый воздух через фильтрационную систему «Мьёльниров». – Золотой отряд, займитесь сбором оборудования. И не забудьте пару этих пилотов с четырьмя челюстями. Не знаю, вскрывали ли таких ксенологи.
Джон имел в виду ученых из новой дивизии Третьего отдела, Беты-3 – быстрорастущего подразделения УФР, ответственного за анализ и воспроизводство ковенантских технологий.
Статусный огонек Джошуа-029 мигнул зеленым в знак подтверждения; затем Джошуа и остальные Золотые начали подбирать разного вида оружие и инструменты. Наполнив кабины «баньши» под завязку, они закроют фонари и вытолкнут истребители из ангара, чтобы их потом поймали вспомогательные разведчики. Будет потеряно какое-то время, но Джон настоял на этом, стремясь подстраховаться на случай провала миссии. Даже если штурмовому отряду не удастся захватить корабль, ККОН все равно получит что-то стоящее для исследования.
Джон повел Синий и Зеленый отряды к большому ирисовому люку в задней части ангара. Переборка вокруг него была усеяна воронками от пуль M99, беспрепятственно прошедших сквозь свои цели. Ни один снаряд не преодолел мощную броню корабля и не пробил обшивку.
Джон искал панель управления или механизм разблокировки, когда люк неожиданно открылся. Навстречу Спартанцам по серо-голубому коридору, загибающемуся вниз вдоль крючкообразного хвоста корабля, шла пара шакалов. Они клохтали друг на друга, полностью увлеченные перебранкой. Переступив через порог, Джон всадил пулю в голову шедшего справа. Фред двинулся следом, убрав левого.
Оба шакала отлетели назад и рухнули на палубу, и проход позади двух Спартанцев закрылся. Догадавшись, что люк реагирует на приближение так же, как и люки ковенантского корабля над Хи Кита IV, Джон отправил Фреда с приказом взять под контроль коридор впереди, после чего швырнул одно из тел обратно к ангару.
Дверь отворилась, пропуская остальных Синих и Зеленых.
– Зеленый отряд, зачищайте все отсеки и перекрестки по мере продвижения вперед, – скомандовал Джон.
Он поспешил за Фредом, который уже исчез за углом и почти вышел из зоны действия датчика слежения на головном дисплее Джона.
По мере продвижения Джон удивлялся простоте ощущений от ходьбы. Хотя коридор круто изгибался вверх, ощущение низа постоянно находилось под ногами. Очевидно, контроль над искусственной гравитацией у чужаков куда более изощренный, чем у людей.
Вот так сюрприз!
Через пятьдесят метров Спартанцы оказались у вершины «крюка». Вместо того чтобы переворачивать пешеходов вверх ногами, коридор изгибался на девяносто градусов, смещая палубу к чему-то вроде переборки. Далее шел другой поворот, совмещающий ориентацию прохода с ангаром внизу.
Отряд по-прежнему находился в хвосте корабля-носителя, но теперь на пути встречались новые ирисовые люки. Первый открылся автоматически при приближении Спартанцев, и через него прошел Курт. Выстрелив несколько раз, он вернулся в коридор.
– Камера со снаряжением, – произнес Спартанец.
Синий отряд продолжил двигаться. Зеленые шли следом, их винтовки с глушителями мягко кашляли, зачищая отсеки. Через пятьдесят метров люки сменились высокими поворотными дверьми, не реагирующими на приближение. Этих проходов, расположенных через каждые несколько метров, было много.
– Опасно, – оценила Келли. Она оглянулась на Зеленый отряд, отставший почти на тридцать метров из-за необходимости зачищать каждое помещение. При таком разрыве любой вышедший из непроверенного отсека между двумя отрядами мог создать сумятицу, вынудив людей стрелять друг в друга. – Хочешь, взорву те, что не открываются?
В одном из ее подсумков имелась катушка с пробивным шнуром длиной пятьдесят метров, на размещение и подрыв которого ушло бы всего три секунды. Но Джон насчитал двадцать люков, что могло задержать продвижение на целую минуту.
На секунду Джон задумался о том, в какой части корабля находятся Спартанцы и как это связано с изменением внешнего вида люков. Впрочем, его больше заботило, что опаснее: рискнуть разделиться или дать врагу лишнюю минуту, чтобы запереть их в хвосте корабля. В обоих случаях, если что-то пойдет не так, он обречет кого-то на смерть.
– Джон, – обратился к нему Фред. – Семьдесят секунд от начала миссии…
– Идем дальше, – ответил Джон. Если Спартанцы все еще в хвосте, то это должна быть его самая узкая часть. – Никто не выйдет из этих люков.
Синие продолжили путь, но Келли спросила:
– Уверен?
– Вполне, – ответил Джон. На самом деле уверенности не было, ведь на кону стояли жизни Спартанцев, но надо было что-то решать. – Мы над стойками для «баньши». Эти люки задраены, поскольку служат шлюзами.
Секунду Келли молчала, а потом произнесла:
– А ты умнее, чем выглядишь.
– Какое облегчение, – сказал Фред. – Но давайте все-таки присматривать за тылом.
– Уже, – вставила Линда. – Я тоже умнее, чем выглядит Джон.
– Спасибо, отряд. – Джон нисколько не обиделся на подначку и даже был рад слышать, что его отряд шутит, разряжая обстановку. – После возвращения всех милости прошу отдраить трюм.
Обещание было встречено фырканьем, и Спартанцы продолжили идти по коридору к крупному люку, который, по догадке Джона, вел в основную часть корабля. До сих пор миссия зависела от скорости и скрытности, но, как только они переступят этот порог, успех – а также выживание – будут зависеть от напора и огневой мощи. В дюжине шагов от люка Джон приказал остановиться, чтобы Фред вооружился ракетной установкой, а все остальные расчехлили сумки с гранатами. И тут сработали динамики в шлеме – кто-то вышел в эфир по системе связи эскадры разведчиков.
– Контакты! Два… нет, три объекта в дрейфе без энергии. – Голос звучал взбудораженно и принадлежал мужчине, говорящем на английском с незнакомым акцентом Внешних колоний. – Должно быть, штурмовой отряд, сбрасывают…
– Прекратить передачу! – вмешался второй голос. – Вы не на внутренней частоте. Это канал отряда!
– Отряда? – переспросил первый голос. – Ох, че…
Голос оборвался на полуслове: говорящий, несомненно, осознал оплошность и закрыл канал.
– Какого черта?! – возмутилась Келли. – Они пытаются сорвать…
– Позже разберемся. – Трудно было представить, что член экипажа из Корпуса разведчиков намеренно мог саботировать задание, но спутать внутренний канал с коммуникационной сетью эскадры нелегко. – Продолжаем движение.
Джон взмахом руки послал Келли к люку.
Люк не открылся.
– Плохо дело, – сказал Фред. Из динамика в переборке посыпались приказы, отдаваемые лающим инопланетным голосом. – Можно сказать, у нас неприятности.
– Пока небольшие, – ответил Джон. – Мы еще можем справиться.
Фред наклонил голову к Джону:
– А я разве сказал другое?
– Нет. – Джон понял, что пытался убедить вовсе не Фреда. Сердясь на себя, повернулся к Келли и скомандовал: – Взрывай.
Келли уже вынимала пробивной шнур из подсумка.
– Я намотаю чуть побольше на случай, если с той стороны встречающая делегация.
– Понял, – отозвался Джон. – Фред, будь наготове. Оба ствола.
Статусный огонек Фреда моргнул зеленым.
– А как же иначе?
У ракетной установки M41 имелась выбрасываемая двуствольная схема загрузки боезарядов, позволяющая быстро стрелять двумя ракетами по очереди – свойство, полезное против противника, залегшего в засаде.
По крайней мере, так это работало в учебных боях против человеческих врагов.
Отбросив сомнения, Джон задействовал канал отряда.
– Режим радиотишины снят, – сообщил он. – Пришельцы знают, что мы здесь.
– Да неужели? – откликнулась Дэйзи-023. Она была специалистом по проникновению в Золотом отряде и самой своевольной среди Спартанцев. – Если мы это переживем, я найду осла, сдавшего нас, и спущу с него…
– После миссии, – прервал ее Джон.
– Серьезно? – насупилась Дэйзи. – Тебя все устраивает?
– Меня волнует только задание, – ответил Джон. – Давайте сперва завершим его.
Джон отреагировал на эту помеху так, как его учили: быстро и решительно. Но успел поразмыслить о том, сколько его друзей погибнет из-за оплошности оператора сенсорных систем и, следовательно, не должен ли он прервать операцию, пока это еще возможно.
– Отойдите, – сказала Келли.
Фред опустился на колено в пяти метрах от люка, в то время как Джон отступил к стене вместе с Келли и Линдой. Быстро удостоверившись, что все на позиции, Келли взорвала пробивной шнур. Люк исчез за вспышкой и завесой дыма, а в шлеме Джона эхом отозвался глухой лязг, когда ударная волна откинула Спартанца на переборку.
Сквозь коридор пронеслась оранжевая струя: мимо Джона пролетела противопехотная ракета M21 – снаряд из арсенала боевых спецсредств. Полсекунды спустя палуба под ногами сотряслась от громкого взрыва. Из люка вырвался клуб черного дыма, за которым последовали сгустки плазмы из вражеского оружия.
По крайней мере, теперь не нужно думать, когда же миссия примет дурной оборот.
Джон потянулся к гранате, в то время как Фред, поднявшись на ноги, пустил в дым вторую ракету под небольшим углом вниз. Палуба содрогнулась от очередного взрыва, и град плазменных выстрелов уменьшился до небольшого потока.
Нажав на запал гранаты, Джон бросил ее в направлении, откуда еще стреляли. Последовал небольшой взрыв, и плазменный обстрел прекратился. Спартанец прошел через развороченный люк и обнаружил, что попал в основной проход корабля – широкий задымленный коридор, устланный изуродованными телами. Все жертвы относились к расам, виденным Джоном прежде. Многие были шакалами, однако некоторые выглядели так же, как пилоты «баньши» – высокие рептилии с мощным телосложением и маленькой головой с четырьмя жвалами. От пилотов, впрочем, эти отличались тем, что носили толстую броню сложной формы и гладкие продолговатые шлемы с длинным остроконечным подшлемником. Еще трое чужаков были примерно человеческого роста – таких существ Спартанцы встретили в ангаре. С виду троица напоминала насекомых с маленькими крыльями, четырьмя конечностями и пятью длинными сегментами тела.
Большинство пришельцев были без доспехов, с оружием не крупнее пистолетов, и Джон предположил, что это наспех собранная группа офицеров и членов вспомогательного экипажа. Некоторые все еще корчились от боли, а у иных под рукой или рядом лежал плазменный пистолет, так что Спартанец произвел два контрольных выстрела каждому в голову. Нападение раненых с тыла сейчас ни к чему.
Джон мельком сверился с головным дисплеем: Синие держались позади, а Зеленые находились на полпути из хвоста. Он побежал по коридору. Задачей Синего отряда было взятие мостика, который, по заверениям ксенологов-инженеров на борту «Звездной ночи», находился высоко в носовой части корабля. Джон считал, что аналитики всего лишь сделали обоснованное предположение, но с этим был порядок – ему самому пришла бы в голову такая мысль.
Из взорванного люка вышли Зеленые и без промедления занялись перекрестными коридорами в поисках пути вниз. Их целью был захват инженерной палубы, а расположение реактивных сопел фактически гарантировало, что таковая отыщется в днище корабля.
Золотые обеспечивали тактическую поддержку, выходя из ангара для подавления очагов сопротивления и проведения тыловых атак на тех противников, что попытаются подстеречь Синий или Зеленый отряды. Если чужакам вздумается сдаться в плен, что, учитывая прошлые столкновения с Ковенантом, маловероятно, Золотым будет вдобавок поручено охранять их.
По мере продвижения Синий отряд встретил небольшое сопротивление, устранив порядка полусотни чужаков, пытавшихся уйти в перекрестные коридоры или укрыться в ближайших отсеках. К тому моменту как Спартанцы преодолели триста метров, корабль словно опустел – верный знак, что враг собран и знает об их местонахождении.
Основной коридор был перекрыт в пятидесяти метрах впереди овальным люком, чья ширина была вдвое больше высоты, со швом, проходящим посередине. Приблизившись, Джон отметил, что палуба с обеих сторон блестит от потертостей, – вероятно, их оставили часовые, неоднократно занимая и покидая пост.
Джон жестом приказал Келли взрывать люк и отправил Фреда и Линду назад по коридору, чтобы заняли укрытия. Ковенанты почти наверняка атакуют, когда Спартанцы минуют люк, но ударить сзади до того, как произойдет подрыв, также разумное решение для врага. Пока Келли размещала шнур, Джон активировал командную частоту.
– Синие готовятся штурмовать предполагаемый мостик. – Чужаки, скорее всего, перехватят сообщение, но шансов взломать двойное шифрование командной частоты у них нет. – Зеленые, оперативная сводка?
– Третья палуба, продолжаем спускаться, – отозвался Курт. – Столкнулись с умеренным, но стойким сопротивлением шакалов и этих летучих тараканов.
– Обозначьте летучих тараканов как трутней, – сказал Джон. – Сколько вам понадобится времени на взятие инженерной палубы?
– Без понятия, – ответил Курт. – Мы ее еще не нашли.
– Продолжайте искать, – сказал Джон. – И держите меня в курсе.
– Принято.
– Золотой отряд?
Прежде чем Джошуа успел ответить, люк разошелся по центру, обнажив большую серую шахту. Из нее под углом вылетели три раскаленных добела шарика, и Джон понял, что враг выбрал столь немыслимую тактику, что ее даже невозможно было предвидеть: лобовую контратаку.
– Гранаты! Пошли-пошли-пошли!
Подтолкнув стоящую впереди Келли, Джон проскочил в люк. Они очутились в шахте с металлическими стенами диаметром почти четыре метра. Спартанцы начали падать, но не резко; их аккуратно утягивала вниз невидимая сила – должно быть, некая технологическая разновидность гравитации. Неожиданно, но не обязательно катастрофично.
Люк захлопнулся, и из коридора донеслись три приглушенных взрыва.
Вдоль стенок гравитационной трубы замелькали искры. От наплечника отразился снаряд, и Джон сверился с датчиком движений. В двадцати метрах позади него – то есть над ним, поскольку спускался он лицом вниз, – за стену цеплялись пятеро противников. Перевернувшись, он почувствовал, как еще два снаряда врезались в нагрудник.
Пока еще не беда, но уже горячо.
Над запертым люком висела вереница напоминающих ящеров пришельцев, и каждый держался одной рукой за встроенную служебную лестницу, а другой вел огонь из ковенантского карабина. Рано или поздно один из выстрелов найдет уязвимое место в броне, как это случилось с Сэмом. Джон опустошил обойму MA5K, ведя точный огонь по вражеской колонне.
Пули отражались от чьего-то личного энергетического барьера и, рикошетя от стен гравитационной трубы, лупили чужаков по бокам. После множества таких попаданий энергетические щиты вроде бы отключились, но пришельцы явно были умелыми воинами. Когда удачный рикошет прошил горло одному из них, четверо оставшихся отпустили лестницу и двинулись следом за Джоном и Келли. Сохраняя вертикальное положение, они образовали круг и начали стрелять вниз через центр своего строя.
В дело вступила Келли, прицельно выпуская очереди по три патрона. Пуля угодила пришельцу под челюсть, забрызгав его шлем кровью. Джон сбросил пустую обойму и потянулся за новой, в его броню все еще врезались вражеские снаряды. Некоторые не отскакивали, а прожигали титановую оболочку все глубже.
Еще чуть-чуть – и беды не миновать.
Над врагами рванул пробивающий заряд, отправив в трубу люк. В проеме показались шлемы Фреда и Линды, и Спартанцы тотчас повели прицельный огонь сверху. Голова второго чужака разлетелась фиолетовыми брызгами. Выжившая пара сразу адаптировалась к перемене боевой обстановки: один, подняв оружие, повернулся к Фреду и Линде, другой продолжил поливать огнем Джона с Келли.
Мгновение спустя желудок Джона перевернулся, и невидимая сила, тянувшая вниз по гравитационной трубе, сменила направление, понеся всех – и чужаков – обратно вверх, к взорванному люку. Пролетев мимо него, пришельцы прекратили стрелять и вытащили из поясных мешков темные шары.
– Гранаты! – одновременно крикнули по каналу отряда Джон и Келли.
Джон вставил свежую обойму в MA5K и открыл огонь, но шары уже засветились белым пламенем, и чужаки бросили их.
Фред с Линдой вылетели в основной коридор, и гранаты следом проскочили через люк. В следующий миг оба Спартанца появились снова, прыгнув в гравитационную трубу ногами вперед. Вскинув оружие, они без промедления начали обстреливать врагов сверху.
Гранаты взорвались, наполнив шахту обжигающим белым светом, и Джон потерял пару из виду. Его собственный подъем ненадолго замедлился, когда ударная волна придавила сверху; затем он вместе с Келли чуть приподнялся над вскрытым люком.
Коридор в отдалении был усеян мертвыми противниками, разделенными на четыре группы. Они были облачены в броню и вооружены ковенантскими карабинами. Головы были повернуты во все стороны – похоже, смерть застала чужаков в удивлении и растерянности. Дальше по коридору двигался Золотой отряд. Джошуа и Дэйзи шли впереди, вооруженные штурмовыми винтовками MA5C с подствольными гранатометами M301. Двое других членов отряда немного отстали, готовые ликвидировать любого ковенанта, ошибочно возомнившего, будто к Спартанцам можно подкрасться сзади.
Джон проскочил мимо люка вслед за Келли, все еще поднимаясь по гравитационной трубе. Грохот стрелкового оружия смолк, и Спартанец, оглянувшись, увидел Фреда, меняющего обойму, и Линду, целящуюся вверх из BR55. Выше находилось слишком много люков и мертвых пришельцев, и было невозможно увидеть, что ждет Синий отряд на вершине шахты. Как ни странно, захват корабля пока еще казался возможным.
Джон вернулся на командную частоту:
– Золотой отряд, обстановка.
– Основная палуба под контролем, – отчитался Джошуа. – Устранено около двухсот целей. Потерь нет.
– Как у вас с боеприпасами?
– Половину расстреляли, – ответил Джошуа. – Но Наоми разобралась в винтовках крюкоголовых. У нас все путем.
Наоми-010 была одним из самых сообразительных Спартанцев и обладала талантом быстро разбираться практически с любой техникой. Уже в десять лет она прослыла опытным оружейником, способным совершенствовать все боевые системы, находящиеся в распоряжении Спартанцев, и сейчас единственная в отряде полностью понимала функционирование реактивных цепей «Мьёльнира».
– Крюкоголовые? – Это слово Джон услышал впервые.
– Большие парни с четырьмя жвалами, – объяснил Джошуа. – Те, кто умеет драться.
Иными словами, высокие ящеры.
– Называем их теперь элитами, – сказал Джон. – Оставайтесь внизу. Срывайте любые приготовления к контратакам – особенно к тем, которые возглавляют элиты.
– Принято.
Золотой отряд вышел из радиуса датчика движений и исчез с дисплея Джона. Лязг металла заставил Спартанца поднять голову. К вершине гравитационной трубы было придавлено месиво из искореженных секций люка и мертвых элитов. Слева, напротив служебной лестницы, виднелся люк в форме вертикального овала, с разрезом посередине. От него спускалась вторая служебная лестница, наискось вдоль стены шахты; она соприкасалась с первой.
– А люк не должен был уже открыться? – спросила Келли. – Если он активируется при нашем приближении, все эти мертвые элиты…
– Он перекрыт! – Джон вытянул руку и взялся за перекладину лестницы. – Хватайтесь…
Гравитационное поле сменило полярность, и Джона дернуло вниз, что не дало ему закончить приказ. Рука резко выпрямилась, в локтевом суставе вспыхнула боль. Спартанец не разжал пальцев, и цепи умножения силы в «Мьёльнире» загудели, борясь с тягой гравитационной трубы. Мимо, падая в шахту, промелькнули Фред с Линдой. Их руки в перчатках стучали по перекладинам лестницы, пытаясь зацепиться. Келли была где-то еще ниже, за пределами досягаемости датчика движения.
На головном дисплее возник новый контакт. Посмотрев вверх, Джон увидел, как приоткрылся люк и высунулись две закованные в броню руки, держащие темные шары. Опять гранаты.
Джон вскинул одной рукой MA5K и дал очередь. Многие пули отскочили от энергетических щитов, но все же удалось попасть по гранатам, когда те зажглись белым и полетели вниз. Одна закувыркалась обратно к врагам. Вторая, упав на палубу, скатилась в гравитационную трубу и улетела вниз по шахте.
– Берегись! – предупредил по каналу Джон. – Гран…
Снова труба наполнилась белым светом – один его источник клокотал внизу, а другой наверху в полуоткрытом люке. По головному дисплею пробежала статика, и в следующую секунду ударная волна оторвала часть лестницы от стены. Вторая волна чуть не насадила Спартанца на сломанные перекладины.
Джон не ослабил хватку, даже когда ступенька, за которую он держался, отломилась с одной стороны и наклонилась вниз. Он оперся сапогами на лестницу, с силой забросил MA5K на магнитное крепление и полез по оставшимся перекладинам к искромсанным створкам люка.
– Синий отряд, отчет!
– В гелиевой блокировке, но не ранен, – откликнулся Фред. – Лежу на дне гравитационной трубы. Вернусь в строй, когда давление спадет.
– То же, что и у Фреда, – сказала Линда. – Состояние хорошее.
– Я под ними обоими. – Голос Келли был слабым от боли. – Тоже заблокирована гелием, но у меня грудь ноет и кровь под броней. Наверное, сложный перелом ребра.
Джон почувствовал, как у него сжался желудок. Сложные переломы ребер были опасны даже для Спартанцев. Зазубренный конец кости, болтающейся внутри груди, даже при обычном глубоком вдохе может проткнуть легкое или порезать сердце.
– Понял, – ответил Джон. – Фред, вытащи Келли из гравитационной трубы. Я не хочу, чтобы ее опять швыряли.
– Я могу о себе позаботиться, – возразила Келли. – Мне не нужна нянька.
– А мне не нужны споры тут, понятно?
– Понятно. Но ты… чересчур печешься.
Джон знал, что под «чересчур печешься» Келли имеет в виду «занудствуешь». Но если это сохранит жизнь Спартанцам, Джон будет рад прослыть чересчур пекущимся занудой. Сейчас он находился прямо под люком и слышал доносившиеся из бреши между его раскуроченными половинами инопланетные голоса. Джон приподнял голову над палубным настилом и увидел относительно небольшой овальный отсек с высоким куполом и двухъярусной приборной панелью, стоящей полукругом вокруг центрального трона командира.
За пультами хлопотали элиты, многие в мундире: белом жилете с диагональными синими полосками. Но по меньшей мере трое элитов в броне стояли, нацелив карабины на люк. Обнаружив выглядывающего из щели Джона, чужаки обрушили на него огонь.
Укрывшись, Джон вытащил из подсумка пару осколочных гранат и вдавил запалы.
– Держись, Синий-лидер, – раздался по каналу отряда голос Линды. – Я разблокирована и поднимаюсь. Составлю компанию через шестьдесят секунд.
В бою шестьдесят секунд сродни вечности, но, поскольку люк открыт, Джон может оставаться на месте столько времени. Вот только он не в силах не дать врагам сбросить в гравитационную трубу новые гранаты, а значит, у Линды одинаковые шансы как умереть, так и добраться до него живой.
– Отставить. – Джон взмахнул рукой, бросая гранаты в люк. – Отойди и поддержи Зеленый отряд. Я здесь сам разберусь.
– В одиночку? – спросила Линда. – Это безумие. Поддержка нужна тебе.
Лестница содрогнулась от двойного взрыва на мостике. Из полуоткрытого люка ударил конус пламени, и осколки промчались через трубу над головой Джона. Он вынул из подсумка еще две гранаты.
– Гравитационная труба – зона поражения. – Джон снова отправил гранаты в люк, на этот раз по более высокой дуге, чтобы долетели до передней части мостика. – Отходи. Это приказ.
Опять сотряслась лестница. Высунув голову, Джон увидел усеянный элитами мостик. Некоторые из них были мертвы, другие, изувеченные, корчились от боли. Над приборной консолью тут и там показались костистые головы ящеров, их глаза-бусины неотрывно глядели на люк.
Задняя панель командирского трона в центре отсека искривилась и почернела от взрыва гранаты. С правого подлокотника, покрытого светящимися кнопками и скользящими переключателями, свисала изуродованная конечность. На левом лежало кожистое предплечье в опаленной ткани. Пара длинных инопланетных пальцев царапала квадратную панель желтого цвета размером с половину человеческой ладони.
Надежное с виду укрытие.
Поднявшись в проем, Джон схватился за панель люка и встал на верхнюю ступеньку служебной лестницы.
Пальцы на командном троне наконец нашли то, что искали, и желтый кожух погрузился в подлокотник. На его месте материализовалась голографическая клавиатура. Пальцы запорхали над светящимися символами.
Выхватив пистолет M6D, Джон прострелил плечо элита. Пальцы все-таки коснулись еще пары символов, и клавиатура исчезла. Из подлокотника поднялся желтый пузырь – вероятно, какая-то кнопка управления.
Грянул второй выстрел Джона, но рука уже опускалась на вздутие. Пуля разорвала предплечье элита напополам и забрызгала фиолетовой кровью с полдюжины приборных пультов, и все же чужаку удалось сохранить достаточный контроль над рукой, чтобы с силой опустить ладонь на желтый пузырь и вдавить кнопку обратно в подлокотник.
Корабль не самоуничтожился.
Рука командира осталась на пузыре, и мостик наполнился рассеянным зеленым светом. Панели на трех передних сторонах мостика втянулись во внешние переборки, открывая спрятанные за ними ирисовые люки. За консолью поднялись выжившие элиты и припустили к люкам. Очевидно, Джон страшил их меньше, чем то, чему положил начало их командир.
Грубая ошибка. В УФР меньше всего хотели бы, чтобы выжившие рассказали об абордаже Спартанцев. Джон открыл огонь из M6D, чьи никелированные пули пятидесятого калибра пробивали дыры в груди у элитов, и включил канал отряда.
– Зеленый отряд, доклад.
– Штурмуем инженерную палубу, – отчитался Курт-051. – Мы ее возьмем, но больно уж все просто. Что-то не так.
– Словно экипаж покидает корабль? – уточнил Джон.
– Не трутни, – сказал Курт. – Они остаются и сопротивляются. Но все остальные…
– Выходите из боя и немедленно возвращайтесь. – Затвор M6D зафиксировался в открытом положении, когда в пистолете кончились патроны. – Золотые, Синие, тот же приказ.
– Что случилось? – спросила Линда. – Я буду на мостике через тридцать секунд, а то и раньше. Мы еще можем взять корабль.
Размышляя над предложением, Джон убрал пистолет в кобуру и стянул с магнитного крепежа MA5K. Чужаков, готовых бросить гранаты в гравитационную трубу, больше не осталось, так что та перестала быть зоной смерти. Но если он не ошибается насчет пузыря на подлокотнике, то по-прежнему подвергает Линду опасности – теперь уже без веской причины. Мостик захвачен. Все, что остается Джону, – это войти, позаботиться о раненых и убедиться, что рука вражеского командира не соскользнет с пузыря.
Джон раздвинул панели люка до конца и, протиснув вперед MA5K, спешно проверил ближние углы на предмет засады. Не увидев ничего, кроме разорванных на куски элитов, он вошел на мостик и наконец дал ответ.
– Нет, Линда. – Джон переключился на частоту отряда, чтобы его доклад также услышала Халима Аскот и остальные разведчики. – Командир пришельцев держит руку на чем-то вроде аварийной кнопки. Думаю, он пытается дать своим шанс покинуть корабль прежде, чем тот самоуничтожится.
– То, что видно с нашей позиции, очень похоже на эвакуацию, – согласилась Аскот. – Отовсюду вылетают спасательные капсулы.
– Думаю, я смогу позаботиться о переключателе, – сказал Джон. – Но хочу, чтобы штурмовой отряд покинул корабль на всякий случай.
– Подтверждаю, – ответила Аскот. – Эскадра уже выходит на согласованные орбиты.
– Мы слышали. – Джон решил не вдаваться в подробности насчет ошибки оператора, создавшей проблему Спартанцам. Это можно сделать позднее, при подведении итогов и – если ему будет что сказать по этому поводу – непосредственно перед военным трибуналом. – Командиры, дайте знать, когда вы уйдете.
– Зеленый отряд выходит, – отчитался Курт. Покинув корабль, Спартанцы выйдут на заранее заданную орбиту и станут ждать разведчика, который подберет их. – Регенерационные дыхательные аппараты заряжены на семьдесят процентов, маячки активированы.
– Золотой отряд движется следом, – произнес Джошуа. – Дыхательные аппараты полны на семьдесят пять процентов, маячки работают.
– Синий-два и Синий-три, угоняем вражескую спасательную капсулу, – доложил Фред. Он был вторым, а Келли – третьей. – Повреждены три герметичных соединения. Постараемся их отремонтировать, но поищите дружественные маячки, прежде чем открывать огонь по любым капсулам.
– Вас поняла, – ответила Аскот. – Удачи.
Не отчиталась только Линда. Ожидая ее, Джон добивал раненых – когда придет время заняться аварийным переключателем, ему не нужен будет боеспособный элит за спиной.
К тому моменту, когда Джон закончил расстрел и перезарядил оба своих оружия, от Линды все еще не было вестей. Ослушаться приказа – это на нее не похоже, но он все-таки глянул вниз по гравитационной трубе, чтобы убедиться.
Пусто.
– Линда? Что за задержка?
– Трутни, – откликнулась Линда. – Целое гнездо, пасут меня, как треклятую овцу. Не хотят, чтобы я ушла.
Джон выругался про себя, – наверное, ей все же было бы лучше присоединиться к нему на мостике.
– Какова обстановка? – спросил он. – Не думаю, что могу ждать еще, – не знаю, мертв или жив командир, но его рука в любую секунду отпустит переключатель.
– Давай, – сказала Линда. – Я почти в ангаре. Там им меня не остановить.
– Понял тебя.
Сгруппировавшись, Джон перепрыгнул через мостик и только теперь подумал о трутнях. Они же могут летать!
Повернувшись направо и вскинув MA5K, Спартанец заметил трутня, который целился в него из плазменного пистолета. Он уложил чужака короткой очередью и с помощью датчика движений засек другого, атаковавшего сзади.
Бросившись на пол, Джон перекатился к трону и открыл огонь. Рассеченный надвое трутень упал на палубу. Спартанец сделал еще один перекат, оттолкнулся коленом от пола и прыгнул.
Трон отвернулся от него, описав три четверти круга. Окровавленная рука все так же покоилась на желтом пузыре. Джон через плечо посмотрел в затуманенные болью глаза командира-элита. Голова пришельца была поднята так, словно он не вполне понимал, что́ видит, – либо не верил в происходящее. Его жвалы раскрылись подобием четырехлучевой звезды, что могло означать презрительную мину или смех… После чего, дернув плечами, чужак стянул руку с подлокотника.
Джон не дожидался появления желтого пузыря. Спрыгнул в ближайший люк, почувствовал, как содрогнулся корабль, и ввалился в сферическую спасательную капсулу, оснащенную аварийными сиденьями и ремнями безопасности. Спартанец встал на колени и наклонился ко входу, при этом хлопая по всему, что могло оказаться пультом, и надеясь, что Линда покинула ангар.
Люк закрылся, и в следующее мгновение Джона начало швырять по внутреннему пространству капсулы. Броня «Мьёльнир» вошла в режим гелиевой блокировки, когда спасательный аппарат вырвался наружу из облака пламени и металла, в которое превратился корабль Ковенанта.

Глава 4

7 марта 2526 г., 08:40 (по военному календарю) 
Крейсер ККОН класса «Отважный» «Эверест» 
Переходная зона дальнего космоса, система Диницы 
Лифт сделал первую остановку, и двери открылись в проход двойной ширины, с идеально надраенным полом и свежепокрашенным потолком. На переборках светились голографические портреты великих флотоводцев в натуральную величину, начиная с Фемистокла и Лисандра. Напротив лифта стояли двое часовых, облаченных в служебную парадную форму и вооруженных штурмовыми винтовками MA5B.
Штаб-сержант Эйвери Джонсон отступил к задней части кабины, освобождая место для новых пассажиров, и принял соответствующую стойку на случай, если те окажутся офицерами. Так оно, скорее всего, и будет, поскольку на флоте не принято выставлять вооруженных людей для охраны проходов к палубам экипажа. Еще более красноречивым оказался аромат, доносящийся из коридора. Ответственным за системы вентиляции не хочется, чтобы офицеры с мостика снимали с них стружку за плесень в трубопроводах и забитые фильтры очистки воздуха.
Но никто больше не вошел. Часовые удостоили Эйвери взглядом, однако никак иначе не отреагировали на его присутствие. Двери оставались открытыми, давая ему время изучить голограмму напротив лифта, расположенную между охранниками. Та демонстрировала корейского воина с остроконечной бородкой, в коническом шлеме и кольчуге до колен. Штаб-сержант не узнал корейца, но строка внизу гласила, что это адмирал Ли Сунсин, известный тем, что, имея под началом всего тринадцать кораблей, в 1597 году сокрушил японскую флотилию из ста тридцати трех кораблей в битве при Менняне.
Эйвери надеялся, что в ККОН есть адмиралы вроде Ли Сунсина. Расклад, вставший перед человечеством, куда хуже, чем десять к одному.
Спустя мгновение штаб-сержант сообразил, что лифт остановился вовсе не для приема новых пассажиров. Эйвери бросил взгляд на панель управления и понял, что прибыл на девятнадцатый уровень – в пункт назначения, выбранный для него, когда его сопроводили в кабину. Тогда он не заметил, что уровни с тринадцатого по двадцатый доступны лишь при биометрическом сканировании большого пальца. Попасть на уровни с первого по двенадцатый можно было с помощью простой сенсорной панели. Еще один сканер большого пальца отмечал уровень ангарной палубы, после чего вновь шли сенсорные панели, открывающие доступ к палубам с первой по тридцатую.
Эйвери бывал на борту достаточно крупных кораблей и знал, что это стандартная планировка. Ангарная палуба всегда считается нулевой. Все, что выше ангара, является «уровнем», возрастающим настолько, насколько это нужно, начиная с первого. Ниже ангара идут «палубы»: первая, вторая, третья и так далее. Чего штаб-сержант не знал, так это того, почему его послали на командный уровень одного из крупнейших кораблей военно-космических сил ККОН.
Три минуты назад Эйвери сошел с посадочной рампы транспортного шаттла на палубу ангара величиной с небольшой городок. Все еще сонный и дрожащий после трехнедельного прыжка через пространство скольжения, штаб-сержант мало походил на прежнего красавца. Черные усы, которые он коротко стриг, стали неопрятными и колючими, коричневая кожа стянулась и зудела.
Внизу у рампы его ждала женщина со знаками различия лейтенанта и значком «Начальник ангара» поверх кармана.
– Штаб-сержант, вид у вас, как у того, что я недавно соскребла с каблука. – Она была высока и широка в плечах, мускулиста; губы с темным блеском, а светлые волосы собраны в пучок. – Вы что, пили?
– Хотелось бы, мэм. – Эйвери встал по стойке смирно. – Это похмелье от криоконсервации. Меня вытащили из спальной камеры пять минут назад.
Лейтенант сморщила нос.
– Это объясняет запах. – Она отвернулась и поманила пальцем. – Сюда, морпех.
Эйвери прошел за ней триста метров к лифтовому холлу. Сунув руку в открытую кабину, лейтенант нажала на контрольную панель и пригласила его внутрь.
– Добро пожаловать на борт, штаб-сержант.
В голове у Эйвери было так мутно, что он забыл спросить, куда летит или хотя бы на каком корабле очутился. Вначале ему было предписано присоединиться к одиннадцатому разведывательному батальону военно-морских сил на Неос-Атлантисе, а оттуда отправиться на борьбу с пришельцами на Внешних колониях. Но вместо пробуждения на орбите над знакомой изумрудной планетой он очнулся от криосна на борту транспортной шхуны ККОН «Сантори», в самом центре крупного боевого флота, находящегося так далеко в глубоком космосе, что Эйвери даже не мог сказать, какая звезда ближе всего.
Первой мыслью было, что одиннадцатый разведывательный покинул Неос-Атлантис раньше времени, а транспортник Джонсона перенаправили, чтобы присоединиться к батальону по пути. Теперь оставалось только догадываться. Обычно, когда штаб-сержант морской пехоты прибывает на корабль, чтобы служить в боевом подразделении, его не посылают на командный уровень.
– Что-то не так, сержант Джонсон? – наконец спросила охранница слева.
– Возможно. – Эйвери слегка удивился обращению по фамилии, поскольку не видел, чтобы взгляд собеседницы опускался на его нагрудный бейдж. – Где я?
– Командная палуба. – Старшина второго класса была привлекательной: бледная кожа, карие глаза, короткие красные волосы, едва видимые под бело-синей фуражкой-панамой. – Думаете, мы надели парадку ради вас?
– И мысли не было. – Похоже, Эйвери все-таки попал по адресу. Выйдя из лифта, он спросил: – Что это за корабль?
Женщина прищурилась и глянула на бейдж – удостоверилась, что разговаривает именно с Эйвери. А затем сказала:
– Вы на борту сверхтяжелого крейсера ККОН «Эверест», флагмана вице-адмирала Престона Коула, командующего боевой группой «Рентген».
Черт! Двадцать лет назад Престон Коул был выдающимся военачальником, пока Управление флотской разведки не выяснило, что его вторая жена – шпионка мятежников, и не вынудило его уйти в отставку. В следующие несколько лет гуляли сплетни о паре коротких браков и горьких разводов, и Эйвери помнил что-то о долгом стационарном лечении с двойной пересадкой органов. Если КОМФЛОТ возвращает таких, как Коул, и вверяет им командование фронтовыми боевыми группами, ККОН находится в еще большей беде, чем думал Джонсон.
Хмыкнув, штаб-сержант спросил:
– Зачем я здесь?
– Без понятия. – Окинув его с головы до пят, женщина изогнула бровь. – Могу сказать, что в вас есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
Эйвери не был уверен, флиртует она или отталкивает его. Но выяснить это – не проблема, ведь они оба из сержантского состава. Улыбнувшись, он сказал:
– Можно это обсудить за чашкой кофе.
Она тоже улыбнулась:
– Сперва примите душ.
Второй охранник, гладко выбритый старшина третьего класса с пухлыми щеками и светлыми волосами, откашлялся.
– Сержант Джонсон, терпение – не то качество, которым славятся адмиралы. Возможно, будет разумнее договориться о свидании со старшиной Ананьос на выходе.
Эйвери взглянул на Ананьос и виновато развел руками, а затем посмотрел, куда указывал пухлощекий: вдоль коридора с голографическими портретами дюжины флотоводцев древности. В конце он разглядел ряд двустворчатых дверей. На двери слева крупная медная табличка: «Честер У. Нимиц». На двери справа – табличка, обозначающая защищенный конференц-зал.
– Сынок, ты сейчас адмиралов упомянул во множественном числе?
– Верно, сержант.
– Этого-то я и боялся, – тяжело вздохнул Эйвери.
Гадая, что он сделал не так на этот раз, штаб-сержант подхватил свой вещмешок и направился к дверям. По пути ему встретились портреты Марка Агриппы, Оливера Хазарда Перри и Исороку Ямамото. Первый спас Рим в сражении при мысе Акций, второй закрепил контроль над озером Эри в ходе англо-американской войны 1812–1815 годов, а третий разгромил тихоокеанский флот США в Перл-Харборе. Если повезет, их призраки окажутся среди адмиралов, ожидающих в зале, посвященном Нимицу. Престону Коулу пригодится любая помощь в войне с Ковенантом, течение которой пока оставляет желать лучшего.
Когда Эйвери приблизился, двери разошлись в стороны. За проемом стоял при параде молодой энсин с крепко сжатыми челюстями и сцепленными за спиной руками. Штаб-сержант вошел в прямоугольное помещение с зоной ожидания с одной стороны и камбузом – с другой. Опустив вещмешок, он встал по стойке смирно и отдал честь.
– Штаб-сержант Эйвери Джонсон прибыл по… – Он запнулся, поняв, что ему ничего не было приказано, и закончил: – По указанию.
Энсин ловко козырнул в ответ и потянулся за сумкой Эйвери.
– Позвольте убрать это за вас, сержант. Здесь вы точно не разместитесь.
– Благодарю, сэр. – Эйвери позволил энсину взять вещмешок и добавил: – Личное оружие там, разряжено и зачехлено.
– А вы подготовились, морпех. Могу предложить вам что-нибудь из камбуза? Кофе, сэндвич?
Эйвери покачал головой и сказал:
– Спасибо, ничего не надо. Разве что найдется нейтрализатор запаха. Я прямиком из криокамеры.
Энсин – на нагрудной табличке у него было написано «А. Тишлер» – ухмыльнулся.
– Ни за что бы не догадался. – Он положил вещмешок за прилавок и достал из холодильной камеры для напитков бутылку «Режювероля». – Не волнуйтесь, они знали, что к чему, когда велели лейтенанту Руте отправить вас прямиком к себе.
– А что за спешка? – спросил Эйвери. – Никто не удосужился сказать, что я тут делаю.
– Хотел бы знать, сержант. – Вручив бутылку Эйвери, Тишлер подошел к двери и приложил большой палец к биометрическому сканеру. – Приветствие можете опустить. Они уже знают, кто вы.
Дверь скользнула в сторону. Войдя в просторную комнату с голографической звездной картой с одной стороны и столом для собраний с другой, Эйвери вытянулся и отдал честь. У дальнего конца стола сидели двое седых мужей с тремя вице-адмиральскими звездами в петлицах. Один, лет пятидесяти, с осунувшимся лицом, был в белой военной форме без кителя, с именем «П. Дж. Коул» на грудном кармане. Второй, тоже со впалыми щеками, носил синий камуфляж без нашивок, фамильной плашки и знаков различия – не вполне тонкий намек на его принадлежность к УФР и на то, что шутить с ним не стоит.
Напротив них расположилась стройная женщина в белом лабораторном халате. К Эйвери она сидела спиной, так что он мог судить о ней только по темно-русым волосам, подстриженным до воротника, и полному отсутствию страха перед вице-адмиралами. Напротив, она тыкала пальцем в их сторону и поучала, как нерадивых школьников.
– …не может победить врага, которого не понимает, адмирал, – говорила она. – Нужно попытаться снова.
– А толку? – проворчал адмирал из УФР. – Вы сами говорили, что может пройти год, прежде чем Материальной группе удастся понять инопланетные технологии.
– Войны редко укладываются в один год.
– Эта может стать исключением, доктор Халси. – Продолжая говорить, Коул отдал честь Эйвери и указал на пустое кресло во главе стола. – Сейчас у ККОН есть два варианта выбора: один гиблый, а другой скверный. Или мы атакуем врага немедленно и растеряем флот в заведомо проигрышных битвах, или сосредотачиваемся в опорных пунктах, позволяя врагу остекловать все остальное.
«Остекловывание» было относительно новым, но уже чересчур знакомым словом для Эйвери. Под ним понимались результаты вражеской плазменной бомбардировки, которая так раскаляет поверхность планеты, что кремний, повсеместно распространенный в коре, плавится до состояния стекла. Это любимый способ Ковенанта превращать человеческие миры в мертвые пустыни.
– Мне кажется, ответ очевиден, – сказала Халси. – Мы соберемся на укрепленных базах. У Ковенанта уйдет по меньшей мере два года на обнаружение всех наших незащищенных миров, а к тому времени Материальная группа воспроизведет…
– Кэтрин, КОМФЛОТ не может так поступить, – прервал адмирал УФР. Он имел в виду флотское командование, координирующее боевые действия всего космического флота ККОН. – Это же сотни брошенных на произвол судьбы планет. Мы обречем миллиарды колонистов на плазменное сожжение.
– А если выступите раньше времени, то потеряете флот и все равно оставите без защиты сотни миров. – Женщина прервалась, взглянув, как Эйвери занимает указанное кресло, после чего продолжила: – Думаю, вице-адмирал Стэнфорд, вам нужно заставить КОМФЛОТ понять это. Вы не сможете спасти людей, пока я не дам необходимые средства для борьбы.
Эйвери неподвижно сидел в кресле и гадал, что за нелегкая привела его сюда. Он никогда не слышал ни о Материальной группе, ни о докторе Кэтрин Халси, ни о вице-адмирале УФР Стэнфорде – и это, в лучших традициях секретных служб, означало, что ему и не полагалось слышать. Но еще больше сбивало с толку то, что оба адмирала говорили с Халси так, будто она на равных участвовала в принятии решений.
Это совсем уже абсурдно. Штаб-сержант, сидя рядом с доктором, понял, что она даже не военная. Под лабораторным халатом скрывался облегающий комбинезон, у которого имелось больше общего с этим халатом, чем с мундиром, а в пронзительном взгляде голубых глаз сквозило упрямство, которое из любого рекрута в учебке вышибают за первую же неделю.
Секунду спустя Коул, наклонившись вперед, положил локти на стол.
– Аргумент принят, доктор Халси, – сказал он. – Но если КОМФЛОТ решит следовать вашему плану…
Эйвери фыркнул, потрясенный столь диким утверждением, и с трудом сглотнул, когда в его сторону повернулись три головы.
– Прошу прощения. – Он тряхнул бутылкой, полученной от энсина Тишлера. – Поперхнулся.
Стэнфорд осклабился. Коул, едва заметно нахмурившись, оглянулся через стол, а Эйвери задумался, насколько же заржавели инстинкты вернувшегося из отставки адмирала, раз он решил рассмотреть план Халси. Как только ККОН начнет бросать планеты и сосредотачиваться вокруг опорных миров, на Внешних колониях вспыхнут массовые мятежи и ККОН придется воевать на два фронта. Не говоря уже про миллиарды погибших гражданских. Ни один командир не может принять такой жертвенный расклад.
Но Коул, похоже, вознамерился осуществить эту идею.
– Предположим, мы убедим КОМФЛОТ следовать вашему плану, доктор Халси. Тогда как мы можем быть уверены, что чужаки ударят в первую очередь по незащищенным целям? Почему бы не уничтожить наши опорные пункты, а уже затем на досуге не отыскать и не ликвидировать беззащитные миры?
– Едва ли это эффективная стратегия вторжения, – ответила Халси. – Наверняка они предпочтут крупномасштабное наступление – обход укрепленных секторов для обеспечения легких побед и захвата вражеской территории и последующее подтягивание мощных резервов для методичного подавления опорных пунктов. Это вообще самая оптимальная стратегия с тех пор, как Оскар фон Гутьер применил ее в операции «Михаэль» в тысяча девятьсот восемнадцатом году.
– А пришельцы изучали операцию «Михаэль»? – возразил Коул. – И что еще важнее, не знают ли они способа лучше?
Стэнфорд кивнул.
– Технологии диктуют стратегию, – произнес он. – А поскольку мы не понимаем их технологий…
– Мы не можем предвидеть их стратегию. Я не спорю. – Халси помолчала несколько секунд, а затем сказала: – И это еще одна причина снова попытаться захватить корабль.
Захватить корабль. Эйвери испытал дурное предчувствие, услышав истинную причину своего пребывания здесь. Ранее в этом году он пытался взять на абордаж ковенантский корабль у Жатвы, а после поучаствовал в упорной наземной битве против группы инопланетных воинов. Во всем ККОН наберется лишь горстка морских пехотинцев, обладающих подобным опытом, что делает Эйвери идеальным кандидатом в руководители самоубийственной миссии.
Однако Стэнфорд категорически покачал головой.
– Еще одна попытка захвата слишком рискованна, – заявил он. – Она надолго задержит штурмовой отряд на борту. Нам повезло, что мы не потеряли наших Спартанцев у Неферопа.
– Не в везении дело, адмирал, а в тренировках и способностях, – не согласилась Халси. – И миссия не окончилась полным провалом. Я уже многое выяснила, покопавшись в захваченных «баньши». Мы все еще учимся управлять ими, но могу заявить, что, несмотря на загадочность конструкции и скудость нашего инструментария, двигатели и даже вооружение не кажутся такими уж эффективными…
– Да, все это замечательно, – прервал ее Коул. – Но поможет ли это нам в текущем году?
Поколебавшись, Халси ответила:
– Фокусироваться на краткосрочной перспективе ошибочно, адмирал.
– Только такая у нас и есть. – Коул откинулся в кресле, его тон стал твердым. – Доктор Халси, если возможность представится, я добуду вам инопланетный корабль, но захват такового нашей первостепенной задачей быть не может. Мы потеряли тринадцать кораблей, отбивая Жатву у единственного ковенантского корабля, находившегося в обороне. Если не ослабим наступление Ковенанта, через год Внешние колонии превратятся в россыпь стеклянных шариков.
– Я вынужден согласиться, Кэтрин, – поддержал Коула Стэнфорд. – Это единственный способ выиграть время, нужное вашей группе, чтобы дать нам шанс на равную борьбу.
Вздохнув, Халси неохотно кивнула:
– Само собой, я поддержу операцию всем, чем смогу. – Она повернулась к Коулу. – Я готова выслушать ваш план.
– Я тоже. – Взгляд адмирала перешел на Эйвери. – Как только мы таковой выработаем.
Желудок Эйвери сжался. Морпех не слышал о контрнаступлении на Жатве и тем более о том, во что это обошлось.
– Вы спрашиваете меня, сэр?
– Вы видите в этом помещении кого-то еще, кто на постоянной основе обменивается с чужаками огнем?
Эйвери огляделся для приличия и ответил:
– Нет, сэр.
– Тогда настало время говорить, сержант, – произнес Стэнфорд. – Я состряпал приказ о переводе не для того, чтобы вы сидели сложа руки. Скажите, что думаете.
Эйвери поколебался, пытаясь решить, умнее или отчаяннее делает двух адмиралов обращение к сержанту за советом. В любом случае нужно отвечать, и не просто потому, что так приказано. Если он промолчит, то больше не выпадет шанс обжаловать глупый боевой план командующих.
– Хорошо, сэр. Первое, что меня поразило: хотя технологии врага значительно лучше наших, об их солдатах такого не скажешь.
– Вот здесь поподробнее, – попросил Коул.
– Полагаю, вы все читали доклады о первом контакте на Жатве?
Стэнфорд кивнул.
– Тогда подумайте вот о чем, – продолжил Эйвери. – Мы с сержантом Берном ликвидировали пятерых шакалов-налетчиков и пробрались на их корабль. И не захватили его только потому, что он был взорван капитаном. Позднее мы вступили в бой с группой брутов и ворчунов в ботанических садах Жатвы, имея под началом взвод недоученного ополчения. А в течение следующих нескольких недель сумели эвакуировать планету прямо у противника под носом. Так что оружие ковенантов лучше нашего, но, судя по увиденному мной, они посредственные солдаты.
– Занятно, – прокомментировал Стэнфорд. – А ваши впечатления от разных рас?
– Бруты свирепы, – ответил Эйвери, – но не так умны, как считают сами.
– Прошу прощения… Бруты? – спросил Коул.
– Большие пришельцы, похожие на обезьян, – пояснил Эйвери. – Они охочи до рукопашного боя, где преимущество в силе за ними. Шакалы хитры, но не слишком храбры. Жуки…
– Жуки? – растерялся Стэнфорд.
– Думаю, он имеет в виду тех, кого Джон назвал трутнями. – Халси повернулась к Эйвери. – Это летающие насекомообразные?
– Все правильно, – подтвердил Эйвери. – Как бы мы их ни обозвали, они упорны, но их легко сбить с толку. Что до ворчунов… они опасны в основном потому, что встают у вас на пути.
– А высокие ящеры? – спросил Коул. – Меня беспокоят они.
– Не думаю, что сержант Джонсон сражался с такими на Жатве, – сказал Стэнфорд и повернулся к Эйвери. – Они вроде касты командиров, крупнее и сильнее шакалов. Наверное, их можно сравнить с нашими орбитальными штурм-десантниками – умные, крепкие, дисциплинированные.
– Другими словами, те, кого мы убьем первыми, – подытожил Эйвери.
Улыбнувшись, Стэнфорд посмотрел на Коула:
– Мне нравится этот парень.
– Он полон уверенности, – ответил Коул. – Это хорошо.
До Эйвери дошло, что дело вовсе не в опросе. Его испытывают для назначения, которое может ему не понравиться.
– При всем уважении, – заговорил он. – Если я должен знать что-то еще…
– И наблюдательный впридачу, – прервала Халси. – Могло быть и хуже.
– Хуже, чем что? – спросил Эйвери. – О чем именно мы говорим?
– Расслабьтесь, – сказал Стэнфорд. – Мы и сами еще не знаем.
– Но им в команде нужен ветеран, участвовавший в ближних боях с ковенантами, – произнесла Халси. – А таких, как вы, сейчас мало. В этом отношении Ковенант очень тщателен.
– Какая еще команда? – резко спросил Эйвери.
– Легче, сержант. – Теперь слова Стэнфорда были приказом. – Пока что это лишь планируемое задание.
Эйвери немного расслабился.
– Но я не знаю военно-морской науки, сэр, – сказал он. – Я морпех.
– Вы были добровольцем в проекте «Орион», – напомнила Халси, – что делает вас идеальным кандидатом для этого задания.
– Проект «Орион»? – повторил Эйвери.
Это была сверхсекретная программа специальной разведки ВМС по созданию биологически улучшенных суперсолдат для борьбы с Восстанием. Будучи ее участником, Эйвери приобрел опыт совершения прыжков с орбиты и развил первоклассные навыки снайпера и бойца ближнего боя. Но программа была закрыта почти двадцать лет назад, когда ее результаты не оправдали стоимости.
– Понятия не имею, о чем вы.
Как по команде, Стэнфорд закатил глаза, Коул насупился, а Халси поджала губы.
– Ладно… может, и слышал о таком. – Даже эти слова нарушали запрет разглашать свое нахождение под сверхсекретными грифами проекта. Только теперь штаб-сержанту казалось, что из всех присутствующих он наименее осведомлен об «Орионе». – Что за задание?
– Снова этот вопрос, – проворчал Стэнфорд, – и снова я отвечу, что мы и сами не знаем. Правда.
– Простите, сэр, – сказал Эйвери. – Я слегка запутался.
– Постараюсь объяснить, – заговорил Коул. – Корабли Ковенанта защищены энергетическим полем, пробить которое с первого выстрела не способно ничто, если это слабее ядерной торпеды или магнитно-рельсовой пушки. А поскольку их корабли быстрее и маневреннее наших, это проблема.
– Потому что не удается сделать больше одного выстрела? – предположил Эйвери.
– Иногда и один сделать не удается, – сказал Коул. – Что еще хуже, их плазменные лучи режут нашу броню из титана-А, как бумагу.
– И их импульсные лазеры ничуть не отстают, – добавил Стэнфорд. – Поэтому мы ищем способы борьбы, не требующие сражений между флотилиями.
– Учитывая ваш опыт специальных операций, сержант, а также проявленное при эвакуации Жатвы умение импровизировать, я решила, что вы будете ценным дополнением, – произнесла Халси.
Эйвери кивнул.
– Я точно смогу привнести кое-какой ответный мордобой в вашу игру, – сказал он. – Мины, ловушки, диверсии на путях снабжения, отравление провизии, ложные сигналы… Только дайте пару кораблей-разведчиков и с полсотни уводовцев.
– Прекрасные идеи, все до единой, – отметил Коул. – И мы уже реализуем большинство из них.
– Мы хотим, чтобы вы занялись кое-чем посложнее, – сказал Стэнфорд. – Тем, что может переломить ситуацию и заставить противника отступить.
Эйвери не понравилось, что начальство заговорило о переломе ситуации. Это значило, что игра идет по-крупному. А когда командование играет ва-банк, пехотинцы мрут как мухи.
– Хорошо, я слушаю.
– Как вы заметили, пришельцы сами по себе не так круты, как их технологии, – начал Стэнфорд. – У нас есть специальный отряд, сумевший воспользоваться этим преимуществом при абордаже нескольких вражеских кораблей.
– Попытка захвата, которую вы обсуждали, когда я прибыл, – подметил Эйвери. – Неудавшаяся попытка захвата.
– Корабль был уничтожен, – согласился Стэнфорд. – Как и корабль размером с фрегат, когда отряд в первый раз опробовал эту тактику.
– Из всего, что мы видели, это наша самая результативная тактика, – добавил Коул. – Мы желаем применить ее на чем-нибудь покрупнее.
– Насколько крупнее?
– На том, что только сумеем отыскать, – ответил Стэнфорд.
– Не переживайте. – Коул оскалился. – У вас будет ядерное оружие.
Эйвери не повелся на заверение. До сих пор Коул казался ему адмиралом, возможно, и отличным для своего времени, но вряд ли настолько исключительным, чтобы возвращать его из отставки.
– Ядерное оружие – это весело, – произнес наконец Эйвери. – Но я еще ни на что не соглашался.
– Согласитесь, – заверил Стэнфорд. – Вы всегда так поступали.
– Думаю, двадцать лет – это достаточно, чтобы выучить урок, сэр.
– Еще нет. – Стэнфорд наклонился вперед и посмотрел в глаза Эйвери. – Эту возможность вы не захотите упустить, Джонсон. Вы будете в команде, которая спасет человечество, и я не преувеличиваю.
Хмыкнув, Эйвери пожалел, что под рукой нет сигары. Ему всегда думалось лучше, когда он пожевывал «Свит Уильям».
Несколько секунд спустя Эйвери ответил:
– Кое-что большое, о чем вы думаете, будет защищено флотом. Мы не сможем просто вломиться и высадить абордажную команду.
– Поэтому в операции нужен ваш опыт, – произнес Коул.
– И ваша изобретательность, – добавила Халси. – Полагаю, для каждой миссии вам придется разрабатывать новый способ проникновения.
– Для каждой миссии? – переспросил Эйвери. – Вы намерены провернуть это не единожды?
– Конечно, – ответила Халси. – Вы же не думаете, что один уничтоженный корабль остановит ковенантов?
– Пожалуй, что так. – Эйвери машинально вынул из нагрудного кармана сигару «Свит Уильям» и сунул в рот, но не зажег. – Кто еще участвует?
– Основная ударная сила – космический десантный батальон УВОД, – ответил Коул. – Двадцать первый.
Эйвери улыбнулся.
– Черные Кинжалы полковника Кроутера, – произнес он. – Славное подразделение.
– Лучшее, – поправил Стэнфорд. – Но вы будете закреплены за отрядом специального назначения из двенадцати Спартанцев.
– Спартанцев? – Эйвери погрыз сигару. Стэнфорд уже упоминал их, но штаб-сержант решил, что под Спартанцем подразумевается новый вид бойцов особого назначения. Или какой-то высокотехнологичный корабль для внедрения. Теперь выяснилось, что это название отряда. – Что еще за Спартанцы?
– Покажи ему, Кэтрин, – попросил Стэнфорд и снова обратился к Эйвери. – Ваш допуск только что вырос на три уровня, сержант.
Эйвери кивнул, и Халси вынула из кармана лабораторного халата портативный голопланшет. Положив его на стол перед Эйвери, она нажала на кнопку включения.
Над планшетом возникла метровой высоты фигура в тяжелой броне и угловатом шлеме с зеркальным лицевым щитком. Фигура походила на робота, а не на человека. Окажись на ней встроенные пушки для увеличения огневой мощи и пара дополнительных конечностей для облегчения движения, Эйвери принял бы ее за экспериментального боевого андроида. Но у Спартанца было две ноги, две руки и один шлем с обращенным вперед лицевым щитком, а значит, броня предназначалась для человека.
– Впечатляет, – сказал Эйвери.
На голограмме не было других фигур для масштабирования, но, судя по размеру карабина MA5K, закрепленного на магнитном держателе за спиной, Спартанец был выше двух метров.
– Но для работы, о которой вы говорите, не маловато ли двенадцати солдат в крутой броне?
– Силовая броня «Мьёльнир» – наименее важный из их ресурсов, сержант Джонсон. – В голосе Халси звучала гордость. – Программа «Спартанец-два» преуспеет там, где провалился проект «Орион». Они – те, кем должны были стать вы.
– Этот «провал» выполнял задачи в течение двух десятилетий. – Эйвери не понравилось, когда его фактически назвали неудачником, зато он начал понимать, почему адмиралы относятся к Халси с таким уважением. – Но вы не стесняйтесь, просветите меня.
– Не нужно обижаться, сержант Джонсон. Проект «Орион» подвел вас. – Халси передвинула голограмму на середину стола. – Каждый Спартанец был отобран еще ребенком по таким критериям, как интеллект, физическое совершенство, агрессивность и эмоциональная стойкость. После призыва их обучали восемь лет, делая самыми элитными воинами в истории человечества.
– И почему я слышу о них только сейчас?
– Они не должны были принимать участия в военных действиях еще два года, – ответила Халси. – Но при появлении Ковенанта нам пришлось ускорить программу.
– Так вы собирались тренировать их десять лет? – спросил Эйвери. – Это чересчур.
– Дополнительное время позволило бы мне доработать их общие биологические параметры и осуществить некоторые индивидуальные улучшения. Но теперь это не важно. Мои Спартанцы сильнее, ловчее и намного выносливее, чем любой солдат, которого вы встречали на своем веку.
– Не сомневаюсь, – сказал Эйвери, припоминая долгий курс биохимических инъекций, перенесенный им в проекте «Орион». Это был мучительный опыт, полный обусловленных гормонами нелепых вспышек ярости, а учитывая предполагаемый размер Спартанца на голограмме, можно было представить, какую боль довелось пережить человеку в ходе процесса улучшения. – Но если ваши Спартанцы так великолепны, зачем нужен я?
– Во-первых, у вас есть кое-какое понимание того, через что они прошли, – объяснила Халси. – Во-вторых, у вас есть то, чего нет у них, – двадцать лет боевого опыта.
– В яблочко, – подчеркнул Стэнфорд. – Эти ребята первоклассные бойцы, но им всего лишь пятнадцать лет.
– Пятнадцать? – спросил Эйвери. – А разве это не детский…
– Они не дети, – оборвал его Стэнфорд. – Зарубите это себе на носу, сержант. Я понятно объяснил?
Эйвери сглотнул.
– Да, сэр. – Он выполнил достаточно заданий для УФР, чтобы понять намек: не задавать вопросов, на которые адмирал не захочет отвечать. – Я только хотел узнать об их… э-э… уровне подготовки.
– Он не имеет аналогов, – ответила Халси. – Рекруты прибыли в учебный лагерь в возрасте шести лет, а к восьми годам получили каждую оценку боевых…
– Можно сказать, что они учились в элитной военной академии, – вмешался Стэнфорд, – не сильно отличающейся от академии имени Корбулона или офицерской кандидатской школы на Луне.
Скорчив гримасу, Халси фыркнула:
– Да, сказать можно многое, но это не ставит марсианский комплекс начального образования вровень с Институтом периметра теоретической физики.
– Извини, Кэтрин. – Впрочем, Стэнфорд выглядел скорее повеселевшим, нежели смутившимся. Он повернулся к Эйвери. – Важно то, что на бумаге Спартанцы по всем пунктам такие же солдаты, как вы. Им нужен кто-то, понимающий мелочи, которым не научит никакая академия. Кто-то, у кого в загашнике найдется пара трюков.
– Другими словами – сержант, – подытожил Эйвери.
– Именно, – ответил Стэнфорд. – Но не сержант, раздающий приказы.
Эйвери нахмурился:
– Так им нужен сержант или нянька?
– Скорее старший брат, – сказал Стэнфорд. – У них уже есть командир, которому они доверяют, и вы его не замените.
– Он понимает их способности так, как никогда не поймете вы, – пояснила Халси. – Они столь долго тренировались вместе, что временами их связь кажется почти телепатической.
Эйвери грыз сигару, гадая, можно ли отказаться. Стать нянькой для салаг хотелось меньше всего. Но и адмиралов, признающих отказ, он никогда в жизни не встречал, а адмиралы из УФР поблажек не дают. Было чувство, что если он отклонит это назначение, то его следующей обязанностью станет охрана снега на Венере.
Штаб-сержант вздохнул:
– Раз я так важен для операции, как я могу отказаться?
– Вот именно. – У Стэнфорда чуть дрогнули в улыбке губы. – Никак.

Глава 5

8 марта 2526 г., 05:58 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Глубокий космос, сектор Полона 
Джон-117 был слишком высок, чтобы стоять во весь рост в центре тактического планирования даже на таком крупном судне, как стелс-крейсер ККОН «Точка схождения». Спартанец выглядел впечатляюще: пока он шел за доктором Кэтрин Халси к конференц-столу, все неотрывно на него глазели. Вместо брони «Мьёльнир» на нем была повседневная форма цвета хаки, но в тесных помещениях вроде ЦТП стандартная одежда лишь подчеркивала его дюжесть.
Доктор Халси села в первое свободное кресло, но Джон, не дойдя двух шагов до стола, принял стойку смирно в ее сутулой версии. В помещении собралось больше высших чинов, чем он обычно видел за месяц, включая вице-адмирала Престона Коула, стоящего у конца стола между Халимой Аскот и полковником морской пехоты, которого Джон не узнал.
За столом, в трех креслах от конца, сидел мрачный штаб-сержант с темной кожей и коротко стриженными усами. Он был уже в возрасте – лет сорока на вид, – с гусиными лапками вокруг глаз и глубокими межбровными морщинами.
На груди полковника, облаченного в боевую форму, виднелся герб УВОД – пылающий череп, а плечо украшала эмблема Черных Кинжалов, двадцать первого космического штурмового батальона. У сержанта эмблемы отсутствовали – либо его только что перевели в батальон, либо он закреплен за спецподразделением УФР.
Коул отдал честь Джону в ответ.
– Садитесь, старшина. – Он указал на кресло сбоку от выбранного Халси. – Нет необходимости гнуть вашу толстую шею.
– Благодарю, сэр.
Джон скользнул в кресло, обнаружив, что сел прямо напротив усатого штаб-сержанта. Над нагрудным карманом у того была табличка, гласившая: «Э. Джонсон», но Джон решил не принимать эту фамилию за настоящую. Как раз такие неприметные псевдофамилии и дает УФР своим непризнанным оперативникам.
Сержант, каким бы ни было его настоящее имя, осмотрел Джона беззастенчиво-оценивающе, словно гадал, настоящий солдат перед ним или переросток-притворщик. Спартанец не обиделся. С ясными голубыми глазами и тонкими коричневыми бровями на овальном лице он и впрямь выглядел неопытным подростком, но недаром говорят, что внешность обманчива. Дождавшись, когда Аскот и полковник сядут в свои кресла, Коул кивнул на аппаратную в задней части отсека:
– Все собрались.
Дверь ЦТП закрылась, и в отсеке установилась тишина. Все глаза были устремлены на адмирала. Почти все – Джонсон продолжал изучать Джона.
– Начнем с очевидного, – взял слово Коул. – Этот брифинг мы проводим на борту «Точки схождения», а не моего флагмана, из соображений секретности. На борту «Эвереста» служит много умных людей, и если бы они видели, кто собирается в моем конференц-зале, то поползли бы слухи.
Оглядев стол, Джон признал правоту Коула. Капитан эскадры разведчиков, командир космического штурмового батальона, сержант-ветеран из войск спецназначения. Даже не успев принять в расчет себя и доктора Халси, Спартанец осознал, что здесь собралась группа для абордажа еще одного ковенантского корабля. Судя по всему, крупного.
– Теперь представления. – Коул указал на Аскот. – Капитан Халима Аскот, командующая оперативной группой «Яма».
При этих словах у Аскот приподнялись брови, – похоже, вероятность такого назначения обсуждалась вплоть до прибытия Джона и доктора Халси. Быстро спохватившись, Аскот убрала за ухо прядь коротких светлых волос и обратила взгляд серых глаз на остальных.
– В данный момент я знаю не намного больше, чем вы, – произнесла капитан. – Могу только добавить, что оперативная группа «Яма» будет состоять целиком из кораблей-разведчиков, а именно из трех эскадрилий разведчиков классов «Затмение» и «Бритва» с разведчиком класса «Сахара» во главе каждой. «Точка схождения» станет нашей базой материально-технического обеспечения.
Джон нахмурился. Три эскадрильи – это уже чересчур для миссии по захвату, пусть даже в них одни разведчики. Хоть они и малоприметные, передвижение такого числа кораблей сильно повысит вероятность обнаружения абордажной группы.
Коул указал на полковника морской пехоты:
– Полковник Мармон Кроутер, командующий двадцать первым космическим штурмовым батальоном, известным как Черные Кинжалы.
– Благодарю, адмирал. – Невысокий стройный мужчина, разменявший пятый десяток, обладал темными волосами, оливковой кожей и глазами цвета вороненой стали. – Черные Кинжалы – это восемьсот элитных десантников УВОД, обученных и оснащенных для действий в условиях нулевой гравитации. Нам только предстоит знакомство с ковенантами, но за последний год мы в одиночку взяли восемнадцать повстанческих объектов в самых разных локациях, от низких планетарных орбит до переходных точек в дальнем космосе. Уверен, благодаря советам тех, кто уже сражался с пришельцами, мы сумеем приспособить нашу тактику к миссии, какой бы она ни была.
Коул указал на сержанта, сидевшего напротив Джона.
– Сержант Эйвери Джонсон, снайпер из сил особого назначения. Он обучал колониальное ополчение на Жатве, когда состоялся первый контакт с Ковенантом, так что у него большой опыт борьбы с чужаками.
Джонсон кивнул офицерам:
– Для меня честь быть здесь.
– Доктор Кэтрин Халси возглавляет работу по анализу и воспроизведению инопланетных технологий. Все добытое оборудование отправится в первую очередь к ней, и вам надлежит выполнять ее запросы на захват определенных предметов. Чтобы ККОН выиграло эту войну, ее работа должна увенчаться успехом.
Коул не упомянул, что Халси не только мать годовалой Миранды, оставленной на попечение няни на Пределе, но еще и создатель и руководитель программы «Спартанец-II». Доктор стала для Спартанцев чем-то вроде командира и матери в одном лице. Она сама отобрала Джона и многих других, а потом курировала их общее образование и внимательно следила за военной подготовкой. Она руководила их биологическим усовершенствованием, и усиленную штурмовую броню «Мьёльнир» разработала тоже она. И пусть у нее не было воинского звания, многие Спартанцы относились к ней с почтением и симпатией, каких не выказывали даже адмиралам и генералам.
Халси ничего не добавила от себя, и Коул указал на Джона:
– И наконец, старшина первого класса Джон Сто Семнадцать. Он возглавляет отряд специальных операций ВМС, морпехов в силовой броне, известных как Спартанцы. Их существование находится под грифом «сверхсекретно», и вам следует сообщить своим подчиненным, что любое упоминание об этом отряде в разговорах с несанкционированным персоналом приведет к выдвижению обвинений.
Представляя доктора Халси и Джона, Коул постарался не упомянуть УФР или Третий отдел. Джона заинтересовало, почему адмирал не счел нужным рассказать о других людях, присутствующих в помещении. Он глянул через стол и увидел, что снова стал объектом изучения для Джонсона, который смотрел почти вызывающе.
Джон встретил взгляд сержанта и чуть улыбнулся. Он понятия не имел, что за игру затеял Джонсон, но уж точно не собирался проигрывать.
– С этого момента вы все закрепляетесь за оперативной группой «Яма» на время проведения операции под кодовым названием «Тихая буря», – продолжил Коул. – Ваша задача – перехватить флот вторжения Ковенанта, взять на абордаж как можно больше линейных кораблей и взорвать их изнутри тактическими ядерными устройствами малой мощности.
У Аскот отвисла челюсть, а Кроутер выпучил глаза. Оба посмотрели на Коула как на безумца.
– Прошу прощения, сэр, – решился заговорить Кроутер. – Вы предлагаете запускать наших солдат во врагов, как торпеды?
– Надеюсь, что вы окажетесь посмекалистее, – последовал ответ. – Но все в ваших руках.
Кроутер переместил взгляд на Аскот, но, судя по глазам, та была где-то вдалеке, и Джон предположил, что она вспоминает тактические сложности миссии у Неферопа.
Джон поймал себя на том, что широко улыбается. Он часто так делал, осознав, чем крыть возражения.
– Думаю, это замечательная идея, сэр. Чужаки такого не ждут.
– И на то есть причина, – сказал Кроутер и повернулся к Коулу. – Адмирал, провести тайком штурмовую группу даже на один вражеский корабль – задача трудная. Но бросить целый батальон на абордаж десятков кораблей в окружении их флота… Не уверен, что это возможно.
– Я и не говорил, что вам придется задействовать целый батальон, – парировал Коул. – Для выполнения работы годится любой способ.
Кроутер отказался идти на попятную.
– Сэр, если позволите говорить свободно…
– Вам можно. – Взгляд Коула переместился на Джона, и адмирал произнес: – Думаю, стоит подключить Джона к планированию. Судя по тому, что я слышал, Спартанцы очень хороши в выполнении невыполнимого.
Кроутер помрачнел, но опустил взгляд и кивнул:
– Если такова моя задача.
– Ваша задача – задать жару флоту Ковенанта любым возможным способом. – Коул сделал паузу и продолжил примирительным тоном: – Мармон, если ККОН не расквасит нос Ковенанту в кровь здесь, можете считать, что война уже проиграна. Мне нужно, чтобы вы нашли решение.
Халси наклонилась к Коулу:
– Тогда поставьте во главу миссии Джона Сто Семнадцать. Он, по крайней мере, в нее верит.
Коула предложение удивило меньше, чем самого Джона, и адмирал мотнул головой.
– Мы это обсуждали, доктор Халси. Джон не готов возглавить операцию такого масштаба.
Халси повернулась к Кроутеру:
– Сколько раз вы и Черные Кинжалы сталкивались с ковенантами?
– Не в этом дело, доктор, – возразил Коул. – Опыт Джона ограничен управлением небольшим подразделением. Командование батальоном – на семьдесят процентов логистика.
– Уверена, полковник Кроутер с радостью поможет…
– Доктор Халси, Черные Кинжалы не знают меня, – вмешался Джон. – У них больше веры в своего полковника.
Халси хмуро глянула на него, но Спартанец притворился, что не заметил. Спору нет, она талантливый ученый, но все же не солдат. Не осознаёт важности военной иерархии, не ведает, как сплачивает подразделение верность командиру, а потому не понимает, что Кроутер всего лишь хочет удостовериться, что не обречет своих солдат на гибель в заведомо провальной миссии. На месте полковника Джон поступил бы точно так же.
Он встал и повернулся к Кроутеру:
– Я с нетерпением жду службы под вашим началом, полковник. Обращайтесь ко мне без колебаний, если возникнут вопросы о способностях Спартанцев или о нашем опыте борьбы с пришельцами.
Хмурость несколько сошла с лица Кроутера.
– Меня полностью проинформировали по обоим вопросам, старшина. Вы со своими Спартанцами наверняка станете ценным ресурсом в этой операции.
Не совсем обещание консультироваться, но, по крайней мере, Кроутер имеет некоторое представление о возможностях Спартанцев. Понимая, что дальнейшее настаивание на участии в планировании только оттолкнет полковника, Джон сел в кресло и заметил, что Джонсон опять на него смотрит. На этот раз сержант кивнул и отвернулся.
Коул дал тишине немного повисеть, после чего положил руки на стол и наклонился вперед.
– Это отчаянное дело, – заявил он. – Отрицать этого нельзя. Но ККОН необходимо время, чтобы выработать эффективные контрмеры против технологий Ковенанта, и выиграть это время – ваша задача. Вы должны заставить инопланетных командиров бояться нас. Убедить, что люди безумны. Что всякий раз, как вражеские флотилии оторвутся от своих тылов или не сумеют закрепиться на захваченных позициях, мы найдем способ вернуть должок.
– Я понял, сэр. Нетрадиционная война, – сказал Кроутер.
– Возьмите нетрадиционность за отправную точку. – Коул выпрямился. – Думаю, мы поняли друг друга. Еще вопросы по вашей задаче?
Джон покачал головой, как и все за столом.
– Хорошо, – сказал Коул. – Примите к сведению: прямо сейчас основной флот вторжения Ковенанта остекловывает Эталан.
– Но почему? – спросил Джонсон. – Если это Эталан из звездной системы Игдрас, то я как-то бывал там на разведке. На планете десять миллионов кочевников, живущих в сотне тысяч лагерей. Место настолько бедное, что поселенцы обмениваются нижним бельем.
– Тот самый мир, сержант. И ответа у меня для вас нет. Наши аналитики все еще ломают голову, почему ковенанты выжигают одни планеты и игнорируют другие. – Сделав паузу, Коул добавил: – Но мы знаем, что оттуда до Бико один короткий прыжок.
– И там, по вашему мнению, нам и стоит нанести удар, – догадалась Аскот. Бико, сельскохозяйственный мир с мятежными наклонностями, имел три богатые ресурсами луны и несколько верфей. – Если чужаки пройдут мимо Бико, то оставят нам потенциальную оперативную базу посередине пути их вторжения.
– В точности мои мысли, – подтвердил Коул. – Ковенанты непредсказуемы, но не глупы. Бико они не пропустят.
Достав планшет из набедренного кармана и нажав пару кнопок, Аскот подняла взгляд:
– Мы будем ждать там.
Коул улыбнулся:
– Надеюсь на это. Боевая группа «Рентген» начнет интенсивное преследование. Это будет очень масштабная акция, и, когда выпадет шанс нанести урон, мы его нанесем. Но основная задача – привлечь к себе внимание ковенантов и удерживать его, пока «Яма» не подойдет поближе и не пырнет их в живот.
– А после?
– Исчезнет. И снова нападет.
– Нам действовать по собственной инициативе? – спросил Кроутер. Казалось, инструкции адмирала его слегка удивили. – Без координации?
– Верно, – ответил Коул. – Если преуспеете на Бико, наши роли поменяются – пришельцы станут охотиться на «Яму», а «Рентген» будет кусать их за пятки. Любые косвенные сведения, способные выдать нас, мне не нужны, так что играем в молчанку. Никаких курьеров, только некоммутируемая радиосвязь, и никаких дружественных контактов. Запасайтесь провизией, где только можно. Вламывайтесь в склады без предупреждения, берите все нужное и быстро уходите.
– Поняла, – сказала Аскот. – Когда заканчивать?
– Когда придется. – Коул обвел взглядом стол, задерживаясь, чтобы посмотреть в глаза каждому присутствующему, а потом сказал: – Все вы участвовали в глубоких операциях, так что понимаете, что к чему. Капитан Аскот до начала атаки за главного. Как только штурмовая группа покидает борт, контроль над всеми, за исключением разведчиков, переходит к полковнику Кроутеру.
Кроутер и Аскот кивнули. Коул повернулся к Джону:
– Джон Сто Семнадцать принимает приказы от полковника Кроутера, но Спартанцы отчитываются перед старшиной.
– Замечательно, сэр, – произнес Джон.
– Сержант Джонсон возьмет на себя роль тренера Черных Кинжалов, – продолжил Коул. – Однако его начальники хотят, чтобы он был закреплен за Спартанцами. Его квалификация и опыт больше соответствуют их стилю.
Джонсон кивнул Джону:
– Жду с нетерпением нашей совместной работы, старшина.
– Это взаимно, штаб-сержант. – От Спартанца не ускользнул тот факт, что Коул аккуратно избежал возможности назвать начальство Джонсона – верный знак связи сержанта с УФР. – Мне не терпится обменяться мнениями.
Джонсон улыбнулся:
– Мне тоже этого хочется.
– У доктора Халси не будет прямого контроля над операцией, но, как я сказал ранее, постарайтесь радовать ее. – После паузы Коул добавил: – И беречь тоже. Если она погибнет, погибнут и надежды ККОН.
Аскот повернулась к Халси:
– Считайте себя прикованной к «Точке схождения».
– Это непрактично, – нахмурилась Халси. – Мне может понадобиться…
– Что бы ни понадобилось, мы доставим это вам, – перебила Аскот. – Во всей оперативной группе «Яма» «Точка схождения» будет единственным кораблем, действительно избегающим противника.
– Если потребуется, наденьте на нее контрольный браслет. – Продолжая говорить, Коул не сводил глаз с Халси. – Я серьезно, доктор. Малышка, ждущая вас на Пределе, – не единственная, кто хочет, чтобы ее мама выжила. Только посмейте подумать о неподчинении – и капитан Аскот отправит вас прямиком на Предел. Ясно?
Халси нехотя кивнула.
– Браслет не понадобится, – сказала она. – Я знаю мою ценность для ККОН лучше, чем вы.
Коул еще мгновение буравил ее взглядом.
– Надеюсь. – Он посмотрел на остальных. – Вопросы о цепочке командования?
Когда таковых не нашлось, Коул выпрямился.
– Что ж, доброй охоты.

* * *

Первую часть десятидневного прыжка Джон и его Спартанцы провели в трюме «Точки схождения», в учебных боях с двадцать первым космическим штурмовым батальоном УВОД. Обе стороны были вооружены ТБП – тактическими блокирующими пулями, подающими при попадании в броню цели сигнал о ее блокировке.
Первые занятия представляли собой простые боевые сценарии в условиях нулевой гравитации, с равным числом участников с каждой стороны. Поначалу Джон подозревал Кроутера в стремлении доказать, что его уводовцы – ровня Спартанцам. Но когда одно занятие за другим завершалось сидением Черных Кинжалов в заблокированной броне, полковник стал испытывать Спартанцев в более сложных условиях.
Однажды Кроутер наполнил трюм плавающими препятствиями, после чего приказал четырем Спартанцам захватить несуществующий мяч в борьбе с целым взводом Черных Кинжалов. В другой раз он поручил всем двенадцати Спартанцам защищать люк от штурма, который закончился, лишь когда трюм был так набит заблокированными уводовцами, что никто не мог маневрировать. К третьему тесту – по сценарию спасения заложника, в котором «заложник» оказался вражеским самозванцем, – до Джона дошло: Кроутер делает все возможное, чтобы понять способности Спартанцев.
Между тем Черные Кинжалы завоевывали уважение Джона. При соотношении пять к одному, что составляло почти половину от стандартной численности батальонов УВОД, с которыми Спартанцы тренировались на Пределе, последние сами стали попадать в блокировку. Когда неравенство достигло двенадцати к одному, Спартанцы уже не были уверены в победе – а такого не должно было случиться, пока расклад не ухудшился бы еще вдвое.
Затем во главе десантников встал Эйвери Джонсон, и внезапно быстрота реакции и укоренившиеся рефлексы Спартанцев превратились в обузу. Как только группа Черных Кинжалов пыталась миновать позицию, а наперерез им выходил Спартанец, с фланга его атаковал еще больший отряд. Или атака захлебывалась, а Спартанцы пытались преследовать отступающих и попадали под обстрел со всех сторон. Один раз снайпер упорно бил по Спартанцам с одной и той же позиции, но стоило Линде вывести его из игры ответным выстрелом, как ее саму заблокировал шквал встречного огня.
Джон понимал, что делает Джонсон – разменивает солдат, как монеты, на возможность подставить под удар Спартанцев. Тактика, которую многие командиры спецподразделений не применят в настоящем бою хотя бы из-за стоимости обучения элитных бойцов. Однако чужаки определенно к таковой прибегнут. Джон уже видел подобное несколько раз совсем недавно, у Неферопа. Разница заключалась в том, что Эйвери Джонсон понимал тактику войск спецназначения ККОН на том же уровне, что и Джон, и пользовался этим знанием, вынуждая Спартанцев совершать ошибку за ошибкой. Джону следовало бы уважать изобретательность этого человека.
Но ему все равно казалось, что сержант Джонсон мошенничает.

* * *

На утро четвертого дня Джона решительно допекла его неспособность противостоять уловкам Джонсона. Самой эффективной тактикой было отсиживаться в укрытии и ждать, когда сержант даст команду на общую атаку, но даже это работало только до тех пор, пока у Спартанцев не кончались патроны.
Спартанцы – не окопные солдаты. Их стихия – натиск, и именно его Джон намеревался предпринять.
Сегодня, вместо того чтобы полагаться на стандартные тактические приемы, которые сержант Джонсон обязательно предугадает, он без промедления пойдет в атаку и сорвет план Черных Кинжалов.
Увы, у полковника Кроутера на уме было другое. После завтрака он распорядился, чтобы весь личный состав штурмовых подразделений собрался в десантном ангаре для ротного построения. Давно не использовавшийся ангар был заполнен темнотой, в которой тонули уводовцы в черных шлемах и космической десантной броне. От этого батальон из восьмисот человек казался неисчислимой армией фантомов.
Спартанцы были временно прикомандированы к двадцать первому батальону, а не включены в его состав, поэтому они построились в линию под прямым углом к роте Альфа. «Мьёльниры» все еще имели преломляющее покрытие, нанесенное перед боем у Неферопа, так что Спартанцы тоже походили на призраков – двенадцать увеличенных копий Черных Кинжалов. Рядом стоял Эйвери Джонсон, выглядевший более человечно в кепи и зеленом камуфляже.
Из сумрака возник Кроутер с помощницей, облаченные в черную боевую форму. Помощница скомандовала «смирно», и Кроутер начал речь.
– Ваши ротные проинформировали вас о боевой задаче, о том, что нам предстоит проникать на линейные корабли пришельцев и уничтожать их тактическими ядерными взрывами. Буду честен: когда миссию поручили нам, я не поверил в то, что она выполнима.
Но в последние четыре дня Черные Кинжалы доказали, что я ошибался. В тренировках против Спартанцев вы демонстрировали способность приспосабливаться к сильному и опытному противнику, и я уверен, что вы проявите такую же смекалку, когда мы начнем убивать чужаков. Работая с сержантом Джонсоном, вы освоили новый тактический стиль, который, надеюсь, нам не пригодится.
По спине Джона пробежал холодок. Он считал, что хладнокровный стиль Джонсона был рассчитан только на тренировки, но Кроутер говорил так, будто намерен применять схожие приемы в реальном сражении, – а Джону участвовать в таком не хотелось. Бросить Сэма при отсутствии другого выбора было крайне трудно; если он начнет посылать товарищей-Спартанцев на смерть, то лишится всякой уверенности в своих решениях.
Кроутер сложил руки за спиной:
– Сегодня мы приступим к совместным учениям. Один Спартанец будет закреплен за каждыми из двенадцати взводов двадцать первого. – Криво улыбнувшись, полковник продолжил: – Ядерное оружие понесут они.
По батальону пронеслись смешки, искаженные голосовыми модулями, но на командной частоте Спартанцев Джон услышал лишь недоверчивые вздохи. Мало того что Кроутер дробит отряд Спартанцев, он еще и дает им роль носильщиков. Задумал использовать их для поддержки атаки, хотя им полагалось бы возглавить ее.
– Это даст нам возможность разом ударить по двенадцати целям, – продолжил Кроутер. – Если поразим хотя бы половину из них, флоту вторжения не поздоровится. Вопросы?
Дюжина лейтенантов Черных Кинжалов подняли руки, и Кроутер стал отвечать на вопросы об оружейной комплектации, о методах внедрения, о порядках подчиненности.
Джона подмывало спросить, не лишился ли полковник рассудка.
Если Спартанцы будут атаковать разрозненные цели, то не смогут поддерживать друг друга – а эффективность отряда при удалении каждой боевой единицы снижается в разы. Доктор Халси подсчитала, что эффективность действий в одиночку у Спартанцев составляет лишь одну шестнадцатую от эффективности группы из четырех человек… и в шестнадцать раз повышается вероятность гибели.
Если бы Кроутер удосужился проконсультироваться с Джоном при разработке своей стратегии, то знал бы об этом.
Вопросы все звучали, а раздражение Джона продолжало увеличиваться. Оспаривать решение Кроутера перед всем батальоном не хотелось, но полковник проигнорировал предложение Коула подключить Джона к планированию. Может, Кроутер был уязвлен, когда доктор Халси настаивала на передаче руководства операцией Джону, а может, он просто подчеркивал свой высокий статус. В любом случае Джон больше не считал требование доктора Халси не лишенным оснований. Очевидно, она, в отличие от Спартанца, что-то знала о характере полковника.
Пока Джон думал, как поступить, Эйвери Джонсон прошептал:
– Тебя не может устроить такой расклад, старшина.
– Верно. – Шепот Джона был немного громче, чем у Джонсона, поскольку передавался через внешний динамик шлема. – Но полковник не спросил моего мнения.
– Не хочет дать тебе возможности возразить. – Голос Джонсона звучал сердито. – И все-таки ты должен это сделать.
– Перед людьми? – Джон покачал головой. – Я поговорю с ним.
– Ты не прав, сынок. Нельзя ждать, когда он убедит Аскот согласиться с планом. – Джонсон все еще шептал. – Это называется инерцией планирования, и обходится она дороже, чем дрянное снабжение и плохой рельеф, вместе взятые.
– Значит, когда разойдемся.
Голос Кроутера разнесся по палубе:
– Повтори, Спартанец.
Взгляд Джона вернулся к центру, и он увидел, что Кроутер с помощницей смотрят на него.
– Сэр?
– Повтори свой вопрос. – В голосе Кроутера звучала предостерегающая нотка. Разговор в строю – нарушение устава, так что у Джона была лишь одна веская причина говорить. – Ты ведь что-то хотел спросить?
– Так точно, сэр. – Джон подумал, не пытался ли Джонсон привлечь к нему внимание Кроутера. – При всем уважении, сэр. Спартанцы приучены к командным действиям, поэтому я обеспокоен решением разделить нас. Если предстоит атаковать разные корабли, я не понимаю, как мы сможем поддерживать друг друга.
Кроутер нахмурился.
– Ясно, что не сможете, – ответил он. – Пусть Черным Кинжалам недостает вашей скорости и крутой брони, но они прекрасно обучены. Пара дней тренировок – и вы поймете, что взвод космических штурмовиков обеспечит вам необходимую поддержку.
– Аккуратнее, Джон, – раздался в шлеме Джона голос Келли-087. Шифрованный канал отряда был предназначен только для Спартанцев, так что подслушать никто не мог. – Черные Кинжалы думают, что мы их недолюбливаем.
Пропустив ее сарказм мимо ушей, Джон постарался изящно уступить.
– Черные Кинжалы очень эффективны, сэр. У меня в мыслях не было намекать на обратное.
– И все-таки они не Спартанцы, – заговорил Джонсон. Он коротко улыбнулся Черным Кинжалам. – Без обид, ребята, но вы знаете, что это правда.
Джон не понимал, что удивило его больше: изумленный гомон батальона, согласный кивок Кроутера или то, что штаб-сержант запросто оспорил план вышестоящего начальства перед войсками. В подразделениях особого назначения субординация обычно неформальная, но все же Эйвери Джонсон либо самонадеянный болван, либо персона гораздо более важная, чем пытается показать.
Реакция Кроутера никак этого не проясняла. В глазах полковника полыхнул гнев, но тон был примирительным:
– Не думаю, что кто-нибудь станет с этим спорить, сержант Джонсон. Что-то в моем плане обеспокоило вас?
– Немногое, – ответил Джонсон. – Я могу понять увеличение количества целей, но ядерное оружие способен нести любой. Стоит ли забивать микроскопом гвозди? Спартанцы должны быть впереди, возглавляя штурм.
Кроутер задумчиво кивнул.
– В этом есть некоторый смысл, – согласился он. – Однако на не имевших аналогов операциях вроде этой Черные Кинжалы достигали большего успеха и несли меньше потерь, чем в тех боях, когда ими управляли опытные командиры.
– Я это знаю, но Спартанцы…
– Всего лишь дети, – отрезал Кроутер. – У меня есть солдаты, состоявшие в Черных Кинжалах, когда Спартанцы еще под стол пешком ходили.
Из первого ряда Спартанцев донеслось электронное фырканье, и Джон, обернувшись, увидел относительно маленькую Спартанку, вставшую под небольшим углом к остальному ряду. Она повернулась к Кроутеру и подняла голову; в позе легко угадывалось презрение. Это, конечно же, была Дэйзи-023.
Это всегда была Дэйзи.
Джон со щелчком переключился на командную частоту.
– Дэйзи, отставить.
Но Кроутер уже шагал по палубе, кривя в усмешке тонкие губы.
– Скажи, что я ошибаюсь, Спартанец… – Он прервался, чтобы прочесть цифры на броне в области туловища. – Ноль двадцать три. Сколько тебе лет?
Дэйзи наклонилась. Хотя в броне Спартанка лишь самую малость недотягивала до двух метров, она была на целую голову выше Кроутера.
– Наш возраст не имеет значения, сэр, – произнесла она. – Важна наша подготовка.
– Не важнее вашего опыта. – Кроутер задрал голову, чтобы посмотреть в лицевой щиток. – Ты не ответила на вопрос.
– Потому что ей нельзя, сэр. – Джон выступил вперед. – Секретная информация.
– Это я уже понял, когда увидел поддельные даты рождения в ваших личных делах. – Кроутер повернулся к Джону. – Тому, кто этим занимался, следовало заодно подправить записи главного казначея.
– Не вижу связи, сэр.
– Вы и ваши Спартанцы начали получать рекрутское жалованье восемь лет назад, – сказал Кроутер. – Значит, или вам гораздо больше девятнадцати, или вы начали тренироваться в одиннадцать.
Джон был рад, что выражение его лица нельзя разглядеть за лицевым щитком. Правда была еще хуже, чем предполагал Кроутер, но Джон не собирался говорить ему об этом. В соответствии с Единым кодексом военной юстиции ККОН призывнику должно быть не меньше восемнадцати лет, и Кроутер догадался, что программа «Спартанец-II» проигнорировала это ограничение. Теперь полковник использует это знание, чтобы заставить Джона принять его план. Странное поведение для высококлассного офицера войск спецназначения. Но Джон знал, что Спартанцы не обучены дипломатичному сопротивлению.
– Кто-то подменил даты рождения Спартанцев, Джон. – Голос Кроутера стал коварным. – Думаю, мы оба знаем причину.
Джон позволил тишине повисеть в воздухе, после чего сказал:
– Едва ли я способен понять, почему УФР поступает так или иначе. Лучше это не обсуждать.
– Это что, угроза, Спартанец?
– Скорее предложение, сэр, – ответил Джон. – УФР может тщательно оберегать свои секреты, и вы наверняка это знаете.
Глаза Кроутера расширились, а ноздри раздулись, что придало ему одновременно встревоженный и разгневанный вид. Он знал, что Джон не блефует.
Затянувшееся молчание нарушил Эйвери Джонсон:
– Мне бы хотелось сделать предложение, полковник.
Кроутер помрачнел, но кивнул и процедил сквозь зубы:
– С удовольствием выслушаю, сержант.
– Давайте закрепим по Спартанцу на взвод, как вы предлагаете, и посвятим день тренировкам. Вы, я и Спартанец Джон Сто Семнадцать оценим результаты и решим, лучший ли это боевой состав.
Негодование сошло с лица полковника, и уважение Джона к штаб-сержанту в очередной раз возросло. Джонсон давал Кроутеру выход, не похожий на уступку, а когда они втроем придумают план получше, полковник сможет объявить его своим собственным.
Но Кроутеру не пришлась по нраву такая уступка. Ему хотелось добиться своего.
– Одного дня тренировок недостаточно. – Повернувшись к Джону, он произнес: – Пусть лучше будет три. Устраивает, старшина?
Джон бодро кивнул.
– Как прикажете, полковник, – ответил он. – Это ваш батальон.

Глава 6

12 марта 2526 г., 06:38 (по военному календарю) 
Фрегат класса «Харон» «Воинственный» 
Глубокий космос, туманность Малый Нелек, сектор Гренади 
Посланники сидели плотно друг к другу за стальным обеденным столом. Мужчины были свежевыбриты, женщины с легким макияжем или вообще без него, у всех глаза мутные после приема, устроенного несколькими часами ранее. Многие были облачены в то, что двадцатилетняя Петора Зоя называла повстанческим шиком, – поношенную одежду со срезанными рукавами или воротником (а то и с тем и с другим), обычно с расстегнутыми пуговицами и фляжкой, торчащей из нагрудного кармана. Не столько форма, сколько намек, что они воины, но не солдаты и не приемлют приказов от кого бы то ни было. Особенно от бывшего генерала с мрачным лицом, стоящего в дальнем конце тесной кают-компании «Воинственного».
Худой и высокий, с волосами, тронутыми сединой, Харпер Гарвин был одет в выглаженные серые брюки и грубую рубаху кремового цвета с галстуком в тон. На воротнике не было звезд, но в остальном его наряд мог сойти за повседневную форму, которую он носил в бытность генерал-майором Корпуса морской пехоты ККОН. Только сейчас Гарвин служил Объединенному повстанческому фронту. Если он и сознавал, как сильно солдатская одежда подрывает его престиж в глазах посланников, которых надеялся сплотить в коалицию, то не подавал виду.
– Благодарю всех за то, что пришли на раннюю встречу. Это было непросто после вчерашнего веселья. – Гарвин сделал паузу для смешков, которых не последовало, и повернулся к сидящей слева от него женщине. – И вам, капитан Кастилла, я выражаю благодарность за то, что приняли нас.
Кастилла склонила голову в знак признания.
– Мне это в радость, генерал. – Лиренн Кастилла, лет пятидесяти, была капитаном и владелицей каперского фрегата «Воинственный». У нее были черные шелковистые волосы, лицо с миндалевидными глазами, высокими скулами и тонким носом и уверенный голос, мгновенно вызывающий уважение. – Наши братья и сестры по Восстанию должны осознать, что происходит сейчас на Внешних колониях.
Поднялся согласный гул. Все в кают-компании слышали доклады о тревожных событиях: массированные маневры флота, внезапное молчание планет, неспровоцированные нападения странного вида кораблей, рейсы автоматизированных грузовых контейнеров, набитых полумертвыми беженцами. Не хватало подтвержденных фактов, так что на гиперпространственных маршрутах ходили дикие слухи: ККОН уничтожает дружественные повстанцам миры, флот научных кораблей распространяет неизлечимую чуму, ИИ взбесились и объявили войну человечеству. Самым неправдоподобным было утверждение, будто ККОН обнаружило цивилизацию беззащитных пришельцев и попыталось их уничтожить.
Посланники продолжали смотреть на Кастиллу, а не на Гарвина, отчасти выглядевшего как сторонник ККОН из-за манеры держаться и одеваться. Среди повстанцев она была легендой, капитаном с загадочным прошлым, снабжающим бо́льшую часть повстанцев за счет грабежа грузовых контейнеров на транспортных маршрутах. Шептались, будто однажды она соблазнила капитана ККОН и вышла за него замуж, чтобы шпионить за ним. А когда УФР разоблачило ее, она, беременная от капитана, сымитировала уничтожение своего корабля. Петора не знала, что из этой истории правда, да и мало кто знал, но «Воинственный» всегда действовал под ложным названием для сокрытия своего предназначения, а в поистине аристократических манерах Кастиллы прослеживалась твердость, говорившая о том, что эта женщина способна на все.
Заметив, что посланники все еще смотрят на нее, а не на Гарвина, Кастилла обернулась к генералу. Это был искусный жест, не оставивший никаких сомнений в том, что она поддерживает его главенство. Похоже, у него есть качества, которые Петоре не удалось распознать.
– Вам слово, генерал, – сказала Кастилла. – Что вы узнали от вашего шпиона в КОМФЛОТе?
Глаза Гарвина расширились, но, если Кастилла сболтнула лишнего, ее ошибка сработала ему на выгоду. Посланники наконец-то оттаяли, начав относиться к генералу с чем-то близким к уважению, и даже Петора увидела его в новом свете. Учитывая нынешнее неведение о том, что творится на Внешних колониях, хорошая разведка на вес золота. Вообще-то, Петора рассчитывала на нее.
– Если вкратце, – произнес Гарвин, – то человечество подверглось нападению инопланетной империи, альянса разных рас, которые называют себя Ковенантом. Сейчас вторжение ограничено секторами Полона, Гренади и Вевина. Но военные технологии чужаков значительно превосходят наши, и в КОМФЛОТе считают, что их не удастся сдержать.
Посланники смотрели на Гарвина в настороженном молчании, пока не задала вопрос женщина с квадратной челюстью, сидевшая за столом со стороны Петоры:
– Хотите сказать, они настоящие?
– Пришельцы? Разумеется, настоящие. – Гарвин сдвинул брови. – С учетом случившегося на Жатве вы, мисс Андер, должны понимать это лучше других.
Андер покачала головой:
– Наши разведчики не считают, что этот инцидент – действительно нападение пришельцев. – Нэнси Андер приходилась дочерью Джералду Андеру, бывшему тайным лидером Союза сепаратистов на Жатве вплоть до его убийства в 2502 году. – Мы пришли к заключению, что это уловка – опустошить планету, чтобы Колониальное военное управление заселило ее заново людьми, среди которых не было бы повстанцев.
– Отдает паранойей, не находите? – спросила Реза Линберк. Голубоглазая блондинка с высокими скулами и изящной челюстью была на пару лет старше Петоры и уже занимала пост первого заместителя ополчения в колонии Венеция. – Вычистить целую планету из-за горстки мятежников – это чересчур. Так далеко не зайдет даже ККОН.
– Видели бы вы, с чем Лиге Свободы приходится сейчас драться на Иерихоне-семь. – Это заговорил Бахито Ноти, стройный темнолицый мужчина со свирепыми глазами. – Мы не знаем, люди они или не люди, но они – машины для убийств, это точно. Мерзавцы едва не уничтожили нас.
– Большие парни в силовой броне? – спросила Петора. Как эмиссару от недавно созданных СОГ – Сил освобождения Гао, ей поручили обеспечить главенствующее место ее группы в зарождающейся коалиции, а Ноти только что предоставил для этого идеальную возможность. – В угловатых шлемах с зеркальными лицевыми щитками? Самые быстрые из двуногих, какие только есть на свете?
Ноти вскинул брови:
– Вы тоже с ними сражаетесь?
– К счастью, нет, – ответила Петора. – Но Силам освобождения Гао удалось кое-что узнать. Этих убийц называют Спартанцами, и они вполне могут оказаться машинами. По нашим сведениям, это биологически усовершенствованные люди, обучавшиеся вместе на протяжении многих лет, и недавно их оснастили чрезвычайно мощной силовой броней. Предположительно, УФР считает одного такого солдата эквивалентом двадцати пяти уводовцев.
– Откуда вам это известно? – В голосе Кастиллы сомнение мешалось с презрением, – вероятно, она осознала преимущество, полученное для СОГ Петорой от ее источника с целью установления неофициальной иерархии в новой коалиции. – Довольно специфические разведданные.
Петора усмехнулась с видом превосходства.
– Генерал не единственный, у кого имеется крот. – Она обернулась к Гарвину. – У СОГ есть агент в оперативной группе «Яма».
– А что это за группа? – поинтересовался генерал.
– Штурмовой отряд, состоящий из разведывательных кораблей и действующий независимо от боевой группы «Рентген». – Каждое слово Петоры вызывало все большее восхищение Гарвина. – Их задача – сорвать наступление флота пришельцев силами десантных команд, которые возьмут на абордаж ключевые корабли и взорвут их изнутри ядерными зарядами.
– Отчаянный план. – Кастилла ненадолго задумалась, после чего повернулась к Гарвину и добавила: – И как раз то, что придет в голову Престону, если загнать его в угол.
Гарвин кивнул:
– Вам лучше знать.
Диалог ошеломил Петору. Мог ли Престон Коул быть тем самым офицером ККОН, которого соблазнила Кастилла и за которого вышла замуж? Фамильярность в голосе, когда она произнесла его имя, определенно на то намекала.
Заметив, как Петора таращится на нее, Кастилла ответила ухмылкой.
– Слухи правдивы, – сказала она. – Да, когда-то я была замужем за вице-адмиралом Коулом, хотя тогда он был лишь капитаном.
Петоре захотелось спросить, не является ли ребенок Коула, которому сейчас должно быть больше двадцати лет, членом экипажа «Воинственного». Но у мятежников не принято делиться информацией о своих детях с увиденными впервые людьми, и Петоре не завоевать чье-либо доверие, если она выкажет любопытство. Поэтому, подавив гордость, девушка постаралась выглядеть впечатленной.
– Какое везение! – Петора осторожно придала своему голосу энтузиазма. Прошлое Кастиллы и Коула добавит разведданным СОГ и ей самой солидный вес, а значит, Петора нуждается в капитане как в союзнике. – Было бы замечательно, если бы вы помогли толковать доклады нашего агента.
– Буду рада высказать свое мнение, – почти тепло отозвалась Кастилла. – Что еще сообщил шпион?
– Связь ограничена, – сказала Петора. – Но нам известно, что адмирал Коул доверил планирование операции командующим оперативной группой. Они надеются вступить в бой с флотом Ковенанта у Бико…
– Бико?! – выпалил мужчина с накачанной грудью и длинной рыжей бородой, Эрланд Бут из АНБ – Армии независимости Бико. – Этого не может быть!
– Сомневаюсь, что у кого-то из присутствующих есть что сказать по делу, комендант. – Гарвин повернулся к Петоре, вопросительно подняв бровь. – Верно?
– Этого в СОГ не знают, генерал. Наш шпион не так влиятелен. – Личность шпиона была известна лишь Арло Касиллу, тридцатилетнему клерку из Министерства обороны, заправлявшему половиной СОГ из своего маленького офиса прямо под носом КВУ. Но девушка не собиралась ослаблять свое положение, признавая, что Арло не доверил ей некоторые секреты. Сочувственно посмотрев на Бута, Петора добавила: – Возможно, Бико сильно не пострадает. Если план ККОН удастся, битва состоится на орбите.
– Большое такое «если», – проворчал Бут.
– Не настолько, как вам кажется. Спартанцы уже проникли на два корабля и уничтожили их. – Петора не упомянула, что на Неферопе Спартанцы преуспели вопреки попытке их убить. Пока она не поймет, что Гарвин и прочие посланники одобрят тактику СОГ по использованию пришельцев для уничтожения Спартанцев, кое о чем лучше помалкивать. – А в нынешней операции они будут действовать тремя отрядами, поддержку которым обеспечит двадцать первый космический штурмовой батальон УВОД.
– Черные Кинжалы. – Упоминание знаменитого подразделения впечатлило Гарвина больше, чем разговор о Спартанцах. – Опасные ребята. Мы даже глазом моргнуть не успели, как они взяли наш склад снабжения на Бомогине.
– Поэтому наш агент считает, что атака может увенчаться успехом. – Петора посмотрела на Бута. – Спасет ли это или уничтожит Бико, вопрос открытый.
– И не тот вопрос, над которым мы должны ломать голову, – произнесла Реза Линберк.
Лицо Бута покраснело под стать бороде.
– Почему, черт побери?!
– Потому что у нас нет контроля над ситуацией, – ответила Линберк.
Венеция располагалась всего в девяти световых годах от Гао, так что Петоре довелось поработать с Линберк на паре совместных заданий. Эта женщина была хитрым врагом и опасным союзником, настолько хладнокровным, что ради выполнения миссии она была готова предать даже ближайших товарищей.
– Что нам следует обсудить, – добавила Линберк, – так это вопрос, как Восстанию извлечь выгоду из сложившегося положения.
– Выгоду?! – Нэнси Андер пришла в ужас. – От инопланетного вторжения?
– Именно, – сказала Линберк. – Если будем координировать наши действия, появится множество способов обратить происходящее нам на пользу.
– Я полностью за, – произнес вице-советник Народного дела на Пределе Немесио Брейт, высокий, худощавый мужчина, люто ненавидевший колониальную власть. Такая ненависть была свойственна мятежникам, которые жили на планете, являвшейся, по сути, главным оплотом ККОН. – Нужно подготовиться сейчас, чтобы прикончить Земное правительство, когда Ковенант его потрепает.
– С чего вы решили, что мы просуществуем до этого момента? – спросила Кастилла. – Насколько нам известно, чужаки не делают исключений.
– Не просуществуем, – поддержал ее Гарвин. – Согласно моим источникам, они остекловали базу Освобождения Галодью на Редстоу-шесть. Весь гарнизон погиб.
– Что значит – остекловали? – спросила Андер.
– Орбитальная плазменная бомбардировка, – объяснила Петора. – Такая горячая, что плавит кремний в верхнем слое планеты. Почва буквально превращается в стекло.
Андер побледнела:
– О господи! Именно это произошло на Жатве?
Петора решила: если Андер не слышала о том, что стало с ее миром после эвакуации, то пусть услышит не от нее. Девушка взглянула на Гарвина:
– Что вам донес шпион в КОМФЛОТе?
– Остеклована. – Гарвин посмотрел на Андер. – Мне жаль, Нэнси.
У Андер задрожали губы, и она откинулась в кресле.
– Так, ладно, мы должны поддержать ККОН, – заявил Бут, побледневший так же сильно, как Андер. – Паршиво, конечно, но какой еще у нас выбор? Дать ковенантам остекловать все планеты?
– Мы можем просветить их, – сказала Петора. – Чужаки, наверное, даже не догадываются, как много людей ненавидят ККОН. Если введем их в курс дела, то появится шанс стать для них союзниками, а не врагами.
– И успеем спасти Бико? – спросил Бут.
– А вы бы предпочли положиться на ККОН? – парировала Петора. – Ваша Армия независимости шесть раз пыталась свергнуть его канцлера.
– Семь, – поправил Бут. – И в последний раз мы удерживали Манделам два месяца.
– Значит, вы стали сильнее, – подытожила Петора. – А сейчас ККОН занято борьбой с пришельцами, но не с нами.
– Мне нравится ход ваших мыслей. – На лице Бута расцвела улыбка. – Это и впрямь идеальная возможность.
– Которой вы должны воспользоваться, – добавил Гарвин.
– Я обсужу это с кабинетом. – В тоне Бута прозвучала нотка недовольства. – Но имейте в виду: никто не указывает Армии независимости, что делать.
– Генерал и не станет, – сказала Петора. – У АНБ буквально нет выбора, комендант. Бико для ККОН всегда был шилом в одном месте.
– И?..
– Даже если ККОН может спасти Бико, зачем ему это? – Петора покачала головой. – На то, чтобы удержать Бико, уйдет больше ресурсов, чем оно стоит.
– Согласен, – поддержал ее Гарвин. – Если пришельцы нападут, Бико окажется сама по себе. Канцлер задействует все доступные ей планетарные силы, но этого будет недостаточно.
– У вас лишь одна надежда, – сказала Петора. – Взять под контроль планетарное правительство, прежде чем прибудут ковенанты, и попытаться доказать им, что вы не враги.
Бут опустил взгляд и кивнул:
– Ладно, но нам понадобится помощь.
– Мы сможем ее обеспечить. – У Гарвина сияли в предвкушении глаза. Несомненно, именно на такой результат – зарождение коалиции повстанцев – он надеялся, организуя эту встречу. – Что вам нужно?
– Войска и транспорт, – сказал Бут. – Мы соберемся на Сеобе и захватим орбитальные комплексы прежде, чем Стража канцлера – это планетарное ополчение – поймет, что происходит.
– Где эта Сеоба? – спросил Гарвин.
– Третья луна, – ответил Бут. – Есть там подходящее место, старый ледяной карьер. Кабинет рассматривает его как плацдарм для нашей следующей попытки.
– Хорошо. – Оглядев присутствующих, Гарвин спросил: – Кто в деле?
Петора первой подняла руку, но тут заговорила Линберк.
– А мы не сильно торопимся с этим? – Это прозвучало не как вопрос, а скорее как выражение недовольства. – Может, стоит рассмотреть иной вариант?
– Какой? – спросила Петора. – Позволить остекловать Бико?
– Поступить так, как сразу посоветовал комендант, – ответила Линберк. – Предложить нашу помощь ККОН, а не досаждать ему дальше.
Кастилла покачала головой:
– Наша поддержка не убедит ККОН защищать Бико. У Восстания в лучшем случае наберется два десятка устаревших фрегатов и несколько сотен корветов. Передача их в распоряжение ККОН нисколько не повлияет на его стратегическое мышление.
– Зато одной проблемой у ККОН будет меньше, – возразила Линберк. – Если слухи о мощи пришельцев не лгут, этого может оказаться достаточно для переговоров о независимости всех наших миров. Услуга за услугу, как говорится.
– И пусть всех нас остеклуют, чика. – Петора говорила нарочито пренебрежительно. Предложение было заманчивым для посланников – быстрым способом достичь того, чего мятежники добивались десятилетиями, – и девушка не хотела, чтобы оно обесценило идею, которую она собиралась озвучить. – Зачем тогда ККОН защищать нас, если мы станем независимы? Оно своих проблем не оберется, обороняя собственные миры.
– Сеньора Зоя права, – сказал Гарвин и одобрительно кивнул Петоре. – Мы окажем ККОН услугу, оставив его флотилиям меньше миров для защиты.
– Так выдвинем условием спасение наших планет, – не сдалась Линберк. – Если ККОН не сможет остановить Ковенант сейчас, то, продолжая нападать, мы сами себе подпишем смертный приговор.
Петора щелкнула языком:
– Не драматизируй так, подруга. Это только мешает мыслить ясно.
Бут нахмурился:
– Есть идея получше?
– Да, та, у которой побольше шансов спасти наши планеты. – Петора обвела взглядом остальных. – Мы должны заключить с пришельцами собственный мир – тот, который обеспечит нам независимость, кто бы ни победил.
– На словах-то здорово. – Сомнение в голосе Линберк было преувеличенным – она мстила за унижение. – Но зачем ковенантам его принимать? Сможем ли мы вообще с ними связаться?
– Вероятно, сможем, – произнес Гарвин. – Мой источник в КОМФЛОТе упоминал, что на Жатве они передали сообщение на английском. «Ваше уничтожение – воля богов, а мы – их орудие».
– О, это звучит прямо как заявление о готовности к союзу, – сказала Линберк, не в силах скрыть сарказм. – Вот прокатятся они катком по ККОН, не беспокоясь насчет нападения с нашей стороны.
– Если они вообще знают, кто мы, – добавила Андер. – Похоже, считают всех людей одинаковыми.
– Они так не поступят, когда получат наше предложение, – сказала Петора. – Страх – не единственный способ усадить врага за стол переговоров. Необходимость часто срабатывает с тем же эффектом.
– И что же у нас есть такого, что нужно им? – спросила Линберк.
– Информация, разумеется. – Голос Гарвина был полон энтузиазма. – То, без чего не обойтись при любом вторжении.
Петора улыбнулась:
– В точку. Ковенанты пощадят наши миры не из страха, а потому, что мы им будем нужны.
– Нужны для чего? – задал вопрос Брейт. – Узнать, где найти Землю?
Его предположение было встречено молчанием.
Брейт огляделся.
– Ну же, – сказал он, – так мы и победим. Скажем пришельцам, где искать Землю, и вуаля – наши колониальные владыки вне игры!
– А после? – возразила Кастилла. – Будем тешиться надеждой, что чужаки поймут, какие мы хорошие, и оставят нас в покое?
– Мы и есть хорошие!
– Как бы то ни было, я не уверен, что нам стоит начать с разрушения родины человечества, – выразил свое мнение Гарвин. – Давайте предложим рыбку помельче и посмотрим, заслуживают ли они доверия.
– Вам легко говорить, – подал голос Ноти. – Пока вы тут цацкаетесь с Ковенантом, нас на Иерихоне-семь режут Спартанцы.
– Тогда начнем с того, что натравим ковенантов на Спартанцев, – предложила Петора. – Первым делом преподнесем чужакам информацию о засаде разведчиков на Бико.
– Меня это устроит, – кивнул Бут. – Но только если спасение Бико будет частью сделки.
Гарвин улыбнулся.
– Мне нравится. – Он повернулся к Кастилле. – Лиренн?
– Да, стоит попытаться, – сказала она. – Информация достаточно ценная, чтобы пришельцы захотели еще, и для нас это прекрасная возможность узнать, держат ли они слово.
– Да при чем тут их слово? – проворчал Ноти. – Каждый убитый ими Спартанец стоит тысячи наших братьев и сестер, которые останутся в живых, чтобы продолжать борьбу после ухода пришельцев.
– А если они не уйдут? – спросила Андер. – Если они просто возьмут и остеклуют нас за компанию? Не перехитрим ли мы сами себя, помогая им избавиться от Спартанцев?
– Еще одна причина выяснить сейчас, можно ли доверять чужакам. – Гарвин посмотрел на Петору. – Сколько Спартанцев в распоряжении ККОН?
– Наш агент сообщил о трех отрядах в оперативной группе «Яма». – Петора развела руками. – А во всем ККОН? Может, три взвода, а может, и три дивизии. Он не сказал.
– Точно не три дивизии, – произнес Гарвин. – Будь их так много, мой человек в КОМФЛОТе предупредил бы.
– Тогда, может, батальон? – предположила Кастилла. – Если Спартанцы есть на Иерихон-семь, то и на других мирах тоже, наверное.
Гарвин подумал и сказал:
– Батальон от силы. Не знаю, как бы удалось хранить секрет, будь численность выше.
– Батальон – это около тысячи Спартанцев, – сказал Брейт. – Что случится, когда они закончатся? Нам нужно будет сливать чужакам важную информацию, а местонахождение Земли…
– Последнее, что мы раскроем. – Голос Гарвина стал жестким. – Этот секрет прибережем, пока не удостоверимся в их договороспособности.
– Согласна, – поддержала генерала Петора. – Это знание станет гораздо дороже для нас, когда мы поймем, кто победит. Если верх одержит Ковенант, то, сдав местоположение Земли, мы заручимся его поддержкой. Если же одерживать верх будет ККОН, у нас появится возможность выторговать для себя независимость. Останемся в выигрыше при любом раскладе.
Какое-то время Гарвин молчал, медленно переводя взгляд с Петоры на других посланников, задерживая его на каждом до утвердительного кивка. Наконец, заручившись согласием Кастиллы, он улыбнулся и выпрямился.
– Что ж, вот и созрел план, друзья, – произнес генерал. – И будь проклято ККОН.

Глава 7

18 марта 2526 г., 14:26 (по военному календарю) 
Разведчик ККОН класса «Бритва» «Призрачная песнь» 
На подходе к точке сброса десанта, луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
Десантный отсек разведчика класса «Бритва» едва вмещал полный взвод уводовцев – сорок бойцов в вакуумной броне и с реактивными ранцами. А с советником от УФР по специальным операциям и Спартанцем в «Мьёльнире» он был набит так плотно, что Джон-117, прижатый спиной к задней переборке, видел между собой и десантным люком лишь черный лес макушек шлемов.
Это был первый недочет в плане полковника Кроутера. На высадку сорока двух солдат уйдет как минимум четыре секунды, так что даже стандартный сброс рассеет взвод на тридцать километров в космосе, – настоящая проблема, когда нельзя нарушить молчание в эфире, чтобы обнаружить своих и собраться вместе. Про пертурбационные маневры вообще можно забыть. Любая попытка выпустить такое число людей через десантный люк закончится тем, что все будут рикошетить друг от друга, как бильярдные шары.
Вторым недочетом Кроутера было то, что Спартанцев все же поместили в тыл. При таком раскладе они выбросятся последними и не смогут обеспечить поддержку, если взвод при построении угодит под огонь. Это неправильное использование их скорости и силы. Но даже Эйвери Джонсону не удалось убедить полковника изменить решение. Кроутера, конечно, впечатлили способности Спартанцев, но, зная о почти полном отсутствии полевого опыта у этих бойцов, он предпочел не доверять им. Самые матерые Черные Кинжалы участвовали в сотнях сражений, и, когда предстояло идти в бой, именно таких людей полковник ставил впереди.
Разумеется, в этот раз он ошибся.
Увы, Джон не видел способа это доказать. Сегодняшнее занятие должно было стать репетицией высадки под огнем, но никакого обстрела не предвиделось, а враг еще даже не прибыл. Оперативная группа «Яма» собиралась залечь в заброшенном ледяном карьере на луне Сеоба и прождать там до тех пор, пока пришельцы не вторгнутся в систему Бико. Кроутер решил использовать возможность попрактиковаться в полномасштабной высадке. Тренировка, скорее всего, выявит парочку организационных проблем, но не убедит никого в том, что полковник не прав.
Погруженный в раздумья Джон все еще рассматривал свои варианты, когда по внутренней коммуникационной сети разведчика прошел хриплый женский голос офицера связи «Призрачной песни».
– Первый взвод роты Альфа, приготовиться к сверхсрочной импульсной передаче от Кинжала-лидера.
«Кинжал-лидер» был позывным полковника Кроутера в коммуникационной сети, а импульсная передача представляла собой зашифрованное, предварительно записанное сообщение, сжатое в пакет длительностью в миллисекунду. Идея состояла в том, чтобы свести к минимуму вероятность перехвата, но даже такие передачи в трети случаев могли быть замечены бдительным противником. Кроутер ни за что не пошел бы на такой риск ради усложнения тренировки.
Что-то не так.
Секунду спустя в шлеме Джона зазвучал голос Кроутера:
– Всему составу: операция «Ледяной танец» больше не учение. Повторяю – не учение. Перехваты радиосообщений после выхода из подпространства указывают на то, что Армия независимости Бико готовит переворот против канцлера колонии. При нормальных обстоятельствах мы бы поделились информацией с канцлером и перешли в ее распоряжение. Обстоятельства сейчас далеки от нормальных. Наша миссия против Ковенанта все еще в приоритете. Мы с капитаном Аскот согласились, что наш первоначальный план по-прежнему дает наилучшие шансы на успех, так что оперативная группа «Яма» займет ледяной карьер Сеобы, как и планировалось. К сожалению, мы не единственные, кто признал ценность заброшенного карьера в качестве плацдарма. Силы повстанцев уже оккупировали Сеобу и, похоже, используют наш карьер в качестве места сбора.
Джон улыбнулся. Двадцать первый идет в бой в опасных условиях, а Спартанцы отлично справлялись в подобной обстановке. Стоит Кроутеру увидеть, как они действуют в стрессовых ситуациях, и он не откажется держать их на острие атаки.
Сообщение Кроутера все звучало – сжать и отправить одним малым пакетом можно было весь Единый кодекс военной юстиции, – и Джон внимательно слушал, выискивая для Спартанцев возможность произвести впечатление.
– Ключом к этой операции станет изолирование местных войск, прежде чем они сумеют доложить, что попали под удар. С этой целью «Точка схождения» будет глушить системы связи мятежников на Сеобе. Однако мы не знаем, какими технологиями отложенных сообщений или защиты от помех они обладают, так что, если наткнетесь на что-нибудь вроде портативной коммуникационной станции, выведите ее из строя.
Когда командиры мятежников потеряют контакт со своими войсками на Сеобе, они, вероятнее всего, предположат, что ополчение канцлера отыскало и захватило их базу. Если повезет, это заставит их отказаться от переворота и залечь на дно. Но это также может спровоцировать их на решительные действия. В любом случае причин возвращаться на Сеобу у них не будет, а если они попытаются, наши разведчики позаботятся о том, чтобы ни один из их кораблей к нам не приблизился.
Для обеспечения секретности операции мы представимся любым пленным и выжившим мятежникам как пятый батальон Стражи канцлера. С акцентом, конечно, получится недостоверно, но все равно сделайте это. Наша главная забота – скрыть свое истинное лицо от пришельцев, поэтому, когда пленные перестанут быть нашей заботой, мы должны остаться для них загадкой. Чем больше собьем их с толку, тем лучше.
Голос Кроутера усилился.
– Вряд ли я могу высказаться еще точнее: возможно, от нашего сегодняшнего успеха зависит судьба человечества. Мы обязаны взять Сеобу так, чтобы о нашем присутствии не узнала ни одна живая душа за пределами луны. Будьте максимально жестки ко всем, кто откроет по вам огонь. Я серьезно – никаких колебаний. Вы не должны потерпеть неудачу.
Сообщение закончилось.
И Джон начал ломать голову над тем, как далеко ему удастся зайти в выполнении приказов, не нарушая их.
После тренировок с Черными Кинжалами он не сомневался в способности этих солдат нейтрализовать нерегулярные силы Армии независимости Бико. Но для нападающей стороны операции, спланированные на ходу, имеют тенденцию идти наперекосяк – особенно с учетом склонности высших офицеров ККОН недооценивать способности мятежников. Что-нибудь непременно пойдет не так. Когда это случится, Джон будет готов выставить своих Спартанцев вперед, где их скорость и сила сорвут любую вражескую контратаку до ее начала.
Если Спартанцы справятся, они спасут множество Черных Кинжалов, и Кроутер станет доверять их действиям под огнем. Возможно, даже оценит урок.
Задний люк десантного отсека с шипением отворился. Оглянувшись, Джон увидел входящего командира «Призрачного звена». Гектор Ньето, офицер с квадратным лицом и густыми темными усами, нависающими над толстыми губами, был одет в мятую серую повседневную форму с капитан-лейтенантскими значками – позолоченными дубовыми листьями в петлицах, а поверх вьющихся волос носил полушлемофон.
– Внимание, народ, – разнесся голос Ньето по сети первого взвода. – «Призрачное звено» сбрасывает роту Альфа в доках согласно плану, но есть одна проблема. У повстанцев имеется центр связи на макушке электромагнитной катапульты. При заходе разведчики обстреляют его как следует, но вы сами знаете, как это обычно бывает. Плохие парни могут снова заставить его вещать минут через тридцать. Задача роты Альфа – не допустить этого.
На него никто не оглянулся – десантный отсек был слишком переполнен, – но по той же сети ответила лейтенант первого взвода Нелли Хэмм:
– Спасибо, коммандер. Как это скажется на задачах первого взвода?
Ньето развел руками, что увидели только Джон и Эйвери Джонсон, стоящие вплотную к офицеру с другой стороны от входного люка.
– Мои догадки не лучше ваших, – ответил он. – В сообщении полковника Кроутера это не уточнялось. Возможно, ваш капитан просветит вас после посадки на лед.
– Конечно, – отозвалась Хэмм. Капитан роты был с третьим взводом, расположившимся на третьем разведчике «Призрачного звена», «Призрачном ветре». – Если нас не заглушат.
– Вы зря волнуетесь, лейтенант, – сказал Ньето. – Там, внизу, обычные повстанцы. Глушилок у них нет.
Ньето поманил пальцем Джона и отступил через люк. Джон посмотрел на Джонсона, одетого в те же доспехи для космического штурма, что и у всех Черных Кинжалов, и вопросительно приподнял голову. Хотя номинально Джонсон не превосходил Джона в подчиненности, и капитан Аскот, и доктор Халси дали старшине четкое указание уделять внимание советам сержанта, особенно в бюрократических сложностях, связанных с прикреплением Спартанцев к двадцать первому батальону.
Джонсон лишь развел руками и коротко кивнул в сторону люка. Чего бы ни хотел Ньето, заставлять командира звена разведчиков ждать было неразумно.
Пройдя через люк, Джон обнаружил капитан-лейтенанта в коридоре. Он выпрямился, стукнувшись шлемом о потолок, и отдал честь.
– Вы желали со мной поговорить, сэр?
Ньето отсалютовал в ответ легким взмахом руки, дождался закрытия люка и жестом предложил Джону снять шлем.
– Не по каналам связи.
Проще было бы отключить коммуникационную систему, но Джон был уверен, что капитан-лейтенант это понимает. Еще раз сверившись с хронометром на головном дисплее, Спартанец разгерметизировал комбинезон и стянул с себя шлем.
– Надеюсь, мы уложимся в срок, коммандер. На повторную герметизацию у меня уйдет пара минут, а лейтенант Хэмм разгерметизирует отсек за пять минут до…
– Она сделает это, когда я ей прикажу. – Ньето улыбнулся Джону. – Так что не волнуйся.
– Я – пехота, – ответил Джон. – Я или волнуюсь, или погибаю.
– Да, но только не в том случае, когда надо остаться, – сказал Ньето. – По крайней мере, на моих кораблях. Я знаю, как Спартанцы важны.
– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил Джон. – Но все же было бы не очень хорошо, если бы я стал причиной задержки высадки.
Ньето отмахнулся:
– О Кроутере не волнуйся. Серьезных неприятностей он не доставит, особенно когда тебя защищает Майкл Стэнфорд.
– Вы слишком упираете на то, чтобы я не волновался, – заметил Джон.
– Волнение мешает ясному мышлению. – Ньето улыбнулся шире и добавил: – Но опять же, ты пехота. Возможно, ясное мышление – это не преимущество.
– Ха-ха, сэр, – ответил Джон. – Очень смешно. Может, перейдем к делу?
Ньето рассмеялся от души.
– И нисколько не волнуешься насчет меня, я смотрю. – Офицер за секунду собрался, с его лица сошло радостное выражение, и он откинул голову, чтобы посмотреть Джону прямо в глаза. – Вообще-то, я хотел извиниться перед тобой и другими Спартанцами.
– Извиниться за что, сэр?
– За прокол на Неферопе, – объяснил Ньето. – Открытая передача. Это сделал один из моих подчиненных, так что ответственность моя.
– Понятно, – сказал Джон. Он, конечно, пожаловался капитану Аскот, но в основном для того, чтобы успокоить Дэйзи-023 и пару других разозленных Спартанцев. Джон уже подзабыл о случившемся, поскольку такие вещи обычно разбираются в инстанциях намного выше, чем младший комсостав. – Что ж, спасибо. Я передам нашим.
– Ценю это, – ответил Ньето. – Но, надеюсь, ты не подпустишь Спартанца ноль двадцать три к члену моего экипажа. В общем-то, он неплохой оператор, и я не могу его потерять.
Джон вспомнил, что Дэйзи обещала сделать с провинившимся, и смутился:
– Вы слышали запись нашей миссии?
– Да. Мой человек тоже, – сказал Ньето. – Но только эту часть. Доктор Халси хотела убедиться, что мы оценили тяжесть ситуации.
Джон не обрадовался тому, что скачанными переговорами по каналу отряда делились, но знал, что Халси стремилась лишь защитить своих Спартанцев. В этом отношении она могла быть слегка резковата.
– Доктор Халси перфекционист.
– Так оно и есть, – усмехнулся Ньето. – К тому моменту как она нас отпустила, моему младшему офицеру стало настолько не по себе, что он решил по своей воле отыскать Спартанца ноль двадцать три и представиться.
– Это было бы ошибкой, – произнес Джон. – Скажите ему, что я передам его извинения. Нет нужды заходить дальше, пока это не повторится еще раз.
– Не зайдет, – заверил его Ньето. – Я наорал на него покруче Халси. Решил было, что он вас всех угробил, но, похоже, я и сам забыл, кто вы такие.
Джон нахмурился:
– О чем вы?
– Ну… насколько вы хороши, – ответил Ньето. – Полагаю, так и бывает, когда начинаешь тренироваться с пяти лет.
– С пяти? – повторил Джон. Вообще-то, их призвали после того, как им исполнилось шесть, но информация, которой владел Ньето, была слишком близка к истине. – От кого вы это услышали?
Ньето отвел взгляд.
– Не помню, – сказал он. – Уловил краем уха.
– Что ж, информация неверна. – Было совершенно очевидно, что Ньето лжет, и Джон понял, что его собственная непроизвольная реакция лишь убедила офицера в правдивости слуха. – Да и в любом случае это засекречено.
Ньето криво улыбнулся:
– Наверное, говорили о ком-то другом. Был у меня в УВОД приятель, тренировавшийся с восьмилетними на Пределе. В джунглях бесенята задавали жару его роте. Похоже, о них и шла речь.
– Что за приятель?
– Да так, никто, – увильнул Ньето. – Изюминка в том, что все было семь лет назад, – значит детям сейчас… лет пятнадцать?
– Серьезно, сэр, кто этот приятель? – В любой военной организации ни одна программа не обходилась без слухов, и чем секретнее она была, тем сочнее про нее травили байки. Но данные, раскрытые другом Ньето, были слишком точны, чтобы сойти за результат случайных умозаключений. Они от кого-то изнутри – от кого-то, работавшего непосредственно со Спартанцами. – Ему явно нельзя доверять секретные материалы.
– Не переживай, – отмахнулся Ньето. – Если бы я не умел хранить секреты, не был бы командиром разведчика.
– Тогда, как командиру разведчика, я со всем уважением должен сказать, что ваш друг нарушил все протоколы секретности, – заявил Джон. – Он понятия не имеет, что́ подверг риску, как и вы. Если вы не доложите о нем, я доложу о вас. У меня нет выбора, сэр.
– Ты серьезно? – В глазах Ньето мелькнула лукавинка. – Выходит, теми восьмилетками были вы?
– Я этого не говорил.
– И не нужно, – парировал Ньето. – Хм… Тогда так. Как давно началась программа «Спартанец»? Сколько вас вообще?
– Я не могу этого разглашать. И, продолжая спрашивать, вы никак не помогаете себе.
Ньето напустил на себя разочарованный вид.
– Прости, Джон, я не хотел поставить тебя в неудобное положение. Ты делаешь то, что должен. Насчет меня не беспокойся.
Джон почувствовал себя виноватым и сбитым с толку. Никаких правил он не нарушил и даже сделал все по уставу, но все равно казалось, что его отрицания лишь убедили Ньето в обоснованности слухов. Лучше было промолчать и позже доложить о разговоре.
Но тогда УФР начнет разнюхивать, а Ньето окончательно удостоверится в том, что друг сказал ему правду. Оглянувшись в сторону десантного отсека, Джон пожалел, что рядом нет Эйвери Джонсона, – сержант хорошо умел разрешать неофициальные ситуации вроде этой. Талант, наработанный за два десятилетия, помогал ему безопасно маневрировать в темных заводях службы в войсках спецназначения. Джон догадывался, что его начальство хочет, чтобы он перенял этот талант у сержанта, и сам сознавал крайнюю нужду в развитии такого навыка.
Он вновь посмотрел на Ньето:
– Возможно, нам стоит забыть об этом разговоре, сэр. Я спишу это на обычную молву, а вам лучше бы передать своему другу, что он много болтает.
– Этого не требуется, – ответил Ньето. – Друг погиб в операции «Требушет». Мое звено высаживало его роту.
– Мне жаль слышать об этом, – только и сказал Джон.
В операции «Требушет» жизни лишились многие уводовцы. Но зато теперь ясно, откуда растут ноги у истории Ньето. Пусть над этим поразмыслит сержант Джонсон.
Спартанец посмотрел на входной люк и поднял шлем.
– Если это все, сэр, мне пора загерметизироваться.
– Конечно, – сказал Ньето. – И, чтобы ты знал, в звене разведчиков никто не одобряет затею Кроутера.
Джон задержал шлем на уровне груди.
– Какая затея, сэр?
– Насчет твоих Спартанцев. Глупо оставлять вас за чужими спинами. Все понимают, что атаку должны возглавлять вы.
– Согласен, тактика странная, – ответил Джон. Он подумал, что был, пожалуй, слишком подозрителен насчет Ньето. – Но полковник раньше не сражался вместе с нами. Он не знает наших возможностей.
Ньето с отвращением фыркнул:
– Полковник трясется за свою репутацию. Ему не нужно, чтобы кучка подростков выставила его Черных Кинжалов дураками.
– Неужели это правда? – Джон по-прежнему держал шлем у груди. – Не могу поверить, сэр. Он не позволил бы собственной гордости повлиять на тактическое планирование. Только не командир УВОД.
– Может, и не нарочно, но что с того? Твои Спартанцы все еще в тылу. Эта операция пройдет туго.
Джон вздохнул:
– Да. Что мне с этим делать?
Прежде чем Ньето успел ответить, люк скользнул в сторону и в коридор вошел Эйвери Джонсон. Он посмотрел через отражающую лицевую панель своего шлема сначала на Ньето, а потом на Джона.
– Все в порядке? – Даже через внешний динамик штурмовой брони его голос звучал скрипуче и узнаваемо. – Лейтенант Хэмм хочет разгерметизировать отсек через две минуты.
– Все хорошо, сержант. Мы закончили. – Говоря, Ньето не сводил глаз с Джона. – Делай то, что делаешь лучше всего, сынок. В конечном итоге это окупится.
– Сделаю, сэр. – Джон отдал честь. – И спасибо.
– В любое время, Джон.
Ньето отдал честь в ответ и пошел по коридору.
Джонсон проводил его взглядом, повернулся к Джону и произнес:
– Что это было?
– Расскажу позже, сержант. – Джон надел шлем и двинулся в сторону десантного отсека. – Разгерметизация отсека через две минуты, помните?

Глава 8

18 марта 2526 г., 14:33 (по военному календарю) 
Разведчик ККОН класса «Бритва» «Призрачная песнь» 
Десантный заход, пусковые доки электромагнитной катапульты, ледяной карьер Сеобы 
Джон ощутил перегрузку, когда «Призрачная песнь» поднялась, летя над Сеобой к зоне сброса. Сигнальные лампы в переборке мигнули последний раз, залив переполненный отсек постоянным зеленым светом. Джон не мог видеть происходящее снаружи, но знал, что корабль входит в зону десантирования первого взвода. Он пройдет в сотне метров над ледяным уступом шириной в километр, с огромным карьером позади и кольцом замерзших склонов спереди. Едва ли это можно назвать идеальной зоной высадки, но Спартанцы – пехота. Они выбрасываются там, где указано.
Десантный люк разошелся в стороны. Глядя поверх массы шлемов УВОД, Джон заметил, как четверо пехотинцев ныряют в люк. Не успел он моргнуть, как вырвались четыре шлейфа алого тумана. Из одного реактивного ранца выстрелила струя пара, и вся группа исчезла в облаке крови и пламени.
Следующая группа не задержалась ни на миг. Выйдя вперед, эти солдаты оказались разорваны в кровавые клочья; затем от потолка пошли рикошеты, и десантники во всем отсеке начали падать.
Джон услышал собственный голос в шлеме:
– Проклятье!
До него дошло, что это тот самый момент, к которому он внутренне был готов. Ужасная, трагическая ситуация – и ее необходимо исправить. Спартанец устремился вперед, расталкивая предплечьями всех на пути. Датчик движения на головном дисплее показывал, что Эйвери Джонсон идет за ним следом.
По каналу связи первого взвода прозвучал голос лейтенанта Хэмм:
– Отставить! Внизу огневые точки! Отставить!
«Призрачная песнь» заскользила вперед. Солдат, отскочив от реактивного ранца Джона, рухнул с пробитой в шлеме дырой шириной с куриное яйцо. Спартанец перевернул погибшего ногой и увидел на другой стороне шлема звездообразное выходное отверстие.
– Джон! – воскликнул Джонсон. Хотя канал связи предназначался исключительно для Спартанцев, доктор Халси предоставила сержанту доступ к частоте, чтобы облегчить его роль посредника между Спартанцами и уводовцами. – Какого черта?!
– Посмотрите на пробоины. – Джон перевернул солдата, чтобы Джонсон увидел входное отверстие. – Тот же размер. Это значит, что пули бронебойные – и крупные. Вероятно, обедненный уран.
– Похоже, бьют из «Вулканов», – согласился Джонсон. Он имел в виду легкое противовоздушное орудие M41 – громоздкую пушку, которая монтируется на станине или турели для ведения точного огня. – Нас ждали.
– Допустим, они были готовы, – сказал Джон. – Но чтобы ждали? Это означало бы, что им известно…
– У меня сомнений нет.
«Призрачная песнь» резко ускорилась, уходя вверх от огня «Вулканов», отчего желудок Джона словно провалился куда-то. Спартанец, с усилием сделав несколько шагов, подошел к десантному люку, где через порог свешивался раненый десантник, чуть не выпавший из отсека. Лейтенант Хэмм с еще одним уводовцем удерживали потерявшего сознание бойца за руки, борясь с тягой разведчика, но силы были неравны.
Поместив сапог в направляющую канавку, чтобы люк не закрылся, Джон втащил человека внутрь и передал его Хэмм. Кровь у солдата сочилась из пробоин в броне в области груди, живота и бедра. Бросая раненого лейтенанту на колени, Джон надеялся, что у него будет минута для выяснения обстановки. Хэмм без промедления ударила по кнопке быстрого отсоединения реактивного ранца и занялась спасением пострадавшего.
Джон повернулся к люку. В двухстах метрах ниже град пуль откалывал кусочки льда от мерзлой поверхности луны. Ускорение свободного падения на Сеобе едва дотягивало до одной восьмой g , так что здесь была лишь остаточная атмосфера. Осколки мгновенно сублимировались в пар, который затем плавал над полем боя клочьями кристаллического тумана. В этом молочном сумраке Джон разглядел более десятка облаченных в черную броню трупов, разбросанных по четырем зонам высадки под разведчиками «Призрачного звена». Примерно столько же выживших пробирались сквозь завесы мерцающего тумана, подвергаясь тяжелому обстрелу с трех сторон в попытке достичь ряда обледенелых доков.
Найти источники вражеского огня непросто, но спустя несколько секунд Джон все же обнаружил цепочку бункеров в крутых склонах, окружающих порт. Огневые позиции были тщательно укрыты слоями льда – замаскированы так идеально, что их местонахождение выдавали лишь дульные вспышки из амбразур.
Джону почти полегчало.
– Они были готовы, но не ждали, – произнес он, обращаясь к Джонсону по каналу. – На сооружение и маскировку этих бункеров потребовались часы.
Джонсон встал рядом с ним у десантного люка.
– И что?
– Мы вышли из пространства скольжения менее тридцати минут назад, – развил мысль Джон. – Соорудить все это только для нас не хватило бы времени. Это общая боеготовность.
– Это одна из возможных версий.
– Думаете, их известили перед нашим прибытием?
– Думаю, было бы глупо сбрасывать это со счета.
Джон призадумался на секунду-другую, а затем произнес:
– Не может быть. Новость могла прийти так рано только с командного уровня. Больше никто не знал о цели.
– Значит, ты никогда не пересекался с медяшками, допускающими утечку данных? – спросил Джонсон. – Или ставящими верность другим превыше долга?
Вообще-то, Джон еще не видел офицера, совершившего любую из этих ошибок, но принял точку зрения сержанта. Полковник Кроутер славно потешил собственное эго перед заданием, так что было нетрудно представить, как он или любой другой старший офицер делает что-то, подвергающее опасности секретность миссии.
Джон раздраженно вздохнул:
– Вы всегда такой пессимист, сержант?
– Да. Я ведь пехота.
– Ладно, – сказал Джон. – Вполне справедливо.
«Призрачная песнь» находилась уже в километре над полем боя, и Джон увидел заиндевевшую трубу электромагнитной катапульты столетней давности, вздымающуюся из доков и ползущую по склону ледяной горы высотой в две тысячи метров. Она заканчивалась прямо под вершиной, указывая на широкую розоватую пелену, покрывающую Бико. На брифинге Джон услышал, что некогда из электромагнитной катапульты в сторону планеты запускали заключенный в капсулы лед весом до тысячи тонн. При входе в экзосферу эти грузы перехватывались закупщиком и переправлялись к точке сбора в стратосфере, где крепились к дирижаблям и плавно доставлялись к конечному пункту назначения.
Но, как и карьер, катапульта была выведена из эксплуатации в 2424 году, когда на Бико сформировался достаточно влажный климат для выпадения собственных дождей.
На вершине ледяного пика, прямо над дулом электромагнитной катапульты, располагался центр связи, упомянутый Ньето. Окруженный ударными кратерами центр был практически невредим, лишь передающая антенна лежала на боку, все еще наполовину прикрепленная к своему основанию.
Если у мятежников имеется сколько-нибудь приличный монтер, следящий за исправностью средств связи, ему потребуется не больше получаса, чтобы установить новую антенну.
На противоположной стороне десантного люка лейтенант Хэмм наклеила поверх последней дыры в броне пластырь и передала десантника паре подчиненных. Встав, она посмотрела на Джона и указала большим пальцем на раненого.
– Полегче, Спартанец, – сказала она по каналу первого взвода. – Чтобы больше такого не было.
– Разумеется, мэм, – ответил Джон. – Нужно было передать его медику.
– Чертовски верно, – сказала Хэмм. – И тебя тут быть не должно. Ты покинул свое место.
– Да, мэм. – Будучи солдатом огневой поддержки взвода, Джон нес на себе много тяжелого оружия. Самое большое – переносную ракетную установку SPNKR – он снял с магнитного держателя на спине «Мьёльнира». – Виноват, мэм.
От Хэмм не укрылось, как Джон перебросил SPNKR через плечо.
– Сто Семнадцатый, какого черты ты делаешь?
– Иду добровольцем, мэм. – Джон зарядил первый ствол установки. – Надо убрать эти бункеры.
Эйвери Джонсон положил ему на предплечье руку, но Спартанец стряхнул ее и подключил прицел установки к головному дисплею. Разговор с Ньето был еще свеж в памяти, и Джон не собирался допустить, чтобы из-за ревности Кроутера сорвался штурм – пока еще есть надежда что-то исправить.
Штаб-сержант снова схватил Спартанца за руку:
– Джон, нельзя стрелять из этой штуки здесь. Ты зажаришь половину взвода.
Тот посмотрел на Джонсона:
– Я знаю параметры безопасности стодвухмиллиметровой ракетной установки СПТ/ШО «Бур», сержант. – Он положил упор для стрельбы на плечо и взял в перекрестие на головном дисплее ближайший бункер. Разведчик все еще поднимался, так что дистанция увеличилась до полутора километров. – Кроме того, мы вне зоны поражения.
Голос Хэмм зазвучал резко:
– Сто Семнадцатый…
Но Джон уже прыгнул. В условиях слабой гравитации Сеобы у него ушла бы почти минута, чтобы снизиться на тысячу сто метров, до зоны эффективного поражения. Поэтому он ускорил падение, включив двигатели прыжкового ранца. Так на спуск уйдет всего десять секунд, но если Спартанец будет двигаться по прямой слишком долго, то даст вражеским стрелкам отследить себя, а те сделают из него решето. Твердо удерживая бункер в перекрестии, он начал случайным образом маневрировать в полете.
На канале отряда раздался голос Эйвери Джонсона:
– Синий отряд, спуск! Идем во всеоружии!
Джон продолжал падать и уже мог разглядеть стволы «Вулканов», посверкивающие в амбразурах. Пули имели начинку из трассирующего состава, приспособленного к вакууму, поэтому Спартанцу было видно, как значительно его маневры опережают огонь мятежников – хотя по мере сокращения дистанции разрыв все уменьшался. Преодолев километр, Джон сменил направление движения.
Он резко замедлился, но в силу набранной скорости продолжал быстро снижаться. К моменту выстрела из ракетной установки дистанция сократилась до трехсот пятидесяти метров.
Ракета полетела с ослепительной вспышкой, уменьшаясь до серебристой точки, и Джон, кувыркнувшись, вошел в уклоняющийся штопор. Он услышал щелчок – пуля по касательной задела броню на бедре. Стрелок продолжал вести обстрел, как вдруг его бункер взорвался брызгами пара и льда.
Вторую линию трассирующих пуль Джон отследил до другого бункера, где тоже увидел вспышки «Вулкана». Обозначив огневую точку в качестве цели, он разрядил второй ствол SPNKR.
Ракета умчалась, а затем главной проблемой стала быстро приближающаяся молочно-белая поверхность Сеобы. Джон сгруппировался, но после удачного приземления в зоне высадки роты Альфа на скользкой земле не получилось удержать равновесие. Очутившись на ледяном уступе между карьером и пусковыми доками, он скользил на спине по склону и наблюдал, как позади него снаряды «Вулканов» выбивают из белой земли гейзеры высотой с руку.
Отбросив пустую ракетницу, Спартанец перекатился и вскочил, что в условиях слабой гравитации подбросило его на три метра вверх. Сдернув с держателя MA5B, Джон вложил в подствольник осколочно-фугасную гранату и нацелился на плюющийся огнем бункер. Не успел он выстрелить, как вся передняя стена превратилась в сноп из тел и ледяных блоков.
По каналу заговорила Келли-087:
– Спасибо за приглашение, сержант Джонсон. Синий-лидер любит поразвлечься.
– Не в этот раз, – отозвался Джон. Он довольно мягко коснулся земли, повернулся и увидел, как по склонам ниже из еще четырех развороченных бункеров расползается лед и то, что осталось от мятежников. – Собираемся в доках. Переключаем каналы обратно на Альфу.
Серия зеленых огоньков подтвердила приказ, и Джон помчался по льду к пусковым докам, пользуясь двигателями ранца, а иногда и собственными ногами, чтобы уклоняться от вражеского огня. Низкая гравитация и плохое сцепление усложняли резкие смены направления, и пару раз он падал на колени или пролетал метров десять по одной траектории. Падение само по себе не было проблемой, но в полостях и за ледяными блоками на окружающих склонах укрывались сотни повстанцев, показавшие себя достойными стрелками: стоило Спартанцу двигаться по прямой хотя бы секунду или две, как он слышал звон отскакивающих от «Мьёльнира» мелкокалиберных пуль.
Не сбавляя темпа, Джон стрелял в ответ и даже снял несколько нападавших. Но то ли разведотряд батальона потерял свои беспилотники, то ли не сумел подключиться к «Мьёльнирам» – окошко тактической карты на головном дисплее оставалось пустым. Поэтому бо́льшую часть внимания Спартанец уделял разведке, высматривая что-нибудь достаточно крупное – вроде вражеского ангара, или гадая, сколько времени нужно мятежникам, чтобы восстановить свой центр связи.
К несчастью, основная часть поля битвы осталась позади него, на громадных просторах карьера. Карьер имел в диаметре десять километров и формой походил на осьминога. Огромную центральную впадину окружали длинные извилистые каньоны, уходящие за пределы видимости. В стенах зияли входы в пещеры, в том числе достаточно широкие, чтобы пропустить крупную транспортную технику. С того места, где стоял Спартанец, нижнюю часть карьера не было видно. Сгущалась пелена тумана, куда ныряли и откуда выныривали разведчики, которые сбрасывали свои взводы или стреляли по вражеским позициям.
По всей вероятности, транспорт мятежников спрятан где-то на дне карьера, и Кроутеру нужно убедиться, что вражеские корабли будут обезврежены, прежде чем смогут взлететь и поднять тревогу. Джону не хотелось доверять такую задачу кому-либо – и меньше всего полковнику, – но выбора у него не было. По служебной дороге к вершине электромагнитной катапульты ползла на гусеницах колонна «цивет», чьи грузовые контейнеры были нагружены пехотой в герметичной броне, тяжелым оружием и оборудованием для починки поврежденного центра связи.
Сверху пронеслись разведчики «Призрачного звена», изрыгая потоки тридцатимиллиметровых снарядов из подфюзеляжных турелей и сбрасывая уводовцев в черной броне из десантных отсеков. Огонь почти сошел на нет, когда противник укрылся, и Джон, поддав тяги на двигатели, одним прыжком преодолел последние сто метров до десяти затянутых туманом доков.
Каждая постройка имела два метра в высоту, ее размеры не уступали размерам десантного корабля «Пеликан». Вдоль платформ пролегали заледенелые рельсы – направляющие дорожки для огромного эстакадного крана, стоявшего примерно на полпути к подножию электромагнитной катапульты. С полдюжины десантников УВОД уже заняли укрытие в капсульных траншеях, вставая на цыпочки и поднимая оружие над головой для ответного огня.
Спрыгнув в незанятую траншею почти посередине их цепи, Джон увидел, как от разведчиков в сторону колонны «цивет» со вспышкой устремились ракеты M28 «Крикун». Склон взорвался гейзерами, небо затянула пелена пара; затем в туман снизу влетело несколько желтых полос, нацеленных на атакующих разведчиков. Внутри облака расцвел оранжевый шар, начавший медленно снижаться за возвышенностью.
– Мы – всё, – произнес по каналу Альфы Ньето. – По нам ведут сосредоточенный огонь, одной птичке каюк. Теперь вы одни, Альфа.
– Вас понял, – сипло ответил капитан Зелос Кювье, командир роты Альфа. – Спасибо, что подкинули, «Призрак». Дальше мы сами справимся.
Джон не был в этом уверен. При вновь набирающем силу вражеском огне, полившемся с трех сторон, ему и без тактической карты было ясно: рота практически окружена. Высунув голову, чтобы проверить центр связи, он разглядел лишь призрачную полоску «цивет», по-прежнему ползших сквозь туман к вершине. Казалось, будто их число сократилось почти вдвое, но оставалось еще минимум семь машин – достаточно, чтобы везти ремонтную бригаду и тяжеловооруженный взвод для ее защиты.
Датчик движения предупредил Джона о пяти дружественных контактах, входящих в траншею позади него, – остальной Синий отряд в сопровождении Эйвери Джонсона и лейтенанта Хэмм. Пригнувшись за покрытой льдом стальной полукапсулой, нависавшей сбоку от дока последние сто лет, Спартанец двинулся к ним навстречу.
Первой шла лейтенант Хэмм. Не сочтя нужным пригнуться – ее шлем не доставал до верха полукапсулы полметра, – она приблизилась и ткнула пальцем в нагрудник Джона:
– Ты не подчинился моему приказу.
– Простите, мэм, – сказал Джон. – К тому моменту, когда я понял, что вы сказали, я уже покинул десантный отсек.
– Потому что не дождался разрешения.
– Спартанцы обучены проявлять инициативу.
Пока Джон говорил, позади Хэмм встали Фред с Келли, нависая над ней и в изумлении переводя взгляд со Спартанца на офицера и обратно. Линда не спускала глаз с колонны «цивет» – делала вид, что не слушает.
– Естественно, я предположил, что уводовцы тоже.
– Миленько. – Хэмм, схватив Джона за верхний край нагрудника, потянула его вниз в попытке сравнять их рост. – Если позволю тебе остаться в моем взводе, ты научишься выполнять приказы. А до этого будешь жить от одной дерьмодрайки до другой. Это ясно, Спартанец?
– Да, мэм. – Прежде Джон не слыхал такого слова, но подозревал, что оно связано с полировкой снаряжения несогласованным средством. Он оглянулся на электромагнитную катапульту. – Как насчет предложения?
– Как насчет доклада? – почти взбешенно поинтересовался Джонсон. – При воссоединении с командиром своего взвода доклад идет в первую очередь. Или в Спартанской школе не учат боевым уставам?
– Учат.
Джон не стал указывать на то, что Хэмм не дала ему возможности доложить, поскольку был почти уверен, что Джонсон это уже понял: сержант слыл мастером убеждать офицеров, будто предложенный им способ – их собственная идея. Указав на затянутый туманом склон и на вершину катапульты, Спартанец разъяснил обстановку:
– Мэм, на вершину горы, к отключенному центру связи, движется колонна из семи гусеничных «цивет». Они везут ремонтное оборудование, по меньшей мере взвод прикрытия и тяжелое оружие, включая как минимум одну ракетную залповую установку.
– Ту, что подбила «Призрачную звезду»? – Хэмм откинула голову, высматривая колонну. – Что ж, дело швах. Они уже на полпути.
– Да, мэм, – сказал Джон. – Мы должны их остановить.
– Однозначно. – Хэмм отвернулась и опустила голову – похоже, заговорила по другому каналу. – Аскот отказалась атаковать на бреющем. Разведчики отстрелялись всеми «Крикунами», и она не хочет рисковать потерей еще одного корабля. Ракетные установки на «циветах» – это серьезно.
– Значит, трудный путь, – вздохнул Джонсон.
Хэмм пожала плечами:
– Вы знаете поговорку: пехота – королева поля боя.
Почти каждый солдат, прошедший пехотную школу за последние пять веков, понимал этот намек. В шахматах королева – самая универсальная фигура, а в войне эта роль закреплена за пехотой. Хэмм осмотрела склон горы, пытаясь понять, есть ли у ее взвода шанс выжить в бою с находящейся выше колонной, под обстрелом с обоих флангов.
Ответ, конечно же, был резко отрицательным.
Ее лицевой щиток повернулся к Синим. Джон был абсолютно уверен, что лейтенант думает об их способностях и гадает, сможет ли эта четверка сделать то, что невозможно для взвода УВОД, с десятикратным превосходством в личном составе.
Джон знал, что они смогут, и уже решил вызваться добровольцем, как вдруг над головами прокатился шквал из ледяной крошки и тумана. На датчике движения появились три дружественных сигнала на расстоянии двадцати пяти метров, движущиеся к ним пешим ходом от эстакадного крана.
– Прикрывающий огонь! – скомандовал Джон.
Синий отряд встал в полный рост и принялся стрелять по склону выше своих четкими очередями по три патрона, целясь в ближайшие дульные вспышки. Вражеский огонь сходил на нет по мере увеличения числа жертв, но выжившие как будто не осознавали, с какой быстротой их косят, и не покидали позиции.
Определенно нерегулярные бойцы, к тому же не слишком хорошо обученные.
Шедший впереди получил попадание в плечо, рухнул лицом вниз и заскользил по льду, но затем привстал на колено. Спутники подошли к нему и взяли под руки, после чего продолжили движение по прямой. Еще несколько шагов – и они достаточно приблизились к траншее, закрыв Синей команде сектор огня.
– Сорокамиллиметровыми, – распорядился Джон. – Навесом.
Синие направили в небо свои MA5B и начали стрелять гранатами из подствольников. В условиях слабой гравитации траектории были такими высокими, что снаряды исчезли в темном небе Сеобы. Миг спустя они появились снова – будто темный град медленно падал на вражеские позиции.
Мятежники прекратили огонь и вытянули шеи, пытаясь понять, окажутся ли они в радиусе поражения. Почти половина из них вскочили и попытались найти укрытие получше, но были немедленно перебиты взводом УВОД, занявшим позиции на эстакадном кране.
Трое своих добрались до дока и спрыгнули под прикрытие капсулы, и раненый обессиленно рухнул, стоило его ботинкам коснуться льда. Один из его товарищей опустился на колени рядом, достал из набедренного подсумка ремонтный набор и приступил к латанию дыры в броне. Настоящая первая помощь могла быть оказана только после помещения раненого в герметичные условия, но космическая штурм-броня была крепка. Пробивая ее, почти всю кинетическую энергию терял даже бронебойный снаряд, поэтому рана с большой долей вероятности не была серьезной.
Второй направился к Хэмм. На его броне отсутствовали знаки отличия: было бы глупо помогать снайперам в поиске важных целей. На нагруднике виднелось имя «Кювье».
Капитан роты.
Кювье остановился перед Джоном и Хэмм. Никто не отдал честь, но Хэмм чуть выпрямилась. Будь один из Спартанцев на стороне врага и гляди он через прицел, такого пустякового изменения позы хватило бы, чтобы снести капитану голову.
– Хорошая работа, лейтенант, – произнес Кювье по каналу первого взвода. – Мне понравилась ваша инициатива.
– Сэр? – спросила Хэмм.
– Отправка Спартанцев, – пояснил Кювье. – Великолепный ход. Вы спасли многих уводовцев. Возможно, всю операцию.
Хэмм чуть повернула голову к Джону, но, прежде чем она успела правдиво изложить факты, вмешался Эйвери Джонсон:
– Это было поспешное решение, сэр. Не вините лейтенанта Хэмм за фальшстарт. Это все я.
– Фальшстарт, сержант?
– Неспособность подтвердить порядок развертывания. Едва все пришло в движение, я всполошился и…
Кювье лишь отмахнулся:
– Не было времени. – Он повернулся к Хэмм. – К тому моменту как он изложил бы план, было бы поздно пустить его в ход.
– Благодарю, капитан. – Тон Хэмм был напряженным. – Ценю ваше понимание.
– Однако пусть это останется между нами. – Кювье повернул свой лицевой щиток к Джонсону, затем к Фреду, Келли, Линде и, наконец, к Джону. – Полковник не особый любитель спонтанности в боевых действиях. Я не хочу, чтобы он наказал лейтенанта Хэмм за то, что она выполнила свою работу. Ясно?
Когда все ответили утвердительно, Кювье посмотрел на склон горы, в направлении колонны «цивет».
– Я прослушал вашу беседу с капитаном Аскот, – сказал он. – Итак, что от меня нужно, чтобы остановить эту ремонтную бригаду без поддержки разведчиков?
Хэмм глянула на Джона и его отряд:
– Только ваше благословение, сэр.
– Даю его, – ответил Кювье и повернулся к Спартанцам. – Скажите, что вы задумали.
– Нужно не дать «циветам» доехать до центра связи, и сейчас Спартанцы – самое быстрое, что у нас есть, – сказала Хэмм. – Предлагаю послать их к вершине электромагнитной катапульты.
Кювье, как и Джон ранее, тщательно рассмотрел покрытую коркой льда трубу, тянувшуюся вверх по склону. Она имела в диаметре три метра и была достаточно крупна, чтобы вместить Спартанцев и любое снаряжение, необходимое для разрушения центра связи и нападения на колонну. Но за последний век несколько опорных башен, лишенных обслуживания, обрушились, а свисавшие из-под некоторых индукционных катушек сосульки говорили о том, что разошлось с полдюжины сварных швов.
Больше всего тревожил миниатюрный ледник, выпирающий из загрузочного затвора. Имея в длине двадцать метров и в толщине десять, он выполз из перекошенного люка и образовал холм размером с небольшой дом. Судя по тому, как сильно люк выгибался вверх, нижняя часть трубы была заполнена льдом, копившимся на протяжении ста лет.
Кювье одобрительно кивнул:
– Превосходный план, лейтенант. Противник такого не будет ждать.
– Потому что до него нипочем не добраться! – возразил Джонсон. – Даже отсюда видно, что труба заполнена льдом.
– Наполовину, – поправил Джон.
После успеха Синего отряда в уничтожении бункеров он был рад возможности доказать, сколь важными для успеха операции «Тихая буря» являются его Спартанцы. Если они достигнут вершины вовремя, чтобы обезвредить центр связи и ликвидировать колонну, даже полковнику Кроутеру придется признать, что в бою Спартанцы должны идти впереди, а не в тылу.
Джон повернулся к Кювье.
– Синий отряд готов, – сказал он. – Нам понадобится пара огнеметов и термитная паста для устранения препятствий.
– И C-семь, – добавил Фред. Пенная взрывчатка хорошо подходила для применения в вакууме. – Как можно больше.

Глава 9

Девятый век Восстановления 
34-й цикл, 16 единиц (по боевому календарю Ковенанта) 
Флот Неуклонного Послушания, штурмовой носитель «Праведная ярость» 
Низкая полярная орбита, планета Э’гини, система Илла 
С виду это был жестокий способ направить недостойных на Путь забвения – огненный дождь, поглощающий все, к чему прикасался, сжигающий кости, испаряющий камни и превращающий землю в стекло. И все же столь прекрасной была бомбардировка, столь величественно белые копья расцветали в сердцах кочевых поселений и столь совершенно расходились алые кольца по пятнам зеленых пастбищ, что Низат ‘Квароси не мог отвести глаз. Он стоял во главе флота Неуклонного Послушания, и эта ужасная красота была творением его рук.
Истребление презренных людей являлось его даром богам Ковенанта, тем подношением, которое он считал достойным, чтобы однажды присоединиться к древним Предтечам в их божественном запределье. Отвернуться от восхитительных плодов его орудий – все равно что отринуть само Великое Странствие, назваться изменником своего народа и своей веры.
А этого он никогда не допустит, невзирая на растущую внутри тьму. Для воина сангхейли важнее всего держать слово, и когда ему даровали титул командующего флотом Неуклонного Послушания, он дал обет исполнять волю пророков, как свою собственную.
Удар закончился, оставив после себя лишь белый сияющий круг размером с ладонь Низата. Сангхейли одобрительно кивнул и повернулся к хрупкой фигуре, плавающей в антигравитационном кресле рядом с ним. Со змеевидной шеей и щетинистыми кожаными складками, свисающими с подбородка, сан’шайуум в глазах многих сангхейли выглядел на редкость слабым; но Низат был осторожен и обращался к нему с почтением.
– Последняя деревня на этом меридиане, святейшество. Я прикажу перейти к следующему.
Сан’шайуум, младший министр изучения артефактов, махнул трехпалой рукой.
– Да-да, командующий, как хотите. – Младший министр, которого Низат часто про себя называл просто Обозревателем, наклонил кресло вперед, чтобы посмотреть в купол. – Как думаете, долго еще?
– Не слишком долго, – ответил Низат. – Э’гини малонаселен. На всем мире чуть больше ста тысяч поселений.
– Сто тысяч? – ахнул Обозреватель. – И сколько мы уже уничтожили?
Низат сверился с информационным планшетом, встроенным в запястье его корабельной брони:
– Это сорок семь тысяч девятьсот двенадцатое.
Голова сан’шайуум наклонилась вперед.
– Всего-навсего? С таким темпом мы задержимся здесь еще на полный цикл.
Низат постарался скрыть отвращение. Подобно большинству сан’шайуум, сопровождавших боевые флоты Ковенанта, младший министр был церемониальным должностным лицом, а не военачальником. К этому стоило добавить явную неподготовленность Обозревателя к участию в суровой операции по очистке планеты.
– Если младший министр утомился, ему можно смело возвращаться в свои покои. Оставаться здесь нет необходимости.
Обозреватель вскинул голову:
– Нет необходимости, командующий? Может быть, вы решили, что иерархи требуют от нас только уничтожать людей?
– Вовсе нет, святейшество, – сказал Низат. – Истребление должно освящаться, это мне известно. Но я не знал, что вам надлежит наблюдать за всей операцией лично.
– Что за вздор, – едко произнес Обозреватель. – Это было бы невозможно даже для сан’шайуум.
– Тогда… – Низат осекся. Он едва не сказал: «Боюсь, я не понимаю», но это было бы неправильно. Он не боялся, а лгать сан’шайуум не следовало, даже такому посредственному, как Обозреватель. – Прошу прощения. Я не понимаю.
– Это вопрос засвидетельствования. – Взгляд Обозревателя стал далеким, и сан’шайуум слегка выпрямил длинную шею. – Иерархи должны знать, что люди платят за свои прегрешения, а от меня требуется доложить, как они при этом страдают.
– А-а… Теперь понятно.
И это было правдой. В полученных Низатом инструкциях ничего не говорилось о том, что нужно причинять людям страдания. Он должен лишь убивать их как можно быстрее, изучать их миры, захватывать те, на которых обнаружены реликвии Предтеч, – и делать непригодными для жизни все прочие.
Сан’шайуум были расой политиков, боровшихся за общественное положение так же, как сангхейли сражались за честь, и потому было очевидно, что Обозреватель намерен снискать благосклонность иерархов, описав в деталях мучительную смерть людей под плазменными лучами флота Неуклонного Послушания. Для Низата это ровным счетом ничего не значило, но доклады только укрепили бы его репутацию среди пророков, начальствующих над ним и Обозревателем, поэтому отягчать жизнь младшего министра сверх положенного не было причины.
– Но, если позволите, святейшество, уничтожение поселений – дело совершенно рутинное. Вероятно, ничего интересного не случится, пока вы занимаетесь другими делами, а если и случится, я, разумеется, немедленно пошлю за вами.
Обозреватель раздумывал над предложением лишь секунду, после чего наклонил голову:
– Как хотите, командир флота. Но два цикла – слишком долго, чтобы провести их у грязной дыры вроде этой. Вы можете как-нибудь побыстрее выполнить свою работу?
Низат поколебался, поскольку уже размышлял над этим вопросом ранее и пришел к выводу, что может. Увы, для стерилизации планеты метод был не столь тщательным, как плазменная бомбардировка, а если он и удастся, то окажется более суровым. Он не горел желанием это опробовать, но младший министр задал прямой вопрос, а солгать было бы богохульством.
– Вы не услышали меня, командующий?
– Услышал, – отозвался Низат. – Я замешкался, поскольку прежде такая тактика не использовалась. Впрочем, этот мир настолько примитивен, что здесь она может сработать.
– Надеюсь, вы не считаете, что я должен догадаться.
– Вовсе нет, – сказал Низат. – Но есть риск.
– Разве мы не на войне? Риск есть всегда, даже в сражениях с людьми.
– В таком случае ваше наставление будет очень ценно, – произнес Низат. – Э’гини уникален в двух отношениях, и это может послужить нашей цели. Во-первых, на экваторе есть массивный щитовой вулкан. Даже с орбиты видно, как он выбрасывает пепел и пар.
– Плазменная бомбардировка может спровоцировать его извержение, – подумав, сказал Обозреватель. – Но хватит ли этого?
– На любой другой планете – нет, – ответил Низат. – Но на этой имеется только один космопорт, который уже остеклован.
– Значит, никакой эвакуации, если вулкан извергнется.
– Для этого потребуется спасательный флот не менее чем в тысячу крупных транспортников, – объяснил Низат. – И какова вероятность его появления, когда поблизости от планеты находится флот Неуклонного Послушания?
– Не выше нуля, – согласился Обозреватель. – Но даже извергающийся щитовой вулкан накроет лишь малую часть планеты. Он не уничтожит все.
– Сразу не уничтожит. Но когда в небе окажется достаточно пепла? – Низат подождал, пока глаза Обозревателя расширятся, и добавил: – Это будет медленная и мучительная смерть, святейшество.
Младший министр покачал головой:
– Идеально.
– Но не наверняка, – предостерег Низат. Ему была противна перспектива обречь многих на медленную и мучительную смерть, даже если того хотел Обозреватель. – Пепла может оказаться недостаточно, чтобы охладить планету, а люди в высшей степени находчивы.
– Это не важно. – Обозреватель пренебрежительно взмахнул пальцами. – Даже если они выживут, куда им деться? Когда мы вернемся…
Сан’шайуум прервала предупреждающая дробь жвал в отсеке планирования, и Низат, повернувшись, увидел своего управителя, ведущего к обзорному куполу воина в штурмовой броне цвета индиго. У сангхейли застыла кровь в жилах, поскольку такая броня была униформой Безмолвных Теней – основной поисково-ударной боевой группы, посылаемой иерархами, когда они желали убрать высокопоставленного командира. В отличие от многих воинов, представавших перед командующим флотом, Тень не снял шлем, поскольку устав запрещал ему показывать лицо начальнику, которого однажды, возможно, пришлось бы убить.
К счастью, Тень так и оставил свой плазменный меч в ножнах. Обеими руками он держал диск толщиной почти со свою руку. Низат предположил, что это диковинный артефакт Предтеч – добыча таких реликвий являлась одной из задач ковенантов. Но стоило воину подойти ближе, как Низат разглядел кнопки управления и линзы из примитивного силиката и понял, что это человеческое изделие.
Глянув на управителя, Низат указал на устройство и властно спросил:
– Зачем ты допустил появление этой мерзости в моем присутствии?
Управитель, молодой сангхейли по имени Там ‘Лакоси, остановился в трех шагах от командующего. Как и все воины сангхейли, он обладал внушительной фигурой и стреловидной головой, глазами-бусинами и пастью с четырьмя жвалами, усаженными мелкими кривыми клыками. Надетая вместо брони безрукавная накидка подчеркивала рельефность мускулатуры. Длинные жилистые руки оканчивались четырьмя пальцами, а сильные скакательные суставы мощных ног обеспечивали упругость пальцеходящей поступи.
‘Лакоси коснулся лба пальцами.
– Командующий флотом, все скоро прояснится. А до тех пор я прошу вашего терпения.
– Что ж, ладно, потерплю.
– Я буду краток. – ‘Лакоси указал на Безмолвную Тень рядом с собой. – Первый клинок Тел ‘Затулай обнаружил мерзость на мире, который люди называют Амасой, в их секторе Гренади.
Амаса, которую на флоте Неуклонного Послушания называли Алай’осо, была десятой в очереди планетой, подлежащей нападению, поэтому Низату было известно, что отряду ‘Затулая надлежало побывать там и разузнать о ее средствах защиты. Что еще важнее, патрулю поручалось выяснить, не был ли этот мир когда-то населен святыми Предтечами, которые до своего вознесения в божественность правили всей Галактикой.
Низат щелкнул жвалами, сдвинув их горизонтально, – дал понять, что знает о таком мире, и ‘Лакоси продолжил объяснение:
– Устройство было намеренно оставлено перед разведотрядом ‘Затулая.
– Намеренно? – повторил Обозреватель. Подплыв в кресле к ‘Затулаю, он наклонился вперед, чтобы его лицо оказалось на расстоянии пальца от красного лицевого щитка воина. – Первый клинок Безмолвной Тени дал себя увидеть? На планете, еще не подвергшейся атаке?
‘Затулай посмотрел на Обозревателя, ничего не сказав. На пять долгих вдохов и выдохов Низат задумался, не слишком труслив ли воин, чтобы говорить напрямую с сан’шайуум, или он настолько глуп, чтобы верить, будто ему нужно разрешение командующего флотом на ответ младшему министру.
Затем ‘Затулай ответил, и Низат понял, что не угадал.
– Все верно, святейшество. – В тоне первого клинка было ровно столько неприязни, сколько нужно, чтобы показать: недооценка его полевых навыков одним из слушателей не обрадовала сангхейли. – Я допустил ошибку.
Вокруг глаз Обозревателя появились красные круги, и сан’шайуум, скривив губы, повернулся к Низату, всем видом выражая ожидание, что с провинившимся разберутся со всей строгостью. Но Низат внезапно проникся симпатией к Тени, да и первые клинки были слишком ценны, чтобы становиться жертвами капризов таких, как младший министр.
Низат безразлично отмахнулся:
– Волноваться не о чем, святейшество. Неверные отнюдь не слабоумны. Они уже догадались, что мы собираемся атаковать Алай’осо.
– Меня это не волнует, – прошипел Обозреватель.
– Рад, что мы пришли к согласию. – Низат повернулся к ‘Затулаю. – Вы удостоверились, что это устройство не ловушка?
Первый клинок качнул головой вверх и вправо в знак подтверждения.
– Мы схватили курьера и заставили продемонстрировать работу устройства, прежде чем убили. Никому из нас оно не повредило.
– Замечательно, – сказал Низат. – Тогда скажите, почему эта вещь стоит моего внимания?
– Она содержит сообщение от группы людей, желающих помочь нам.
– Уловка! – встрял Обозреватель. – С чего бы людям уничтожать свою собственную расу?
– Пусть обо всем скажет сообщение. Оно… сложное. – ‘Затулай положил диск на письменный стол Низата и спросил: – Вы понимаете человеческий язык, командующий?
– Тот, который они называют английским, и пару других, – подтвердил Низат. – Этих языков очень много.
– Английский – их общий язык, как у нас – сангхейлийский, – заверил ‘Затулай. – Сообщение – на нем.
– А я как пойму? – спросил Обозреватель.
– Вы не уделили внимания моему указу о том, чтобы викарии флота выучили язык наших врагов? – Низат не стал сдерживаться, поскольку всегда считал младшего министра скорее амбициозной, нежели решительной личностью, и пример ‘Затулая побудил его самого выказать неодобрение. – Как же так?
Бородки Обозревателя покраснели.
– Моего внимания требовали другие обязанности.
– Разумеется. ‘Лакоси принесет вам диск-переводчик. – Низат добавил к сказанному жест рукой, дав управителю понять, что торопиться с возвращением не нужно. Командующий хотел оценить сообщение сам, прежде чем выслушать совет младшего министра. Он повернулся к ‘Затулаю. – Давайте приступим.
– Прежде чем я буду готов? – возмутился Обозреватель.
– Уверен, мы прослушаем его еще не раз.
Едва Низат произнес это, ‘Затулай коснулся кнопки. Над стеклянными линзами возникло голографическое изображение человеческой головы. Как и почти все человеческие головы, эта была весьма неприглядной: худое лицо со странно расположенными кожными складками и крохотный овальный рот, находящийся под чересчур тонким для своей длины носом.
Голова, по всей вероятности, принадлежала мужчине, хотя Низат не был уверен в этом. На подбородке, губах и щеках отсутствовали волосы, что обычно являлось чертой женщин. Но волосы на макушке были так коротки, что их, можно сказать, вообще не было, а Низату говорили, что женщины людей редко бывают лысыми.
Едва ли это имело значение. Люди, совсем как унггои, не имели четких половых ролей. Низат даже слышал, что мужчины часто ведут семейную жизнь, а женщины сражаются, как пешие солдаты. Неудивительно, что иерархи сочли человечество расой, не достойной Великого Странствия. При такой беспорядочной организации общества они привнесли бы в Ковенант только хаос.
Окончательно оформившись, лицо на голограмме заговорило.
– Приветствую. – Голос был глубоким и хриплым. Эта черта отождествлялась у Низата с большим размером и, соответственно, с мужественностью. – Я генерал Харпер Гарвин из Объединенного повстанческого фронта, и у меня есть предложение для руководства Ковенанта.
Космическое Командование Объединенных Наций, против которого вы сейчас ведете войну, представляет собой обширную колониальную империю, угнетающую сотни миров…
Низат жестом попросил ‘Затулая поставить запись на паузу и спросил:
– Что значит слово «колониальная»?
– Что эти миры управляются военными, – пояснил ‘Затулай. Будучи офицером Безмолвной Тени, он провел множество циклов на человеческих мирах и теперь понимал их обычаи намного лучше Низата. – Иногда ее называют Колониальным военным управлением, а иногда – Космическим Командованием Объединенных Наций. Не знаю точно, в чем разница, но это не важно. Корабли обеих групп все равно что плоть пойманных кейфров  под нашими ножами.
– И что же, люди не желают, чтобы ими правили их собственные военные?
‘Затулай наклонил голову вперед и влево, выражая отрицание.
– Все очень странно, командующий флотом, – ответил он. – Но многие люди видят в таком колониальном администрировании порабощение.
– Согласен, – произнес Обозреватель. ‘Лакоси еще не вернулся с диском-переводчиком, так что младший министр реагировал лишь на короткие реплики Низата и ‘Затулая. – Должно быть, их мирами правят их пророки.
‘Затулай повернул свой лицевой щиток к младшему министру и на некоторое время застыл в этой позе, затем он решил заговорить.
– У неверных слишком много религий, чтобы ими правила одна из них. Огромное число людей вообще не исповедуют никакой религии.
– Вот поэтому иерархи и считают их расу недостойной Великого Странствия, – заявил Обозреватель. – Будет отлично, если вы запомните это, первый клинок.
– И я помню, святейшество, – ответил ‘Затулай. – Моя вера – опора моего послушания.
Низат заподозрил, что сказанное могло значить: лишь вера ‘Затулая в Великое Странствие не позволяет ему свернуть младшему министру змеиную шею. Временами Низат сам подумывал о таком убийственном святотатстве, но сейчас не время для крамольных мыслей. Он жестом попросил ‘Затулая продолжать, и первый клинок снова коснулся устройства.
– …жаждущих дышать свободно, – продолжила голова Гарвина. – На многих из этих миров отчаявшиеся группы борцов сопротивления объединились в повстанческие армии, полные решимости скинуть ярмо империализма.
Низат решил не вдаваться в значение слова «империализм». Оно явно связано с притеснением, но какое ему дело до угнетения людей? Вскоре он убьет их, и они все станут свободными.
Едва появившаяся мысль превратилась в укол совести, да еще какой – будто кинжал вонзился в одно из его сердец. Отстранившись от боли, Низат вновь сосредоточил внимание на голограмме.
– …предлагаем союз с Ковенантом, – продолжал Гарвин. – И в доказательство нашей ценности в этой сделке мы преподносим вам информацию. Не так давно вы при загадочных обстоятельствах потеряли корабль около Неферопа. Он был уничтожен тем же отрядом, что совершил подобное с вашим кораблем у Хи Кита четыре несколькими месяцами ранее.
У Низата разгорелся интерес. Вместо головы генерала Гарвина возникла гуманоидная фигура в громоздкой броне. Сражение около мира людей, называемого Хи Кита IV, было предметом бурных дискуссий у его штабных офицеров. Донесение, отправленное во время передышки в битве, выражало уверенность капитана «Безжалостного» в том, что после первого яростного столкновения его корабль одержит победу и отойдет для ремонтных работ к Чжойсту – снабженческому миру и плацдарму, находящемуся близ границы человеческого космоса, когда-то бывшему домом для десяти древних городов Предтеч.
Однако «Безжалостный» так и не вернулся, а «Лучезарная стрела» у Неферопа попросту исчезла. Если предатели среди людей желают рассказать Низату, что случилось с двумя кораблями Ковенанта, он определенно рад их выслушать. Даже позволит поверить, будто это спасет их собственные миры…
Голографическое изображение бронированной фигуры медленно развернулось, давая возможность Низату и другим разглядеть ее во всех ракурсах, после чего продолжилась речь Гарвина:
– Это солдат элитных специальных сил, называемых Спартанцами. Все, что касается Спартанцев, – их происхождение, способности, численность – засекречено по высшему разряду, так что нам известно о них немногое. Однако мы знаем, что это они ответственны за случившееся с вашими кораблями у Неферопа и Хи Кита четыре. И они собираются проделать то же самое у Бико – со всем флотом Ковенанта.
Спартанец исчез, вернулась голова Гарвина.
– Если хотите знать больше, мы будем ждать вас в заброшенном ледяном карьере на третьей луне Бико, Сеобе. Пошлите кого-нибудь, кто сможет заключить сделку. У нас есть небольшой проект, и нам бы пригодилась ваша помощь.
Изображение исчезло. Низат стал машинально разжимать и сжимать жвалы. Спустя несколько секунд он произнес:
– Не уверен, что понял.
– Поняли что? – вскинулся Обозреватель. – Надо было заставить вас дождаться диска-переводчика.
Искоса глянув на него, Низат ответил:
– Не вам принимать такие решения.
Обозреватель причмокнул губами, но Низат проигнорировал его негодующий жест и повернулся к ‘Затулаю:
– Этот предатель, генерал Гарвин, он что, действительно рассчитывает на нашу услугу?
– Полагаю, он рассчитывает заключить сделку, – сказал ‘Затулай. – Предупредив нас о Спартанцах, надеется, что мы сочтем себя обязанными предоставить нечто взамен.
– Нечто помимо нашей благосклонности? – спросил Низат.
‘Затулай опустил ладони в жесте недоумения.
– В этом все люди, – сказал он. – Они не понимают естественного закона силы.
– Нет, тут что-то еще, – заговорил Обозреватель. – Вы его недооцениваете… этого генерала Гарвина.
‘Затулай наклонил голову вбок, выражая раздражение, и Низат подумал, что младший министр вконец осмелел в своем высокомерии. Как он может знать, о чем думают люди, когда даже не понимает их слов?
– Святейшество, – сказал Низат, – первый клинок ‘Затулай провел множество циклов, укрываясь на человеческих мирах, познавая их порядки и изучая слабости. Он знает, как работает мышление людей.
– А я знаю искусство интриг, – парировал Обозреватель. – Генерал Гарвин прибег к классической уловке, попросив одно, тогда как на самом деле ему нужно другое.
Низат нашел это сомнительным.
– Он заботится о выживании своей фракции и ради этого готов предать собственную расу. Так поступают трусы.
– И все же он счел нужным показать нам бронированного солдата, – сказал Обозреватель. – Это же один из Спартанцев, упомянутых первым клинком?
– Да. – Низат не знал, к чему клонит Обозреватель, но младший министр был прав: никто не понимает искусства интриг лучше, чем сан’шайуум. – Вы считаете это важным, святейшество?
– В переговорах важно все, – ответил Обозреватель. – Первый клинок ‘Затулай сказал, что генерал Гарвин предупредил вас о Спартанцах. Должен ли я считать, что они опасны?
– Так он утверждает. – Низат был вынужден изменить свое мнение о младшем министре: сан’шайуум оказался намного хитрее. – Генерал Гарвин сказал, что Спартанцы уничтожили наши корабли около Челавы и Нески – планет, которые они называют Хи Кита четыре и Неферопом.
Обозреватель выпучил глаза:
– Это правда?
Низат ответил не сразу, задумавшись, могли ли его корабли быть уничтожены более традиционным способом – возможно, из засады и достаточно быстро, чтобы не успели сообщить о случившемся. Он решил, что нет. Будь у людей корабли, способные на такое, их не стали бы держать в стороне от битв.
Наконец Низат произнес:
– Это кажется наиболее вероятным объяснением.
– Люди против кораблей? – Обозреватель не верил ушам. – Как такое возможно?
– Прокрасться на борт, заложить бомбу, – сказал ‘Затулай. – Так поступила бы Безмолвная Тень.
– Опасно, но выполнимо, – рассудил Низат. – Однако против целого флота?
Поразмыслив, ‘Затулай сказал:
– Безмолвная Тень на такое не решилась бы. Справиться с целым флотом попросту нереально. Слишком многое может пойти не так.
– Флот? – спросил Обозреватель. – Что еще за разговор о флоте?
– Генерал Гарвин говорит, что Спартанцы будут поджидать нас на человеческом мире Бико.
– Бико? Не знаю такого.
– Мы называем его Бородан, – пояснил Низат. – Но название не так важно, как то, что, по словам генерала Гарвина, намереваются сделать Спартанцы: атаковать флот Неуклонного Послушания.
– А-а… – Обозреватель успокоился и откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы перед подбородком. – Теперь понял.
Низат глянул на ‘Затулая, но первый клинок не подал виду, что тоже понял, так что они вместе стали ждать, когда младший министр их просветит.
Наконец Обозреватель опустил руки.
– Генерал Гарвин пытается манипулировать. Ему нужно, чтобы вы убили Спартанцев, поэтому он заявил, что они представляют угрозу флоту.
– Логичная мотивация, – отметил Низат.
– Да, если он говорит правду, – сказал ‘Затулай. – Но взять на абордаж целый флот? Они, наверное, спятили.
– Прежде у них получилось, дважды, – возразил Низат. – Возможно, они испытали новое устройство – индивидуальную маскировку или совершенное оружие – и теперь готовы применить его в крупном масштабе.
‘Затулай отвесил небольшой поклон:
– Об этом я не подумал.
– Это лишь вероятность, – предупредил Низат. – Но мы должны учесть ее. Вы соберете каи ’д  из лучших воинов флота для охоты на Спартанцев, после чего отправитесь на третью луну – Сеобу – и узнаете, чем способны помочь генерал Гарвин и его сообщники.
– А когда я поговорю с ними?
Зная, что его ответ будет зависеть больше от доктрины, нежели от стратегии, Низат повернулся к младшему министру.
– Помните, что я показывал вам по келгуиду ? – Низат имел в виду голографическую звездную карту, созданную на основе технологии, воспроизведенной из реликта Предтеч. – Важно иметь передовую оперативную базу, чтобы ускорить наше наступление.
Обозреватель кивнул.
– Разумеется, – произнес он. – Вы считаете, что Бородан подойдет?
– Да, если нам удастся взять его без продолжительного боя, – ответил Низат. – И если генерал Гарвин хочет встретить наших представителей по причине, о которой я думаю, тогда есть шанс, что база у нас будет.
– И правда, – согласился Обозреватель. Он повернулся к ‘Затулаю. – Судьба генерала Гарвина и его сообщников в ваших руках. Щадите их ровно столько времени, сколько нужно для нашего дела.
– Как прикажете, – сказал ‘Затулай. – А когда нужда отпадет?
– Они люди, – сказал Обозреватель. – Вы знаете, как поступать с людьми.

Глава 10

18 марта 2526 г., 14:56 (по военному календарю) 
Пусковые доки, ледяной карьер Сеобы 
Луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
Битва в ледяном карьере Сеобы переросла в сюрреалистический балет света и призраков: куда ни посмотри, везде мигают дульные вспышки, а в тумане прячутся дымчатые силуэты. Кратеры от выстрелов тяжелого оружия расцветали поблизости и вдалеке, а по каналам связи пронзительные крики, отдававшиеся в шлеме Джона, сообщали о потерях. Трассирующие в вакууме снаряды проносились мимо, вышибая искры из электромагнитной катапульты столетней давности и оставляя вмятины размером с большой палец в гигантской разгонной трубе, по которой Синему отряду предстояло подниматься пять километров. Если все пойдет как по маслу, Спартанцы достигнут вершины горы на десять минут раньше колонны мятежников и взорвут центр связи прежде, чем тот будет отремонтирован.
После чего они обрушат на врагов адский ливень.
Преодолев вместе с тремя товарищами последние десять метров пути к основанию обветшалой электромагнитной катапульты, Джон опустился на колено у покрытого льдом опорного столба. Массивный корпус старого эстакадного крана остался в пятнадцати метрах позади, блокируя бо́льшую часть огня с вражеских позиций, окружавших верфь. Но от разгонной трубы по направлению к горе открывался узкий сектор открытой местности. Они не заметили, чтобы через эту зону пролетел хоть один снаряд, но Джон все же дал Линде-058 знак следить за ней. В Синем отряде Линда была лучшим стрелком и, даже вооруженная штурмовой винтовкой MA5B вместо привычной снайперской 99-й серии, оставалась невероятно меткой.
Келли-087 присела рядом с Джоном под разгонной трубой и взяла под наблюдение дальнюю часть котлована, в то время как Фред-104 продолжал прикрывать тыл. Едва все подчиненные заняли позиции, Джон встал, чтобы изучить погрузочный затвор, который предстояло использовать для проникновения в катапульту.
Проход почти двенадцати метров в длину и двух в ширину был перекрыт скользящим люком, приподнятым на десять сантиметров льдом, напирающим из разгонной трубы. Люк вмерз намертво, так что Джон размотал термоуглеродный шнур, чтобы прожечь прямоугольник под габариты Спартанца. Убрав вырезанный кусок, он заглянул внутрь и обнаружил, что разгонная труба на две трети забита льдом. Сверху просматривалась темная полукруглая полость, на первый взгляд достаточно большая, чтобы проползти.
– Нам бы огнемет покрупнее, – произнес по командному каналу Фред. Он стоял рядом с Джоном, подсвечивая фонариком тусклую внутренность трубы. В левой руке Спартанец держал сопло струйного резака M705 – портативной и пригодной для применения в вакууме разновидности огнемета M7057, с бачком, полным самоокисляющегося топлива. – Да времени побольше.
– Я спрашивал твоего мнения, Фред?
– Наверное, ты позабыл, – сказал Фред, совершенно не смущенный раздражением Джона. Они тренировались вместе с шести лет и оба прекрасно знали, что Фред обязан сообщать о проблемах. – План запросто может пойти наперекосяк. Хэмм что-то задумала.
Джон снова посмотрел в разгонную трубу. Полость была у́же, чем показалось вначале. Придется ползти по-пластунски, волоча за собой огнеметы с баками. Это займет немало времени, но он не понимал, как Хэмм могла знать об этом.
– Думаешь?
– Хэмм – офицер, да еще и уводовец, – напомнил Фред. – Она бы не высказала такую идею только ради того, чтобы заставить Спартанцев покрасоваться.
По каналу отряда к ним присоединился Эйвери Джонсон:
– Может, она просто хочет, чтобы работа была выполнена наилучшим образом?
Обернувшись, Джон увидел, как фигура в черной космической штурмовой броне перепрыгивает через крупную арку под эстакадным краном. Позади нее остальная рота Альфа, едва видимая в тумане, рассредоточилась по окраинам верфи – неровная цепь фантомов, готовящихся к ложной атаке. Солдаты должны отвлечь повстанцев, чтобы те не задумались о том, что может происходить внутри электромагнитной катапульты. Чем больше у Синего отряда уйдет времени на подъем к вершине трубы, тем дольше этим бойцам придется разыгрывать спектакль – и тем больше из них, вероятно, погибнет.
Остановившись у погрузочного затвора, Джонсон спросил:
– Что за задержка? Рота Альфа готова начать.
– Мы думаем, как лучше применить ай-джеты, – сказал Джон, использовав жаргонное название M705. – Тут теснее, чем мы ожидали.
Джонсон был не настолько высок, чтобы заглянуть в трубу, поэтому он включил прыжковый ранец и поднялся на полметра над поверхностью.
– А по мне, не так уж узко.
– Было бы узко, будь на вас наша броня, – отметил Фред. Отвернувшись от трубы, он вновь наблюдал за тылом. – Без обид, сержант, но вам следует мыслить в нашем масштабе.
Джонсон глянул на Фреда с Джоном. Вместе с ядерными реакторами и прыжковыми ранцами, установленными на задних пластинах брони, туловища обоих Спартанцев были больше восьмидесяти сантиметров в толщину.
– Что ж, справедливо. – Выключив двигатели своего ранца, штаб-сержант опустился на землю. – Думаю, я смогу убедить капитана отправить по трубе первый взвод, а вас поставить на их место. Задача отвлечь противника вам точно по плечу.
– Нет, – сказал Джон. Если Фред был прав и Хэмм подготовила каверзу, поменяться местами – лучший способ смешать ей карты. Но Джону меньше всего хотелось выполнять вспомогательную роль. Это лишь укрепит убежденность Кроутера в том, что Спартанцам не место впереди. – Мы справимся, сержант.
Фред и Джонсон одновременно повернулись и уставились на него через лицевые щитки, а Келли поднялась на ноги и, посмотрев на загрузочный затвор, тоже обернулась к Джону.
– Ты знаешь, что мы с тобой, – произнесла она. – Но как собираешься сделать дело? Нужно ползти пять километров, а мы сможем там только ерзать.
– Долго ползти не придется, – сказал Джон. – Мы на дне ускорителя. Слой льда нигде не толще, чем здесь, а через сотню метров, где труба поднимается по склону, он начнет уменьшаться.
– Но эти сто метров нам все равно придется проползти, работая ай-джетами. – Келли повернулась к Джонсону. – Это займет время – вероятно, много. Рота Альфа сможет держать удар так долго, сержант?
– Не мне решать. – Джонсон не сводил взгляда с Джона. – И не об этом речь. Если вам не удастся опередить «цивет»…
– Опередим. – Джон закрепил штурмовую винтовку на спинном магнитном держателе своего «Мьёльнира». – Поверьте мне.
Джонсона это не убедило.
– Ты точно знаешь, что справишься? Если допустишь, чтобы центр связи заработал, то лишь докажешь, что Кроутер прав.
– Насчет чего? – спросила Линда.
– Что мы не готовы, – ответил Фред. – Ты не заметила? Он разбросал нас по батальону, словно мы новички, нуждающиеся в боевом крещении.
– Я думала, он просто пытается усилить взводы Черных Кинжалов.
– И держит на побегушках? – Келли фыркнула. – Черта с два! Он нам не верит.
– Что-то вроде этого, – сказал Джон. Подрывать авторитет вышестоящего офицера – вопиющее нарушение устава, поэтому он не озвучивал версию Ньето насчет попытки Кроутера защитить репутацию своих Черных Кинжалов. – Но сержант Джонсон прав. Мы должны справиться – а значит, никакого ползания.
Джон подтянулся, чтобы его торс оказался на уровне вырезанного в затворе отверстия, и наклонился вперед. Едва он поднял голову, чтобы посмотреть вдоль разгонной трубы, бортовой компьютер «Мьёльнира» угадал его намерение и включил фонарик в шлеме. С виду лед был довольно гладким, а высоты полости, от поверхности льда до внутренней поверхности трубы, хватало. Вскарабкавшись, Спартанец лег на спину, ногами в сторону горы, чтобы они в случае чего приняли на себя удар, и продвинулся вперед.
Его лицевой щиток оказался в считаных сантиметрах от стены, а руки плотно прижаты к бокам. Джон не видел ног – он лежал на ядерном реакторе, встроенном в броню в районе лопаток. Значит, ранец, прикрепленный ниже, будет задевать все, что выпирает изо льда.
Нехорошо.
– Джон, что, черт возьми, ты делаешь? – произнес Фред.
Датчик движения на головном дисплее показывал, что Фред стоит у загрузочного затвора и смотрит на макушку Джона.
– Пока точно не знаю.
Джон подполз обратно к отверстию, сел, развернулся и лег на живот, вытянув руки вдоль туловища. Теперь он чувствовал себя уверенней и видел, куда направляется, но, если обо что-нибудь ударится, пострадает голова, а не ноги. Что еще хуже, руки будут прижаты к бокам – очень плохой способ вступить в бой. Приподнявшись, Спартанец снял винтовку со спины и положил на лед перед собой. Тут он сообразил, что подсумки с экипировкой будут недосягаемы, и извлек катушку термитно-углеродного шнура.
Джон снова лег на живот, на этот раз вытянув руки перед собой и взяв в одну руку винтовку, а в другую – катушку.
– Ладно, – сказал он. – Это сработает.
– Как? – спросила Келли. – Ты лишь отобьешь себе задницу и вывихнешь пальцы на ногах. Это же год нужен, чтобы таким манером до вершины доползти.
– Я не говорил, что придется ползти, – возразил Джон. – Мы будем скользить.
– Это вверх-то? – Фред осекся, после чего сдернул со спинных магнитов бак ай-джета и подошел к затвору. – Ну да, рано или поздно я и сам бы додумался.
– До чего? – спросил Джонсон.
– Ну же, сержант! – Келли сняла с оружейных креплений на задней части брони ракетную установку SPNKR и дополнительные стволы. – Хотите зависать со Спартанцами – держите ухо востро.
Джонсон посмотрел на нее и, кажется, понял, как Синий отряд намерен подняться по трубе. Он повернулся к Джону:
– Вы уж там полегче, не нужно строить из себя пушечные ядра. – Он глянул на Фреда. – И держи дистанцию. Тебе же не хочется, чтобы этот бак воспламенился от реактивной струи из ранца.
– Спасибо за напоминание, сержант, – ответил Фред. – У меня всего-то тысяча часов обучения подрывному делу, и мне наверняка не пришло бы в голову избегать воздействия открытого огня на горючий газ.
– Все мы бываем беспечными, сынок. – Тон Джонсона был настороженным, будто штаб-сержант раздумывал, не отругать ли Фреда за сарказм. – Будь умницей и запомни это, если хочешь дожить до моих лет.
– Запомню, штаб-сержант, – сказал Фред. – Состариться и читать нравоучения всяко лучше альтернативы.
– Чертовски верно. – Джонсон зашагал обратно к эстакадному крану. – Удачи, Синие.
Едва Джонсон ушел, как Джон стал раздавать приказы:
– Линда, ты наш наблюдатель и снайперское прикрытие. Знаю, что твоя MA5B ни в какое сравнение с девяносто девятыми не идет, но сделай все, что сможешь.
Статусный огонек Линды внутри шлема Джона подмигнул зеленым.
– Фред, идешь за мной, толкая впереди ай-джет, – продолжил Джон. – Он может понадобиться, если встретим узкое место. Келли, ракетницу и стволы к ней – сзади, а термитный шнур – перед собой, да побольше шнура возьми. Мне бы не хотелось атаковать из трубы…
– Поскольку это было бы безумием, – подхватила Келли.
– Верно, – сказал Джон. – Но выбор может оказаться не за нами.
Статусные огоньки Фреда и Келли мигнули зеленым. Включив внешний фонарик, Джон заполз в тесный, от силы метр высотой, туннель. Покрытые инеем стены изгибались к ледяному ложу, усеянному кочками размером с кулак. На конце луча, где свет мерк, виднелась ледяная завеса, наполовину преграждающая проход.
Поездка обещала быть жесткой.
– До встречи на вершине.
Едва Джон сказал это, как бортовой компьютер «Мьёльнира» подал импульс на реактивные сопла. Ускорение было медленным, но уверенным, плечи скреблись о стены, а шлем стучал о потолок, когда Спартанца подбрасывало то на одной кочке, то на другой.
Ледяной занавес виднелся все отчетливее по мере приближения, и Джон сделал пару выстрелов из винтовки, чтобы проверить его на прочность. Занавес раскололся, и трубу заполнило мерцающее облако кристаллов.
– Синий-два, начинаю разгон, – доложил по командному каналу Фред. – Синий-лидер на датчике движения, сохраняю дистанцию двадцать метров.
– Принято. – Джон миновал облако кристаллов, и луч фонаря высветил очередной занавес. – Что у тебя с видимостью?
– Нулевая, – ответил Фред. – Ты оставляешь за собой туман.
– Этого я и боялся. – Реактивные струи и трение брони о стены выделяли много тепла. В условиях остаточной атмосферы Сеобы это немедленно превращало лед в пар. – Я буду предупреждать о препятствиях.
Статусный огонек Фреда полыхнул зеленым.
– Имейте в виду, вы заметны снаружи разгонной трубы, – предупредила Линда. – Наблюдаю ледяные струйки, вырывающиеся по мере вашего продвижения.
Оглушенный ударами плеч и шлема о стены, Джон воздержался от ругательства и спросил:
– Насколько заметны?
– Очень, – ответила Линда. – Я четко вижу струи, но не могу сказать, что сумеет разглядеть противник. Рота Альфа начала отвлекающую атаку, и весь склон утонул в тумане.
– Понял тебя, – сказал Джон. – Держи нас в курсе.
– Итак, идем, как запланировали? – спросила Келли.
– Секунду.
Если враг применит тяжелое оружие, внутри разгонной трубы никому не выжить. Однако Синий отряд – единственная надежда роты разрушить центр связи, а Джон, скорее всего, уже преодолел половину горизонтальной части маршрута. Метров через пятьдесят труба начнет подниматься и льда заметно поубавится, и уже не придется биться о стены. И потом, если Джон сейчас повернет, на возвращение потребуется больше времени.
Ему остается только одно: быстрее двигаться вперед.
– Синий-лидер? – напомнила о себе Келли. – Я готова…
– Отставить, – сказал Джон. – Я уже ушел вперед, но рисковать еще кем-нибудь нет причин. Вы с Фредом должны вылезти…
– Как бы не так, – перебила Келли. – Синяя-три, начинаю разгон.
– Келли…
– Поздно уже, – сказал Фред. – Продолжай движение.
Джон велел бортовому компьютеру подавать на реактивные сопла более длительные и частые импульсы. Рванув вперед, он пробил вторую ледяную завесу, и «Мьёльнир» тряхнуло настолько сильно, что Спартанец испугался, как бы система не активировала режим защитной блокировки брони. Джон знал, что снаружи, на верфи, рота Альфа расположилась по периметру котлована, давая ракетные залпы и бросая гранаты. Стараясь зря не рисковать, группы стрелков продвигались вверх по горе – пытались придать атаке видимость настоящей.
Все это лишь показуха. Рота Альфа будет вести огонь, пока не закончатся ракеты и гранаты. Но, учитывая, что противник засел на высоте с трех сторон, у нее нет ни малейшего шанса остановить «цивет» на пути к поврежденному центру связи.
Если командир мятежников неопытен или плохо обучен, он лишь минут через десять сообразит, что атака ложная. А потом еще столько же времени понадобится, чтобы разгадать план врага и подтянуть тяжелое оружие для обстрела разгонной трубы. К тому моменту Синие окажутся на горе и начнут ставить заряды вокруг центра связи.
Но если командир толков или ему доложат о струях льда, вырывающихся из нижней части трубы, то он поймет, что делают Спартанцы. Подтянется тяжеловооруженное подразделение, и Джон с Фредом и Келли погибнут в следующие шестьдесят секунд.
Не лучший способ закончить дружбу.
Джон протаранил третью завесу изо льда, но впереди из темноты возникла четвертая. Их регулярное расположение подсказало, что они сформировались в электромагнитных кольцах, когда-то служивших для разгона контейнеров со льдом по пусковой трубе. Однако эта была не столь бледной и полупрозрачной, как другие. Продолжая движение к ней, Спартанец осознал, что темная парабола в основании завесы – не такое отверстие, как те, что он видел возле других препятствий.
Это был шов, на котором ледяной покров встречался с заиндевелым дном разгонной трубы. Причина такой перемены лишь одна – труба начинает подъем по наклонной плоскости.
Джон попытался замедлиться и изменить траекторию, но к тому моменту, как бортовой компьютер отреагировал и повернул сопла, Спартанец уже влетел в переход. Он успел поднять руки и подбородок и уберег оружие и голову, но врезался грудью в склон, и его подбросило к потолку.
По каналу отряда прозвучал голос Линды:
– Джон, надеюсь, это был ты.
– Ага. – Джон плюхнулся на дно и снова подскочил к потолку. – Синий-два, осторо…
– Да н-ну!
– Аккуратнее, – прокомментировала Линда. – Вы вздымаете ледяные облака на десять метров.
– Есть, мэм.
Наконец Джону удалось замедлиться достаточно, чтобы восстановить контроль и продолжить подъем. Как он и ожидал, в этой части разгонной трубы было гораздо меньше льда. Теперь спину Спартанца и потолок разделял целый метр пустоты, и такое же расстояние было между грудью и тонким слоем льда на дне. Реактивные сопла были ориентированы слегка вниз, чтобы не дать слабой гравитации Сеобы прижать Спартанца к полу, но примерно через каждые десять метров ему приходилось отталкиваться ногой от днища трубы, чтобы не осесть на него.
– Видишь врагов, приближающихся к позициям? – спросил он.
– Ничего такого не наблюдаю, – сообщила Линда. – Но и видно мне совсем мало. Весь склон в тумане.
– Обстрел все еще ведется?
– Стихает, – доложила Линда. – Должно быть, гранаты кончились.
– Хорошо. Увидишь что-нибудь – сообщи.
– Принято, – сказала Линда. – Перемещаюсь вверх по склону.
– Никаких рискованных маневров, – встревожился Джон. – Это приказ.
– И кто бы говорил, – пошутила Линда. – Но я поняла. Постараюсь не убиться.
Внезапно труба впереди наполнилась туманом и кристаллами. Джон без промедления сбросил ход и осел на пол, подрабатывая двигателями, чтобы удержаться на месте. Глянул на хронометр – в трубе пробыл восемь минут, достаточно, чтобы преодолеть около двух третей пути к вершине и оказаться на одной высоте с колонной «цивет».
Помня о тяжелом оружии на грузовых платформах некоторых транспортников, Спартанец выключил фонарик и продолжил всматриваться в ледяную пелену. И вскоре заметил десятки лучей цвета слоновой кости, падающие сквозь пулевые отверстия в стене разгонной трубы.
Глянув на противоположную стену, Джон увидел столько же лучей, проходящих через похожую линию дыр. Значит, стреляли не из мелкого калибра – вероятно, из установленного на технике противовоздушного орудия, вроде тех, что скосили Черных Кинжалов в начале боя.
Датчик движения предупредил о приближении Фреда и Келли, идущей в двадцати метрах за ним. Снова включив фонарик, Джон посветил вниз по проходу, чтобы его позицию было видно даже в тумане.
– Подождите, – предупредил он. – У нас прямо по курсу «Вулкан» грызет трубу.
Фред замедлился и опустился на колено рядом с Джоном. Новая линия лучей прочертила туман у днища трубы.
– Хорошая новость: они не знают, где мы, – прокомментировал Фред.
– Плохая новость: нам надо здесь пройти, – добавила Келли, присоединившись к Джону с другой стороны. – Пора пальнуть из SPNKR?
Джон на пару секунд задумался, затем сделал рубящий жест:
– Нет. Они только этого и ждут.
– С чего ты это взял? – спросил Фред.
– Огонь заградительный, – высказал догадку Джон. – Они не знают, где мы, и просто пытаются не дать нам пройти дальше.
– И неплохо с этим справляются, – добавила Келли. – Новые «Мьёльниры» хороши, но даже внешний слой из титанового сплава не остановит один двадцатисемимиллиметровый снаряд из обедненного урана, не говоря уже о дюжине.
– Потому они и ждут, когда мы шарахнем по «Вулкану», – сказал Джон. – Как только проделаем отверстие для стрельбы, нас обнаружат и ударят из ракетной установки, сбившей «Призрачную звезду».
– Ладно, тогда как обойти «Вулкан», не уничтожая его? – спросил Фред.
– Легко, – ответила Келли. – Посмотри на рисунок попаданий. У них за гашеткой дилетант.
Вновь глянув вперед, Джон увидел, как в верхней части трубы появился третий ряд пулевых отверстий.
– Верно. – Взяв моток термитно-углеродного шнура, Спартанец выложил внизу трубы прямоугольник размером десять на двадцать сантиметров. – Он предсказуем. Когда еще раз отстреляется…
– Мы пойдем следом, – закончил Фред. Он указал на термитный прямоугольник. – Это то, о чем я думаю?
– Да, если оставишь ай-джет здесь.
– Убедил. – Фред прислонил бак к прямоугольнику и положил сверху огнемет. – Какая нужна отсрочка?
Джон посмотрел вверх по разгонной трубе. До вершины оставалось четыре или пять минут движения, но он сомневался, что мятежники не решат раньше, что уловка не сработала, и не предпримут что-нибудь еще.
– Тридцать секунд, – сказал Джон. – Должно хватить, чтобы мы отошли.
– Как скажешь, – настороженно ответил Фред.
Он настроил детонатор и присоединил к термитному шнуру. Дождавшись появления новой цепочки дыр, на этот раз на треть высоты трубы ниже, Джон оттолкнулся и включил двигатели ранца. Он пролетел в каком-то метре над беззвучно проносящимися пулями. Келли и Фред не отставали.
Когда они благополучно миновали опасную зону, Фред произнес:
– Тридцать секунд, время пошло.
Они продолжили подниматься по трубе в шахматном порядке, временами отталкиваясь от дна ногами, чтобы оставаться в воздухе. Тридцать секунд истекли, и Джон оглянулся. Ледяная пелена была такой плотной, что он даже не увидел вспышку термита.
Ничего не происходило.
Спартанец и сам не знал, чего ожидал. От обманки их отделяли уже двести метров, но вспышка вражеской ракеты должна быть заметна даже сквозь такой туман. Может, мятежники не увидели горящий термит и не решили, что в разгонной трубе вдруг образовалась огневая точка. А может, он полностью ошибался насчет их плана. Надумывание было одной из угроз времяпрепровождения с доктором Халси.
Прекратив размышлять, Джон сфокусировался на том, чтобы достичь конца разгонной трубы. Вероятно, этот конец в полутора тысячах метров впереди – яркое пятно размером с булавочную головку. Не светись он розовым светом, отраженным от атмосферы Бико, его было бы не разглядеть.
И тут пятно исчезло за вихрящейся вуалью ледяных кристаллов.
Только через несколько секунд Джон понял, что это – иней внезапно отошел от стен и ограничил видимость впереди. Ни гула, ни ударной волны, поскольку атмосфера Сеобы была слишком тонка, чтобы проводить звук или кинетическую энергию. Но разгонная труба содрогнулась под внушительным ударом, и, когда Джон посмотрел туда, где Спартанцы оставили ай-джет с топливным баком, он увидел яркий шар оранжевого огня, плавающий в тумане.
Он все-таки оказался прав. Мятежники всего лишь припозднились.
По каналу отряда раздался встревоженный голос Линды:
– Синие, статус?
– Все в порядке, – ответил Джон. – Подрыв был частью плана. Обычная приманка.
– Рада слышать. – Тон Линды оставался встревоженным. – Действуйте осторожно. На горе происходит что-то странное.
– В каком смысле?
– Сквозь туман видно с трудом, – сказала Линда, – но на участке горы рядом с вашей приманкой много взрывов. С моей позиции выглядит так, словно весь склон подожгли.
– Принято, – произнес Джон. – Где ты сейчас?
– Под разгонной трубой, в семистах метрах над портом. – После паузы Линда добавила: – Пытаюсь вскарабкаться выше, но далеко не ушла. Дорогу необходимо хорошенько подмести.
Джон понял, что под «подмести» Линда имеет в виду поиск и ликвидацию вражеских солдат. Будучи снайпером-одиночкой, она не желала рисковать, оставляя в тылу боеспособного противника.
– Понял, – сказал Джон. – Держи позицию, пока мы не выясним, что происходит.
Как только Линда подтвердила приказ, Джон и его спутники заглушили двигатели и опустились на пол.
– Есть какие-нибудь мысли? – спросил Джон.
– Мы что-то запустили, подорвав ай-джет, – высказалась Келли. – Что-то, чего отверженцы не ждали.
«Отверженцы» было ироничным прозвищем повстанцев, желавших выйти из состава Объединенного правительства Земли, которое взяло на себя полный военный контроль в качестве основного организующего принципа растущей межзвездной территории человечества, потеснив Колониальное военное управление. На протяжении большей части XXV века это управление было полицейской структурой, отвечавшей за стабильность колоний Земли за пределами Солнечной системы. Но за два десятилетия до появления Ковенанта, когда стали всплывать факты коррумпированности КВУ, ОПЗ взяло бразды правления колониями в свои руки и ККОН начало полномасштабные действия по подавлению Восстания. Джона и его Спартанцев растили как раз для борьбы с отверженцами, и если он и видел что-то позитивное во вторжении пришельцев, так это то, что появление нового врага могло убедить мятежников отказаться от своего бунта, чтобы вместе с остальным человечеством выступить против Ковенанта.
Однако события на Сеобе говорили о том, что повстанцы еще не прониклись этой идеей.
Когда Фред промолчал, Джон спросил:
– Фред? Есть что добавить?
– Тебе не понравится.
– Попробуй.
Вздохнув, Фред продолжил:
– Помнишь, я говорил, что лейтенант Хэмм что-то замыслила?
– Как тут забудешь…
– Не люблю хвастаться, но…
– Серьезно? – Джон уже начал закипать. Если Фред прав – а обычно так оно и бывало, – Хэмм послала Синих подниматься по разгонной трубе, зная, что их обнаружат и обстреляют в чрезвычайно уязвимом положении. – Мы приманка?
– Есть только один способ выяснить. – Фред уперся коленом в бок трубы, приложил к металлу прямоугольник из термитного шнура и посмотрел на Келли. – Подготовь-ка ракетницу на случай, если я ошибся.
– Ты не ошибся, но почему бы и нет? – Келли пристроилась рядом со Спартанцем, приставив спаренные стволы SPNKR к прямоугольнику. – Мне не терпится что-нибудь взорвать.
– Только не лейтенанта Хэмм, – сказал Джон. – Ее я хочу оставить себе.
На канале отряда раздался голос Эйвери Джонсона:
– Вы ведь знаете, что я вас слышу?
– Так точно, – ответил Джон.
Он подал Фреду одобряющий сигнал и отвернулся, когда тот запалил термитный шнур. Внутренность трубы полыхнула белым, и от стены отвалился кусок размером десять на двадцать сантиметров.
Келли посмотрела в дыру, сместилась, чтобы выстрелить вниз с горы, но после опустила SPNKR.
– Чертовы Кинжалы. – Поставив ракетную установку на предохранитель, она отошла от отверстия. – Вечно крутятся под ногами.
Нагнувшись, Джон глянул на гору. Ледяная завеса по плотности не уступала дымовой, но в паре сотен метров ниже он разглядел языки горящего топлива, вытекающего из полудюжины поврежденных «цивет», чьи темные корпуса были окружены вспыхивающими коронами от рвущихся внутри боеприпасов. Где-то на полпути между растерзанной колонной и позицией Спартанцев внутри трубы вниз по склону стремительно продвигалась призрачная линия облаченных в черное уводовцев, осыпающих остатки колонны ракетами, снарядами и пулями.
Джон осмотрел вершину горы. Центра связи не разглядеть, зато на фоне вращающегося розового диска Бико заметен поднимающийся разведчик.
– Поверить не могу, – сказал Спартанец. – Это был десант с разведчиков. Хэмм солгала насчет его недоступности.
– Я тебе говорил, – произнес Фред. – Она офицер.
– И уводовец в придачу, – добавила Келли. Зафиксировав SPNKR на кронштейне «Мьёльнира», она взяла штурмовую винтовку. – Если поспешим, то, может, еще успеем взорвать центр связи, пока они разбираются с колонной.
– Надо же, – проговорил Джон. – Утешительный приз.
Преодолевая последний километр трубы, Джон пробежался по всем каналам связи, присвоенным роте Альфа, и наконец понял, отчего обман Хэмм остался полностью незамеченным им. Рота работала по своим каналам, кроме первого взвода, который переключился на канал логистики. Похоже, лейтенанта нужно считать более опасным врагом, чем повстанцев, но как теперь поступить? Официальная жалоба по командной цепочке дойдет лишь до Кроутера, который сам является куда большей проблемой.
Может, штаб-сержант Джонсон что-нибудь подскажет? Разумеется, если сам не участвует в этом.
Спустя несколько минут Синий отряд вышел из разгонной трубы, обнаружив, что не сможет уничтожить центр связи. Группа Черных Кинжалов из первого взвода уже была внутри и закладывала взрывчатку – а наблюдала за этим лейтенант Хэмм собственной персоной.
Завидев приближающихся Джона, Фреда и Келли, она пошла навстречу. Джон не отдал честь, и это не удивило лейтенанта.
– Где Синяя-четыре? – резко спросила Хэмм. – Она не…
– Она в порядке, мэм, – ответил Джон. – Линда обеспечивала дальнее прикрытие.
– Рада это слышать. – Шлем наклонялся вверх и вниз – Хэмм осматривала Синих с головы до ног. – И похоже, вы трое остались невредимы. Отлично сработано.
– Отлично сработано? – Джон даже не пытался скрыть злость в голосе. – Вы меня обманули. Мы были приманками.
Хэмм положила руки на подсумки с боеприпасами и выгнулась назад, повернув к нему лицевой щиток.
– Мне нужно было направить эту ракетную установку в другую сторону, чтобы Ньето смог произвести высадку, не потеряв при этом еще одну летучую мышь. – «Летучие мыши» были прозвищем кораблей-разведчиков. Протянув руку, Хэмм щелкнула по броне Джона в области живота. – Я посчитала, что с такими костюмчиками у вас, Спартанцев, будет больше шансов выжить, чем у других.
Джон растерялся. Он не ожидал, что у Хэмм найдется веское объяснение. Но веское объяснение вовсе не оправдывает намеренный обман.
– Это разумно, – согласился он. – Но вы все равно солгали мне, и поэтому мои люди подвергались ненужному риску.
– Верно, солдат. – Хэмм поднялась на носки, приблизив лицевой щиток на пару сантиметров к Джону, а затем снова ткнула пальцем в его «Мьёльнир». – Так бывает, когда не подчиняешься приказам. Одна дерьмодрайка за другой.

Глава 11

19 марта 2526 г., 08:16 (по военному календарю) 
Зал собраний 4L430, заброшенный жилой комплекс, ледяной карьер Сеобы 
Луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
С переносными штативами, установленными по бокам складного стола для совещаний, и флагом ККОН, повешенным на грубую стену, облицованную поликретом, подземный зал собраний казался наспех подготовленным скорее для военного трибунала, нежели для отчета о боевых действиях. Выйдя в переднюю часть зала, Джон-117 представился командиру оперативной группы, после чего выбрал место за столом на стороне ответчиков как можно дальше от Нелли Хэмм. Как и все присутствующие члены УВОД, она была одета в огнестойкую повседневную форму обычного серого цвета, состоящую из рубашки с четырьмя карманами и брюками карго. В петлицах у нее сияли двойные планки капитана корпуса морской пехоты, и это повышение в звании в боевой обстановке могло означать лишь одно: прежний капитан роты Альфа погиб вчера при штурме карьера.
Джону было противно видеть это, и не только потому, что Хэмм нацепила планки специально для него. Капитан Зелос Кювье произвел на него впечатление умного, здравомыслящего командира, пекущегося о деле, а не о собственном авторитете. Спартанцы провели в регулярных войсках считаные месяцы, но Джон уже понял, насколько редкое это качество.
Когда Джон сел, капитан Аскот сложила руки на столе и наклонилась вперед. Ее взгляд поочередно переходил то на Джона, то на капитана Хэмм. Сидевшая между доктором Халси и полковником Кроутером Аскот носила флотскую форму со звездчатым камуфляжным рисунком, что было весомым напоминанием о ее статусе командира оперативной группы, означавшим, что операция курируется в первую очередь УФР, а уже затем ККОН.
Джон надеялся, что это также означает ее симпатию к Спартанцам.
– Начну с напоминания всем присутствующим, что данный опрос не является дисциплинарным взысканием, – заговорила она. – Наша задача не в определении вины, но в выяснении причины неудачных действий вчерашнего десанта «Призрачного звена».
– Кто сказал, что действия неудачны? – спросила Халси. – Доки были взяты менее чем за час.
– А рота Альфа потеряла в бою пятьдесят два человека убитыми, – произнес Кроутер. – Включая капитана Кювье и его штат. Процент потерь достиг тридцати двух. В остальном батальоне цифра составила шесть процентов, никто из командиров не погиб.
– Обезвреживание центра связи было критически важным заданием для всей операции, – сказал Эйвери Джонсон. Он сидел у края стола рядом с Кроутером. – Чтобы выполнить его, роте Альфа пришлось десантироваться в слепую зону, простреливаемую противником, который нас ждал. Нам повезло, что мы не потеряли семьдесят два процента.
– Враг ждал нас? – спросила Халси. – Откуда это известно?
– Бункеры, – ответил Джон. – Это не то, что можно сделать на скорую руку. Чтобы их построить и замаскировать, нужны часы.
– Это еще не значит, что нас ждали, – заговорил Ньето. – Это значит всего лишь, что повстанцы были готовы, когда появились мы.
– Вы не были в десантном отсеке, когда открылись люки и моментально заработали «Вулканы», – сказала Хэмм. – Все говорит о том, что противник был предупрежден.
– И все же вы совершили выброску, – заметил Кроутер. – Объясните зачем.
– Идея была не моя. – Хэмм посмотрела в сторону Джона. – Спартанец Джон Сто Семнадцать действовал по собственной инициативе.
Кроутер перевел взгляд на Джона:
– И как же это случилось, если вы находились в тыльной части десантного отсека?
– Я находился не там. – Джон был уверен, что Кроутер уже все знает, но, когда полковник спрашивает, следует отвечать. – Как только первый взвод начал нести потери, я выдвинулся, чтобы помочь.
– Помочь с потерями?
– Чтобы прекратить их, – ответил Джон. – Будучи назначен для огневой поддержки, я нес на себе тяжелое оружие взвода. Добравшись до десантного люка, я увидел огонь «Вулканов», который велся из шести замаскированных бункеров. Было очевидно, что роте Альфа не удастся высадиться, пока эти точки не будут уничтожены.
– И вы, естественно, доложили о своих наблюдениях командиру взвода. – В голосе Кроутера звучал сарказм. – Поскольку даже после оставления своего места в строю это надлежащий способ прояснить обстановку.
– Капитан Хэмм оказывала помощь пострадавшему, – произнес Джон.
– Вот тут хочу уточнить, – сказала Хэмм. – Я оказывала помощь, потому что Спартанец Джон Сто Семнадцать бросил раненого мне на колени. Я считаю, что он пытался отвлечь меня.
– Не говорите глупостей, – возразила Халси. – Вы не можете знать его мотивов.
– Тогда давайте выясним, – произнесла Аскот. Она посмотрела на Джона. – Спартанец, почему вы передали пострадавшего командиру своего взвода?
– Потому что хотел оценить обстановку, – ответил Джон. – И для этого мне надо было отвлечь капитана Хэмма на минуту.
Ньето вздохнул и прижал ладони ко лбу.
Аскот посмотрела на него:
– Что-то не так, капитан-лейтенант Ньето?
– И вы называете это опросом? – Ньето махнул рукой в сторону Джона. – Парень выручил нас при высадке, а вы его осуждаете? Вы спятили?
– Это не входит в наши намерения, – возразил Кроутер. – Мы пытаемся установить, почему рота Альфа понесла большие потери.
– Ваши потери были большими, поскольку вы приказали начать высадку под вражеским огнем, без разведки, – огрызнулся Ньето. – Чего, черт побери, вы ожидали?
– Чего я не ожидал, так это самовольства от младшего офицера, – процедил Кроутер сквозь зубы и впился взглядом в Джона. – Его группа несла бо́льшую часть тяжелого оружия, поэтому, когда она спрыгнула, роте пришлось пойти следом – а у Черных Кинжалов нет силовой брони с титановым покрытием.
Гнев сошел с лица Ньето, и даже Джон понял, как он повлиял на действия роты Альфа, ослушавшись приказа своего взводного об отмене десантирования.
– Я лишь пытался оказать поддержку наземным силам, сэр, – произнес Джон. – Я не ожидал, что остальная рота пойдет следом.
– А как еще мы должны были поступить? – возмутилась Хэмм. – Оставить своих внизу?
– Вы так и поступили, – возразил Джон. – Дюжина десантников из Альфы уже находилась на земле, подвергаясь обстрелу из «Вулканов».
– И «Призрачное звено» готовилось произвести заход для ракетно-штурмового удара, – сказала Аскот. – Пока вы, старшина, не решили сделать нечто иное.
Джон не знал, что ответить. Его учили проявлять инициативу и действовать независимо, но теперь ему казалось, что в двадцать первом батальоне эти качества не ценятся. Хуже того, ему казалось, что офицеры вроде Хэмм и Кроутера действительно считают Спартанцев обузой.
Надеясь найти хоть какой-то намек на поддержку – или по меньшей мере на то, как нужно ответить, – Джон взглянул на Эйвери Джонсона. Однако штаб-сержант неотрывно смотрел на Ньето, брови были задумчиво опущены.
Джон не предпринял попытки защититься, и Ньето вмешался:
– Слушайте, может, он разволновался…
– О нет, это было не волнение, – перебила Хэмм. – Он точно знал, что делает.
– И выполнил работу, – продолжил говорить Ньето. – Пусть не так, как ее сделали бы вы, но дайте парню поблажку, ладно? Могу поспорить, что и вы по молодости пару раз шли по легкому пути.
Хэмм сузила глаза.
– Мне двадцать два, – сказала она. – Всего на три года больше, чем Сто Семнадцатому.
Ухмыльнувшись, Ньето хотел было поправить ее, но внезапно отвел взгляд. Все смолкли, выжидающе глядя на Ньето, и Джон отлично понял, что промах не остался незамеченным.
– Вы хотели что-то сказать, капитан-лейтенант? – нарушил молчание Кроутер.
– Нет, ничего, – сказал Ньето. – Просто подумал, что капитан несколько старше.
– Капитан Хэмм была лучшей на своем курсе в ОКШ на Луне и в школе УВОД, – ответил Кроутер. – Она Черный Кинжал с трехлетним стажем. И это она разгребла вчерашний беспорядок в доках. Сейчас вы одобряете ее продвижение по службе?
– Конечно. – Ньето поймал на себе взгляд Хэмм. – Я не хотел вас обидеть. Вы… э-э… смотритесь довольно зрело для двадцати двух лет.
Взгляд Хэмм сделался ледяным.
– Я не обиделась. – Голос тоже похолодел градусов на десять, когда она добавила: – Сэр.
– Рад это слышать. – Ньето снова посмотрел на Кроутера. – Теперь, может, поговорим о том, что именно вчера пошло не так?
– Мне не терпится узнать ваши соображения, – ответил Кроутер. – Но раз уж вы затронули тему возраста… Ваша реакция несколькими секундами ранее пробудила мое любопытство. Нам следует что-то знать насчет Спартанца Джона Сто Семнадцать?
Ньето пожал плечами:
– Не совсем понимаю, о чем вы.
– Капитан-лейтенант, сколько ему на самом деле лет?
– Какое отношение возраст Джона имеет к этому совещанию? – заговорила Халси. – Думаю, нам не стоит отходить от текущей темы.
– Вопрос об адекватности Джона Сто Семнадцать входит в рамки этого совещания, – возразила Аскот. – И возраст, безусловно, сказывается на ходе его мышления. Если ему действительно не девятнадцать лет, я хотела бы знать истинный возраст и почему дата рождения в личном деле сфальсифицирована.
– Я могу сказать лишь одно: настоящий возраст каждого Спартанца находится под грифом первого уровня строгой секретности, – ответила Халси. – Но уверяю вас, несколько лет в офицерской школе на Луне не сравнятся с подготовкой Джона Сто Семнадцать. Его тактическое мышление безупречно.
Аскот закатила глаза.
– Мне требуется больше, чем заверения любящей матери, доктор Халси. – Она повернулась к Ньето. – И я не хочу пребывать в неведении из-за лицемерного грифа сверхсекретности. Капитан-лейтенант Ньето, вы были посвящены в тайну возраста Спартанцев соответствующей инстанцией?
– Не сказал бы.
– Но вы знаете настоящий возраст Джона Сто Семнадцать?
Вздохнув, Ньето бросил взгляд на Джона:
– Прости, сынок.
У Халси брови полезли на лоб:
– Джон, ты же не рассказал…
– Разумеется, нет, мэм, – ответил Джон. – У него был друг, тренировавшийся с нами на Пределе.
Аскот впилась взглядом в Ньето:
– Это правда?
– Обычные сплетни, – сказал Ньето. – Я даже не знал, что он нарушил секретность, иначе остановил бы его.
– Мы позаботимся о вашем друге-болтуне позже, – произнесла Аскот. – Назовите цифру.
Ньето опустил взгляд и снова вздохнул.
– Отряду, в котором состоял мой приятель, на тренировках с легкостью утирала нос кучка восьмилетних коммандос на Пределе, – сказал он. – Сказано это было семь лет назад, так что сейчас детям-коммандос должно быть лет пятнадцать.
Халси наклонилась вперед, вклинившись между Аскот и Ньето, и спросила:
– И почему вы решили, что эти дети-коммандос, как вы их назвали, – мои Спартанцы?
Джон понял, что это умный ход, призванный дать Ньето чувство защищенности от Аскот и подсказать выход из положения. Возможно, капитан-лейтенант и сам не уверен, что описанные его другом дети выросли Спартанцами.
Но Ньето, похоже, было неудобно обманывать свое начальство. Кивнув в сторону Джона, он произнес:
– Спартанец Джон Сто Семнадцать обладает множеством навыков, но ложь в их число не входит. Когда я впервые назвал его одним из тех детей-коммандос, он это не отрицал.
– Значит, все выяснилось случайно? – спросил Эйвери Джонсон. Он смотрел через весь стол на Ньето с пристальным вниманием. – Мелкая деталь, всплывшая в разговоре?
– Ну да. – Ньето встретил взгляд Джонсона совершенно спокойно. – А как вы поняли?
– С чего вы взяли, что я понял? – Эйвери натянуто улыбнулся, заставив Джона задуматься, что же он упустил в разговоре двух мужчин. – Я даже сомневаюсь, что верю вам.
Ньето пожал плечами.
– Меня устраивает, – сказал он. – Все равно я не хотел никому говорить об их возрасте.
– Но вы сказали. – Халси оглядела стол. – И столь досадное открытие не может покинуть этот зал.
– Конечно не может, – подтвердил Кроутер. – Использование детей в качестве солдат является нарушением шести статей Единого кодекса военной юстиции. Когда об этом узнает главный военный прокурор, вы сядете на очень приличный срок, доктор.
– Спартанцы – лучший шанс ККОН остановить пришельцев, – заявила Халси. – Вы действительно думаете, что мое начальство позволит главному военному прокурору узнать об этом?
– Это угроза, доктор Халси?
– Все, достаточно. – Аскот хмуро посмотрела на обоих собеседников, после чего перевела взгляд на Джона. Несколько секунд она изучала двухметровую фигуру Спартанца, пытаясь увязать его размеры и уровень физического развития с аналогичными качествами пятнадцатилетнего подростка. Наконец она вздохнула, очевидно придя к заключению, что о некоторых деталях программы «Спартанец» ей лучше не знать. – Я обсужу правовые аспекты с адмиралом Стэнфордом. Но за пределами этого помещения никто не заикнется о возрасте Спартанцев. Ясно?
Кроутер покраснел и сказал:
– Согласен – с условием, что мне будет позволено учитывать этот возраст при распределении заданий. Я отказываюсь посылать в бой детей.
– Они не дети, – резко возразила Халси. – Это же совершенно ясно с первого взгляда.
– Как бы там ни было, полковник Кроутер продолжит самостоятельно распоряжаться своим личным составом. – Аскот сделала паузу. – Не уверена, доктор Халси, что мне нравится то, во что вы нас втянули. Но пока я здесь командую, мы будем действовать по уставу.
– И проиграем войну.
Голос Халси был полон горечи, и Джон разделял ее чувства. Спартанцы выбыли из операции, и не потому, что он допустил ошибку, а потому, что их настоящий возраст стал для Кроутера поводом их отстранить. Он надеялся лишь на то, что Халси ошиблась насчет последствий. Гибель человечества – слишком высокая цена за амбиции одного человека.
Ответ Аскот был на удивление спокойным:
– Надеюсь, что вы ошибаетесь, доктор Халси, но в любом случае решение принимать мне.
– Тогда вы должны пересмотреть его.
– Я не стану.
Халси вздохнула:
– Конечно же не станете.
Желудок Джона провалился, и Спартанец мельком посмотрел на Джонсона, надеясь увидеть проблеск в глазах, который сказал бы, что сержант уже нашел способ обойти решение Аскот. Но Джон увидел лишь грусть – закаленный боями солдат смотрел так, словно Джон только что поймал пулю «Вулкана» в живот. Словно ему оставалось лишь истечь кровью.
Это был взгляд сострадания.
Джон отвел глаза. От Эйвери Джонсона сострадания он хотел меньше всего.
Похоже, во всем помещении один лишь Гектор Ньето уважает его и других Спартанцев. Только ему их возраст и усовершенствования не застят взор. Только он видит, кто они на самом деле.
Но Гектор Ньето не командует оперативной группой «Яма». Эта роль принадлежит Халиме Аскот, и если она желает, чтобы Спартанцы выбыли из дела, так тому и быть. Они солдаты, пусть это и понятно лишь трем людям в зале, а солдаты подчиняются приказам.
Когда Джон уже решил, что затянувшееся молчание означает конец собрания, доктор Халси, еще раз недовольно вздохнув, обратилась к Кроутеру:
– Теперь, когда вы нашли козла отпущения, полковник, настало время разобраться с основной причиной высоких потерь в роте Альфа.
– Вне всякого сомнения, доктор. – Тон Кроутера стал на удивление искренним. – Исходная ситуация ни в коем случае не была ошибкой Джона.
– Исходная ситуация была полным бардаком. – Тон Эйвери Джонсона был твердым. – Рота Альфа была обречена на потери. Тут без вариантов.
– Вот именно. – Халси кивнула на Ньето. – Как ранее заметил капитан-лейтенант, независимо от того, ждали повстанцы нас или нет, они определенно были готовы.
– Не уверена, что вижу разницу, – сказала Аскот.
– Ждали – значит знали, что явимся именно мы, – пояснил Ньето. – Им кто-то сообщил до того, как мы вошли в пространство скольжения.
– Едва ли это невозможно, – согласился Джонсон. – У отверженцев повсюду шпионы.
– Как раз поэтому мы и принимаем особые меры предосторожности при маневрах, – отметила Аскот. – Число людей, осведомленных о том, что мы направляемся к Бико, было значительным. Но вот те, кто знал, что мы решили остановиться в ледяном карьере Сеобы? Их я могу пересчитать по пальцам.
– Я и сам это не знал, пока мы не оказались в системе, – добавил Ньето. – А приказы поступили с директивой о блокировке коммуникаций. Никто на Сеобе не мог знать, что мы прибудем.
Джону подумалось, что обсуждение идет не в том направлении. Даже знай мятежники о том, что оперативная группа «Яма» движется к ледяному карьеру, находиться там в момент появления разведчиков было для них полной бессмыслицей. Да, потери в роте Альфа – тридцать два процента, но повстанцы лишились ста процентов своего состава убитыми или взятыми в плен. Если они знали, что к ним направляется оперативная группа с первоклассными космическими десантниками, что за нелегкая сподвигла их задержаться?
Простой ответ: они не знали.
Джон оставил свои мысли при себе. Он прекрасно понимал, что теперь большинство сидящих за столом видят в нем лишь увеличенную копию ребенка-коммандос с Предела, и не желал говорить ничего, что вызвало бы раздражение. Выскажется, только если станет ясно, что они сами не могут понять ситуацию.
– Как насчет перехватов? – спросила Хэмм. – Есть какие-нибудь признаки, что они знали о нашем приближении?
Аскот отрицательно покачала головой:
– Их коммуникационный трафик не был нагружен. Мы перехватили несколько радиощелчков неустановленного происхождения и кое-какие шифрованные сообщения прямой радиовидимости, в основном с нескольких транспортников, используемых ими в качестве разведывательных кораблей. Было очевидно, что они намечали позиции, но из карьера никаких предостережений насчет нас не поступало. Всего лишь пара стандартных подтверждений и указание о следующей цели наблюдения.
– И когда же они поняли, что близится атака? – спросила Халси.
– Если были сообразительны – в тот момент, когда мы начали глушить их передачу, – сказала Аскот. – Операторы мятежников почти пробились перед тем, как капитан-лейтенант Ньето повредил антенну, так что я бы сказала, что среагировали они неплохо. Вероятно, забили тревогу сразу после того, как мы начали глушить.
– Может, вам стоит рассказать об этом в хронологическом порядке? – предложила Халси. – Для тех из нас, кто не слишком знаком с расписанием десантирования.
Аскот улыбнулась:
– Пожалуйста. Глушение началось при заходе, примерно за пять минут.
– Так мало? – удивилась Халси.
– Чем раньше начинаешь глушить, тем дольше приходится это делать до того момента, когда средства связи будут выведены из строя, – объяснила Аскот. – Пять минут – максимум, на который можно рассчитывать.
– Если проще, для отрядов это куча времени, чтобы добраться до своих огневых позиций, – сказал Кроутер. – Но только если эти позиции выбраны заранее и личный состав хорошо подготовлен.
– Конечно, пяти минут недостаточно, чтобы оборудовать бункеры, – добавила Хэмм. – Или хотя бы притащить «Вулканы» на позиции. Фортификационные сооружения были подготовлены задолго до того, как отверженцы узнали про нас. Возможно, даже до того, как мы сами решили прибыть сюда.
В зале повисло молчание, и Джон постарался скрыть скуку. В своих рассуждениях эти люди держатся верхушки айсберга, это свойственно офицерам и агентам разведки, а он изучил достаточно военных операций, чтобы знать: рано или поздно такой подход обычно дает хорошие результаты.
– А когда закончилось глушение? – спросила Халси. – Как скоро они открыли огонь?
– Сразу после нашего удара по центру связи, – сказал Ньето. – И очень интенсивный. Вторая ракета даже долететь не успела, как они начали палить из «Вулканов».
Аскот нахмурилась:
– Они не стреляли по вам при заходе?
– Я так и сказал, – ответил Ньето. – Молчали, пока не отстрелялись мы.
– Так почему вы промахнулись?
Ньето покраснел и опустил голову.
– Мы не совсем промахнулись, – произнес он. – Просто не смогли добиться прямого попадания.
– А это и есть промах, – сказал Кроутер. Чего он не произнес – хотя тон на то намекал, – так это того, что промах Ньето стоил жизни многим бойцам роты Альфа. – Почему не было второго захода?
– Второй заход был, когда мы вернулись, чтобы закончить высадку, – раздраженно ответил Ньето. – И тогда мы потеряли «Призрачную звезду».
В очередной раз возникла пауза, и Джон спросил себя, сколько еще им понадобится времени, чтобы прийти к очевидному выводу.
Повстанцы ждали кого-то еще, но не ККОН.
– Джон?
Спартанец, моргнув, посмотрел на Эйвери Джонсона, выжидающе откинувшегося на спинку стула и пощипывающего ус.
– Простите, сержант, – извинился он. – Кажется, что-то пропустил?
– Расслабься, сынок. Ты ничего не пропустил.
Джона злила такая манера обращаться к нему, но высказывать претензию не стал. От него бы просто отмахнулись, как от капризного подростка. Подавив раздражение, Спартанец слегка выпрямился:
– Чем могу быть полезен, сержант?
– Почему бы тебе не сказать, что ты думаешь? – предложил Джонсон. – Как и я, ты находился в гуще событий. Похоже было, что нас ждали?
– Не нас, – не затянул с ответом Джон. Он недоумевал: к чему это поощрение? Джонсон все еще жалеет его или дает шанс завоевать доверие Аскот? – Они не могли не понимать, что не победят. Знай мятежники о нашем визите, сбежали бы задолго до нашего появления.
Только у Джонсона глаза не озарились от осознания. Он был пехотинцем, а значит, понимал, что бывает, если лезть на рожон без шанса на победу. Верная смерть.
– Но вы и сами об этом догадались, сержант.
Джонсон пожал плечами:
– Проверить дистанцию никогда не вредно.
Это была старая поговорка снайперов: нужно проверять свои догадки, прежде чем высказывать их.
– Ты, похоже, уверен в своих словах, Джон. – Голос Кроутера звучал скорее заинтригованно, чем вызывающе. – А если враг полагал, что сумеет победить?
Джон покачал головой:
– Простите, сэр, но нет. Если они соорудили бункеры для обороны от нас, то должны были узнать о нашем приближении раньше, чем мы вышли из пространства скольжения. А будь у них такая разведка, они бы узнали и то, что мы идем во всеоружии и наверняка их уничтожим. Зачем тогда оставаться?
– Боюсь, тут я должна согласиться с Джоном, сэр, – неохотно произнесла Хэмм. – Оставшись, они бы ничего не выгадали.
Кроутер, не сводивший глаз с Джона, кивнул:
– Продолжай, сынок.
Джон глубоко вздохнул:
– Что, если они ждали кого-то еще?
Кроутер кивнул еще энергичнее.
– В этом есть смысл, – сказал он. – Захваченные вчера бунтовщики собрались отовсюду – со Второго Эридана, с Иерихона-семь, с Венеции, даже с Предела. Должно быть, они ждали подкреплений.
– Ну да, – согласился Ньето. – С Гао, например.
– Гао? – спросила Аскот. – Не оттуда ли вы родом?
– Правильно, – ответил Ньето. – Мятежников там тьма-тьмущая.
– Так что они делали на Сеобе? – Вопрос Халси был риторическим. – Не гаосцы в частности, а все они?
– Плохо дело. – Джонсон больше не сидел, откинувшись на спинку стула. Теперь казалось, что он вот-вот вскочит. – Это попытка переворота. Повстанцы объединяют свое командование.
Офицеры обменялись встревоженными взглядами, а Ньето, судя по выступившему на лбу поту, был потрясен больше остальных.
– Но они же должны знать, что пришельцы остекловывают Эталан. – (Пока Ньето говорил, в голове Джона созревала ужасная мысль.) – Зачем захватывать Бико, если он следующий…
– Постойте, – перебил Джон. – Я знаю, кого ждали мятежники.
Все посмотрели на него, и Кроутер сказал:
– Сынок, долго еще ты будешь тянуть кота за хвост?
Джон нахмурился.
– Я бы хотел… – «Чтобы вы все перестали называть меня сынком». Вовремя спохватившись, он произнес другое: – Не важно. Они ждали ковенантов.
– Они хотели устроить засаду на… – Кроутер остановился на полуслове, и его брови поднялись в изумлении. – Нет. Они собирались встретиться с пришельцами?
– Это моя догадка. – Джон подумал, что у него все-таки появился шанс завоевать доверие Кроутера. – Она объясняет попытку переворота в столь неудачное время. Отдать Бико Ковенанту – единственный способ спасти планету, а чтобы сдать ее, нужно свергнуть канцлера.
– Что, если это не сдача? – спросила Аскот. – Если это предложение?
– Предложение? – переспросил Кроутер.
– Именно, – сказала Аскот. – Мы здесь потому, что знаем: если пришельцы минуют Бико, то оставят у себя в тылу оперативную базу. Мы также можем предположить, что их линии снабжения достаточно растянуты и они не отказались бы от возможности создать собственную базу. Что, если повстанцы пытаются заключить сделку, отдав планету им?
У Джона все похолодело внутри.
– Кто пойдет на такое? – спросил он. – Кто заключит союз против своей собственной расы?
– Возможно, повстанцы видят это в другом свете, – предположил Джонсон. – Может, так они пытаются спастись от нас.
– Это безумие, – произнесла Хэмм. – Ковенанты перережут их так же, как и всех нас.
– Согласен, – сказал Джон. – Но знают ли об этом мятежники?
Кроутер кивнул, глядя на Джона:
– Ты прав, сынок. Они не знают.
Опять «сынок». Джон стиснул зубы и ничего не ответил.
– Союз спасет их на какое-то время, – добавила Аскот. – Если пришельцы настолько умны, как мы думаем, то распознают источник качественной информации. И будут доить его, сколько смогут.
В комнате как будто похолодало, и все вперили взгляд в стол, размышляя о неотвратимой угрозе и приходя к одному и тому же ужасному выводу.
Наконец Джон высказал всеобщее мнение:
– Если мы не ошиблись, вскоре явится делегация чужаков. – Он сделал паузу, чтобы сглотнуть. – И нужно устроить на нее засаду. Пусть ковенанты думают, что мятежники их подставили.
С конца стола последовали согласные кивки от Хэмм, затем от Джонсона, потом у другой половины стола кивнули Кроутер, Аскот, Халси и последним Ньето, который сказал:
– Вы ведь понимаете, что это значит для Бико? Они в отместку остеклуют планету.
– Они остеклуют ее в любом случае, когда будут готовы, – парировала Аскот. – А пока этот момент не наступит, повстанцы будут помогать им уничтожать один лояльный мир за другим.
– Очень простое уравнение, – сказала Халси. – Один мир сейчас – или сотня позже.
– Тогда мы последуем предложению Джона, – заявила Аскот. – Организуем ловушку для делегации Ковенанта.
– С одной оговоркой, – произнес Кроутер. – Текущую операцию не прекращаем. Разделим силы, чтобы высадиться на флоте.
Аскот встала:
– Само собой.
Когда Кроутер улыбнулся и начал подниматься, Джон тоже встал.
– Полковник Кроутер, – заговорил он, – вы собираетесь…
Хор сигналов тревоги, заверещавших из тактического планшета у каждого на запястье, не дал Джону договорить. Глянув на свой планшет, он почувствовал, как в горле пересохло.

Доклад с «Точки схождения»:
На подходе флотилия Ковенанта
Пять кораблей, классовый эквивалент: корветы
Расчетное время прибытия: 22 минуты

– Проклятье! – сказал Джонсон. – Вот и делегация.
– Не хочу, чтобы она застала нас на поверхности. – Огибая стол, Аскот говорила в микрофон тактического планшета: – Загрузить все разведчики и поднять в воздух через семнадцать минут максимум.
Ньето и Джонсон вышли из зала за ней следом, но Кроутер остался на месте, вопросительно глядя на Джона:
– Ты хотел что-то сказать, Джон?
Посмотрев на Халси, Джон сглотнул и кивнул:
– Да, сэр. Для абордажа вам потребуются все Черные Кинжалы, а засада на чужаков – идеальное задание для Спартанцев.
– Совершенно верно, полковник, – поддержала его Халси. – Именно для этого я их создала.
Кроутер хмуро глянул на нее и направился к противоположной стороне стола, где стоял Джон.
– Я ценю предложение, сынок, – произнес он. – Но тебе пятнадцать лет.
У Джона екнуло сердце, и при приближении Кроутера он позволил себе опустить голову:
– Понимаю, сэр.
Кроутер остановился в шаге от него. На мгновение показалось, что он хочет положить руку на плечо Джону, но полковник, должно быть, сообразил, насколько неловко это будет смотреться, и просто предложил следовать за собой.
– Кроме того, у меня для Спартанцев есть другое дело.
– Конечно, сэр. – Джон не стал лелеять надежду, что оно будет важным. Кроутер, наверное, хочет, чтобы они понесли его чемоданы или что-нибудь в этом роде. – Все, что потребуется.
– Я знал, что могу на тебя рассчитывать. – Они дошли до двери в зал собраний, и Кроутер повернулся к Джону. – Вчера, когда мы захватили карьер, в плен попало свыше трехсот бунтовщиков.
– Вы хотите, чтобы мои Спартанцы понянчили военнопленных, сэр?
Кроутер позволил себе слегка улыбнуться.
– Я имел в виду охрану, – ответил он. – Но считай это чем хочешь, пока не погрузишь их всех на борт тюремного транспортника. Нельзя допустить, чтобы они попали в руки ковенантов. Меньше всего нам нужно, чтобы кто-нибудь рассказал врагам о том, что здесь произошло на самом деле. Это ясно?
– Так точно, сэр, – сказал Джон. – Думаю, мы справимся.
– Уверен, что справитесь, сынок, – заверил Кроутер. – Я попрошу капитана Аскот выделить корабль для пленных.
– Есть. – Джон поднял руку, чтобы отдать честь. – Полковник Кроутер… Со всем уважением, сэр, я хотел бы обратиться с просьбой.
– Что такое?
– Пожалуйста, прекратите называть меня сынком, – сказал Джон. – Я так долго был солдатом, что даже отца не вспомню, но я более чем уверен, что вы – не он.
У Кроутера глаза полезли на лоб, а затем он кивнул:
– Хорошо, Спартанец, считай просьбу исполненной. – Подняв руку, он отдал честь Джону. – Думаю, ты это заслужил.

Глава 12

Девятый век Восстановления 
34-й цикл, 41 единица (по боевому календарю Ковенанта) 
Флотилия «Кровавая звезда», корвет внедрения «Священный шепот» 
Орбита сближения, третья луна планеты Бородан, система Кирил 
Темные пятна, отрывающиеся от поверхности бледной луны, называемой людьми Сеобой, выглядели словно мулеги , соскакивающие с головы лысого человека. Они взлетали поодиночке и попарно, выделяясь на фоне розового диска планеты Бородан и уходя по дуге, – столь маленькие и проворные, что их легко было принять за обман зрения. Но, увидев за прошедшие единицы пять таких пятнышек, исчезнувших в пустоте, Тел ‘Затулай понял, что́ он видит.
Вражеские корабли, покидающие место его встречи с человеческими предателями.
‘Затулай, находясь в переднем обзорном пузыре, отметил, как защелкали его жвалы и сердца застучали вразнобой. Такие реакции были недостойны первого клинка Безмолвной Тени, и он даже не мог понять, чем это вызвано, страхом или гневом. Он поразмыслит об этом грехе потом, в своей созерцательной сфере на хребте корабля. Пока хватает и того, что реакции замечены и им дан выход. Это уймет мощь его желания контролировать эмоции и даст возможность сосредоточиться.
Не сводя глаз с планеты, ‘Затулай потрещал жвалами, привлекая внимание экипажа, и вежливо попросил:
– Вызовите капитана.
Мостик «Священного шепота» притих. ‘Затулай слышал, как его распоряжение повторилось четыре раза; потом позади него раздались шаги. Походка была легкой и уверенной, и это обеспокоило ‘Затулая. Учитывая то, что чтецы показаний не доложили о пяти – уже шести – запусках, которые первый клинок увидел собственными глазами, капитану полагалось бы стыдиться работы своего экипажа и опасаться последствий.
Возможно, виноват был сам ‘Затулай. Бытовало общее, хотя и неверное, мнение, будто член Безмолвной Тени не станет убивать младшего по званию сангхейли, посмотревшего ему в глаза. Посчитав, что экипаж его нового флагмана будет служить лучше, чувствуя себя спокойнее в его присутствии, ‘Затулай решил сыграть на суеверии и не надевал шлем на «Священном шепоте». И вот сейчас к нему приближался самоуспокоенный капитан, не придающий значения ошибкам экипажа.
‘Затулай надеялся, что такая расслабленность не является повсеместной. Над этим он тоже поразмыслит.
Капитан остановился у порога обзорного пузыря и вежливо пощелкал жвалами, сообщая о своем присутствии, – а в следующий миг удивленно зашипел, когда с Сеобы взлетело седьмое пятно.
– Что это?
‘Затулай повернулся к капитану:
– А на что это похоже, ‘Будяси?
– Вражеский корабль. – Хулон ‘Будяси, коренастый сангхейли с квадратным лицом и тупоконечными жвалами, был в полтора раза старше шестидесятилетнего ‘Затулая и почти вдвое толще. – Но от чтецов не поступало никаких докладов.
– Хорошо, что вы осознали проблему, – сказал ‘Затулай. – А то я не уверен, что ваш помощник готов принять командование.
Выпучив глаза, ‘Будяси повернулся к мостику:
– Вызовите ‘Гусони и ‘Териб…
‘Затулай остановил ‘Будяси, коснувшись его:
– Мы узнаем больше, вызвав чтецов к нам или придя на их посты?
– Придя на посты, – ответил ‘Будяси. – Если проблема в оборудовании, я это увижу.
– В таком случае давайте действовать мудро, – сказал ‘Затулай. – Я не какой-нибудь министр сан’шайуум, чьи прихоти выше нашего дела.
Жвалы ‘Будяси ошеломленно разошлись, хотя, судя по наклону головы, он не мог понять, оскорбил ‘Затулай сейчас их лидеров-сан’шайуум или оказал им честь. Вздохнув, он все-таки сомкнул жвалы и повернулся кругом.
– Как пожелаете, мастер клинка.
Капитан повел его через лабиринт пультов управления и стоек с оборудованием в заднюю часть мостика, где над проекционной поверхностью, окруженной десятью кафедрами для регистрации данных, висела тактическая голограмма планетарной системы Бородана, вид со стороны Сеобы. За каждой кафедрой стоял чтец, чей взор был сфокусирован на кристаллическом дисплее, заполненном смесью буквенно-цифровых кодов и векторных символов, используемых для нанесения изображений на голограмму.
Позади чтецов стояли двое послушников, следящих за разметкой. Обычно они находились друг напротив друга, наблюдая по отдельности за командой из пяти чтецов, но прерванный вызов ‘Будяси вынудил их собраться, чтобы обсудить возникшую проблему.
‘Будяси начал с послушников, учинив им допрос о незамеченных кораблях, уходящих с Сеобы. ‘Затулай обошел вокруг тактической голограммы, периодически заглядывая через плечи чтецов на их дисплеи, но основное внимание уделял бесчисленным изображениям, содержащимся в голограмме.
Бородан был окружен сферой орбитального движения – тысячи спутников, сотни военных и гражданских кораблей, десятки производственных станций и горстка верфей. С той стороны планеты, где находился «Священный шепот», наблюдался постоянный поток грузовых беспилотников, курсирующих между производственными станциями и двумя лунами, богатыми тяжелыми металлами, а гравитационный колодец покидало несколько пассажирских кораблей, готовящихся к переходу в подпространство. Но, помимо ряда разведывательных лодок на предельно высоких пикетных орбитах и пары десятков крупных военных кораблей, расположившихся на геостационарных орбитах быстрого реагирования, ‘Затулай не заметил ни одного признака подготовки к битве. И еще он не увидел, чтобы к Сеобе что-либо двигалось.
Этого и стоило ожидать – или, по крайней мере, стоило на это надеяться. Даже лучшие маскировочные системы Ковенанта были эффективны лишь на восемьдесят процентов, так что всегда оставалась вероятность обнаружения. Однако небольшая группа корветов внедрения ‘Затулая вышла из пространства скольжения далеко за пределами обнаружения и задействовала активный камуфляж задолго до сближения с пикетными орбитами, поэтому у Тени не было причины полагать, что обстановка на Бородане не такова, как выглядит. Это мир, знающий о неизбежности нападения превосходящей силы, но предпочитающий верить, что оно не состоится.
Лишь постоянное движение кораблей, взлетающих с Сеобы – с точки условленной встречи, – привело его в замешательство. ‘Затулай подумал было, что так люди реагируют на приближение его флотилии, – но они не собирались вступать в бой. Ни один военный корабль на орбитах быстрого реагирования над Бороданом также не покинул свою позицию. Бессмыслица какая-то. Знай люди о его флотилии, уже послали бы навстречу войска.
Ему нужно выяснить больше, хоть что-то разведать о бегущих с Сеобы кораблях. Это единственный способ решить загадку.
Посмотрев через плечо чтеца за седьмой кафедрой регистрации данных, ‘Затулай наконец-то отыскал экран, на котором отображалась Сеоба. Он увидел несколько групп знаков, ползущих по краю экрана, где луна не закрывала планету, но с самой Сеобы никаких шифровок не поступало. Луна и впрямь казалась пустой, о чем в точности докладывали сборщики информации из команды перехвата «Священного шепота».
– Почему по этой луне нет данных? – спросил ‘Затулай.
Покорно опустив взгляд, чтец ответил:
– Данные есть, мастер клинка… и много.
– Тогда почему на твоем экране нет движения ни на луне, ни от нее?
– Потому что показывать нечего, – ответил чтец. – Место было заброшено сотню человеческих лет назад, как и докладывали сборщики данных.
‘Затулай услышал, что ‘Будяси с парой послушников спешат к нему, и, не отводя глаз от кафедры, поднял руку, останавливая. Их присутствие будет нервировать юного чтеца, и тот, стремясь угодить начальству, не захочет говорить о неприятных фактах.
– Расскажи мне о данных, ничего не значащих, и откуда тебе известно, что они ничего не значат, – попросил ‘Затулай.
– Как прикажете. – Чтец коснулся экрана в двух местах. Луна расцвела сине-фиолетовым, хотя на горизонте виднелось пятно, побледневшее до темно-синего. – Цвет отображает температуру окружающей среды на поверхности спутника. Чем ближе к черному, тем холоднее.
‘Затулай ткнул пальцем в пятно:
– А почему тут светлее?
– Это ледяной карьер, к которому мы направляемся, – объяснил чтец. – Светлый оттенок означает, что он на несколько единиц теплее.
‘Затулай ощутил, как между сердец у него нарастает гнев. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать чувство и лишить его силы. Он указал на тактическую голограмму:
– Тогда почему ты решил не наносить это на карту?
– Возникла бы путаница. – Голос чтеца заскрипел от страха. – Данные предполагают скорее удар небольшой кометы или астероида месячной давности, нежели наличие корабля, и я не обнаружил ни волнового излучения, ни магнитных показаний, которые сигнализировали бы о присутствии хотя бы маленького судна. Спросите Уту ‘Гусони, он подтвердит…
‘Затулай поднял руку:
– Тебе нечего бояться. Я лишь хочу видеть ход твоих мыслей.
Чтец успокоился и повел жвалами вправо, показывая, что понял.
– Тебе известно, почему мы направляемся к ледяному карьеру? – спросил ‘Затулай. Точное место назначения и цель путешествия экипажу знать не полагалось, но на мостике при несении вахты можно подслушать всякое, даже не желая того. – Говори правду.
– Я слышал, что это место встречи с человеческим шпионом.
Близко.
– И все же ты не учел вероятность того, что тепловой сигнал мог быть оставлен судном шпиона?
Чтец повел жвалами влево, давая отрицательный ответ.
– Мне это знать не полагается, – сказал он. – Даже если бы я знал, сигнал не дает оснований для такого вывода. Если в карьере нас ждет корабль, он должен прятаться под тридцатью… – Осознав оплошность, чтец осекся. – Виноват, мастер клинка. – Его ноздри задрожали от страха. – Корабль может находиться в глубокой системе пещер. Это объясняет низкое колебание температуры и нехватку сопутствующих показаний.
– Один корабль или много?
– Много, если пещерная система достаточно крупная.
‘Затулай еще раз указал на экран:
– А как насчет того, что при нашем приближении с луны стартовало по меньшей мере семь кораблей?
– Это невозможно, – возразил чтец. – Не заметить тепловой всплеск было бы трудно. А если речь идет о человеческих кораблях, пошли бы магнитные колебания и электромагнитное излучение.
– Что, если я скажу тебе, что своими глазами видел эти запуски? – ‘Затулай добавил резкости в голос. – А с моими глазами все в порядке.
Жвалы чтеца задрожали; затем он сухо сказал:
– Я бы пришел к выводу, что случилось невозможное.
– Очень мудро для столь юного возраста. – Глянув через плечо, ‘Затулай жестом подозвал ‘Будяси и двух послушников. – Теперь давайте представим, как будет происходить невозможное.
– Маскировочное поле, – предположил один из послушников, ‘Гусони. – Мне известно, что фабрики Пути Мудоата пытаются создать для своих фрегатов энергетический барьер, способный и скрывать, и защищать корабль. Может, люди располагают действующим аналогом…
– У людей вообще нет энергетического барьера, – отрезал ‘Затулай. – А даже если бы и был, маскировочное поле не объясняет, почему их корабли невидимы для наших чтецов даже после… – Не досказав «запуска», ‘Затулай повернулся к чтецу. – Если бы из карьера взлетал «Священный шепот», насколько ярким оказался бы тепловой выхлоп?
– Не очень ярким, – ответил чтец. – Наши репульсорные двигатели генерируют небольшой объем тепла, так что будет только красная вспышка, которая исчезнет через мгновение.
– Ярче, чем то, что ты видишь сейчас?
– Намного, мастер клинка. Если люди что-то запускают, это лишь тень в сравнении со «Священным шепотом».
‘Затулай был ошеломлен внезапным осознанием, на смену которому пришел мощный приступ тошноты, охватившей его тело подобно лихорадке. Стало жарко, и он понял, что его почти трясет; руки, ноги и ноздри пощипывало от шока. Ум отказывался воспринимать, что человеческий корабль-невидимка мог оказаться лучше его собственных. Но все-таки это было простейшим объяснением.
Единственным объяснением.
‘Затулай повернулся к ‘Будяси:
– Нужно сбить один из этих невидимых кораблей. Открывайте огонь.
– С такого расстояния? Нам повезет, если попадем в луну, не говоря уже о цели, которую мы даже не можем обнаружить.
– Вы можете видеть ледяной карьер. – ‘Затулай чувствовал ритм своих сердец и понимал, что потрясение сменяется гневом. Неизвестно, сколько еще невидимок готовится к запуску, а времени в обрез. – Цельтесь по нему.
– Если мы начнем стрелять, – сказал ‘Будяси, – то не сумеем встретиться с предателями-людьми. Атака выдаст наше присутствие…
– Люди уже знают о нашем присутствии, – оборвал его ‘Затулай. – Нет на этой луне предателей, ждущих нас. Возможно, Спартанцы, о которых они говорили, даже ненастоящие. Вся эта встреча – ловушка.
‘Будяси широко раздул ноздри, как и послушники с чтецом. Никто не шевельнулся и не заговорил.
– Я отдал приказ, – произнес ‘Затулай, поднося руку к энергетическому мечу, прикрепленному к поясу его доспехов. – И если вы не подчинитесь…
– Осторожность – не признак неподчинения. – ‘Будяси не опустил взгляд на рукоять меча ‘Затулая, что говорило о его отваге. Он знал, что следующие слова могут стоить ему жизни, и все-таки произнес их, как того требовал долг. – Мы группа проникновения с легким вооружением, а не боевой флот. Если позволим людям атаковать, то будем уничтожены.
– Значит, каи ’д  нужно действовать быстро. – ‘Затулай отвел руку от меча и повернулся к гравитационному лифту, расположенному в задней части мостика. – Не заставляйте меня повторять, капитан. Эти корабли-невидимки опасны для нашего флота. И я добуду один из них, чтобы изучить.

Глава 13

19 марта 2526 г., 08:47 (по военному календарю) 
Подземный зал техобслуживания 6M430, ледяной карьер Сеобы 
Луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
За годы службы Джон-117 был представлен достаточному числу адмиралов и генералов, чтобы научиться узнавать их, и высокий пленник в серой рубахе с накрахмаленным воротником определенно являлся генералом. Позвоночник этого человека был настолько прямым, что сошел бы за ствол снайперской винтовки 99-й серии, а еще его окружало с полдюжины более высоких повстанцев, которые постоянно слонялись, пытаясь прикрыть его от охранников в броне «Мьёльнир». Поначалу, когда Спартанцы прибыли и увидели триста пленников, согнанных в центр холодного и темного грота технического обслуживания, этот трюк удался мятежникам легко. Но сейчас пленные шагали по ярко освещенной погрузочной аппарели в войсковой отсек транспортника класса «Банта», еще несколько часов назад принадлежавшего Объединенному повстанческому фронту, и их попытки спрятать генерала были очевидны.
До прибытия Ковенанта оставалось десять минут – этого едва хватит, чтобы загрузить корабль и уйти. План был таков: один из резервных экипажей Гектора Ньето доставит транспортник на Бико, где их передадут колониальным властям для вынесения судебного приговора. Однако Джон понимал, что его начальство захотело бы придержать генерала для допроса в УФР.
Подойдя к нижнему углу погрузочного трапа, он произнес через внешние динамики шлема:
– Пленные, стой!
Поднимающаяся на борт колонна, неловко пошаркав, замерла в растерянности, выдающей нерегулярных солдат, и спутники генерала на целых полторы секунды оставили его без прикрытия. Воспользовавшись их разгильдяйством, Джон записал изображение худощавого человека с проседью в волосах и глазами цвета пушечной стали. Прежде чем в уме Джона созрел запрос, бортовой компьютер «Мьёльнира» отобразил личность объекта на головном дисплее.

Бывший генерал-майор Харпер Гарвин
Дезертировал из корпуса морской пехоты ККОН
Подозревается в террористической деятельности
Верховное командование Объединенного повстанческого фронта
Важность цели: C-NK-2A

Строка важности цели мигала красным, сообщая, что УФР хочет взять Гарвина живым – а значит, допрос генерала намного важнее его нейтрализации. Данное обозначение часто присваивалось второ- и третьестепенным командирам повстанческих формирований. При этом 2A означало, что захват генерала не имеет приоритета над текущей миссией. Значит, Гарвин важная фигура в Объединенном повстанческом фронте, но отнюдь не ключевая. Еще 2A говорило о том, что при попытке захвата безопасность оперативника не учитывается. Добро пожаловать в войска спецназначения.
Когда мигание строки прекратилось, по головному дисплею поплыло досье генерала, в котором перечислялись факты участия в операциях и возможные случаи наблюдения. Джону это было неинтересно, так что бортовой компьютер прокрутил досье до пункта с самой последней должностью Гарвина в ККОН. Генерал дезертировал, прослужив два года преподавателем логистики в Академии военных наук имени Корбулона на планете Циркуль IV. Для генерал-майора назначение было весьма скромным, и ходили слухи, будто к Восстанию он присоединился из чувства мести. Джону такая версия казалась слегка притянутой за уши – но военные с недостатком самомнения не становятся генералами.
– Спартанец-лидер, что за задержка? – спросил Джошуа-029, командир Золотых, по каналу отряда – частоте, открытой для всех двенадцати Спартанцев в оперативной группе «Яма». – Я думал, нам нужно вывезти отсюда пленных до прибытия пришельцев.
– Обнаружил одного, которого необходимо передать УФР, – ответил Джон. Переключившись обратно на внешний динамик, он указал на Гарвина. – Вы. Представьтесь для проверки.
Окружение Гарвина потопталось на месте, изображая недоумение. Окружающие колонну Спартанцы тем временем отступили назад и проверили дистанцию, готовые отреагировать, если приказ вызовет сопротивление пленных.
– Даже на Сеобе эта броня весит… – Джон помолчал, пока бортовой компьютер не вывел цифры на головной дисплей, – пятьдесят шесть килограммов. Если мне придется пробираться через колонну, чтобы вывести вас, будет сломана уйма пальцев.
Толпа заволновалась; затем к Джону начала проталкиваться худая женщина с оливковой кожей. У нее был широкий рот, ярко-голубые глаза и насмешливая улыбка. Джон наскоро оценил ее на предмет наличия взрывного устройства или иного упущенного при досмотре оружия и жестом приказал остановиться у основания аппарели.
– Что вы делаете?
– Представляюсь, как и приказано. – Женщина вытянула шею, чтобы посмотреть в его лицевой щиток. – Но должна предупредить: роботы не в моем вкусе.
Раздался хор нервных смешков.
– Я не робот, – возразил Джон.
– Прости, здоровяк, – сказала женщина. – Если хочешь, чтобы я в это поверила, придется тебе снять броню.
Снова смех.
По частоте отряда раздался голос Келли-087:
– Джон, это не настоящий флирт. Она пытается…
– Отвлечь меня. Понял. – Спартанец оглянулся на группу заключенных, прикрывающих Гарвина. Само собой, генерал затерялся среди них. Решив выгадать от своего образа робота, Джон скомандовал: – Всем отрядам, приготовиться.
Спартанцы вскинули штурмовые винтовки. Джон вышел вперед; не успела женщина отреагировать, как лацканы ее куртки оказались сжаты в его перчатке.
– Джон, помощь нужна? – Это был Курт-051, командир Зеленых. – Я не вижу угрозы.
Вместо того чтобы тратить одну из восьми минут, оставшихся до прибытия Ковенанта, Джон проигнорировал Курта и заговорил через внешний динамик шлема:
– Кодекс поведения военнослужащих ККОН допускает расстрел на месте любого пленного, мешающего охране в условиях боевых действий. Поскольку вы пытаетесь скрыть присутствие генерала Харпера Гарвина…
– Отпусти ее, солдат. – Из задней части транспортника появился Гарвин. Он начал спускаться по аппарели, проталкиваясь через толпу повстанцев, пытавшихся преградить ему путь. Генерал взглянул на свою заступницу. – Благодарю за попытку, Петора, но у нас не было шансов.
Джон дождался, когда Гарвин остановится у подножия трапа, после чего отпустил женщину.
– Пленные, продолжайте посадку.
Мятежники не поспешили подчиниться, и Гарвин оглянулся через плечо.
– Не давайте им повода, народ. – Как только колонна вновь двинулась по трапу, он повернулся к Джону. – Как ты вычислил меня, солдат?
Перехват инициативы – классический прием сопротивления допросу, это Джону вдолбили в голову инструкторы на Пределе, когда ему было десять лет. Вместо обычной реакции – приказа заткнуться, что лишь немногим отличалось бы от честного ответа Гарвину насчет обучения по программе «Спартанец», – Джон сверился с личным делом генерала на головном дисплее и подобрал запутывающий ответ.
– В две тысячи пятьсот восьмом вы читали лекции в лунной ОКШ о подавлении планетарных бунтов. – В тот год Джона еще на свете не было, так что дезинформация не даст Гарвину ровным счетом ничего, если позже он попытается к ней прибегнуть. – Запоминающиеся лекции.
Гарвин поднял брови:
– Ты был в числе курсантов?
– Слишком много вопросов, генерал. – Джон сверился с хронометром на головном дисплее: расчетное время прибытия – семь минут. – Скажу так: я был разочарован, когда вы стали изменником.
Генерал-майор насупился и отвел взгляд:
– Как угодно, солдат. Я в твоем…
Последние слова потонули в оглушительном грохоте артналета; воздух наполнился ледяными чешуйками, падающими сверху из мрака.
Пещеру потряс новый удар, и с потолка полетели куски льда, отскакивая от голов и плеч присутствующих. Несколько пленных рухнули.
По командному каналу оперативной группы «Яма» раздался голос Аскот:
– Пуск-пуск-пуск! Чрезвычайный протокол. Чужаки открыли огонь. Повторяю – чрезвычайный протокол. Запуск…
Передача оборвалась треском статики, и пещера наполнилась ревом шквального обстрела. Когда статика пропала, эфир заполнился какофонией голосов, на фоне которых выделялся голос Ньето.
– «Звездная ночь» получила попадание на взлете. – (Речь шла о разведчике Аскот.) – Повреждений нет. Упала в карьер…
– Спасибо, коммандер, – вмешался спокойный голос Кроутера. – Этого пока хватит. Позже сообщим, если нам понадобится дополнительная информация.
– Позже сообщим?! – взвился Ньето. – Они могут быть живы! Им нужна…
– Сделаем все, что сможем, коммандер, – прервал Кроутер. – Пожалуйста, действуйте согласно плану и используйте для всех коммуникаций протокол Эхо.
Протокол Эхо предписывал считать режим связи небезопасным. Кроутер напоминал Ньето, а заодно и всем на канале, о том, что вражеские возможности прослушки неизвестны, поэтому следует предположить, что зашифрованные каналы связи уже взломаны. Джон счел такую меру предосторожности излишней, но в одном полковник был прав: нет никакого смысла рисковать.
Переговоры на командном канале продолжались в осторожной манере, с намеками на местонахождение ледяных пещер, где скрывалось звено разведчиков, когда поступил приказ на срочный вылет.
Джон слушал вполуха – на случай, если Спартанцам дадут новую задачу, и не спускал глаз с пленных. Повстанцы прикрыли головы руками, защищаясь от кусков льда, и многие встревоженно глядели на пострадавших товарищей.
– Берите своих раненых и грузитесь, – скомандовал Джон через внешний динамик. – Любой, кто не попадет на транспортник в течение минуты, умрет здесь.
Пленные не заставили его повторять приказ: живо подобрали раненых соратников и унесли в войсковой отсек «Банты». Внутренние люки были заперты с другой стороны, а спасательные капсулы могли стартовать лишь по команде из кабины экипажа, так что шансы на побег изнутри корабля был ничтожны. Повстанцев доставят прямиком на Бико, где им придется ответить за попытку переворота.
Гарвин увернулся от ледяной глыбы, отскочившей от брони Джона, и обеспокоенно глянул наверх, во тьму:
– Что происходит?
– Пришельцы открыли огонь, – ответил Джон. По командному каналу Кроутер запрашивал ответ со «Звездной ночи» и не получал его, и это могло означать что угодно: от уничтожения разведчика до выхода антенны из строя. – Похоже, они не заинтересованы в дружбе с вами.
У Гарвина глаза полезли на лоб.
– Так вот что вы тут делаете! Как догадались?
– Глупый вопрос. – Джон понимал, что отсутствие ответа распалит воображение Гарвина и упростит работу дознавателям. – Как думаете, откуда в УФР знали, где искать полковника Уоттса?
Гарвин побледнел.
Кроутер делал запросы о доступности, искал Черных Кинжалов, способных добраться до сбитого разведчика. Положительных ответов не поступало. Бо́льшая часть двадцать первого батальона отбыла до начала обстрела, а последняя рота вылетела на борту четырех разведчиков из «Ночного звена» Аскот. Выжившие были готовы помочь, но тогда им пришлось бы вернуться под плазменный шквал, который все усиливался.
– Ответ отрицательный, – сказал Кроутер по командному каналу. – Нам нужно поберечь летучих мышей.
Судя по услышанному, единственным отрядом, еще способным проверить статус «Звездной ночи», были Спартанцы Джона.
Отправиться на место крушения – значит оставить пленных запертыми в войсковом отсеке «Банты» без охраны. Но побег исключен – экипажу Ньето достаточно разгерметизировать все помещения между отсеком и кабиной экипажа. Плохо то, что Гарвин не в скафандре и взять его с собой в спасательную экспедицию Джон не может. Значит, генерал останется с другими пленными и полетит на Бико. Если повезет, УФР сумеет вытащить генерала прежде, чем колониальные власти казнят его. Но даже если этого не случится, куда важнее не допустить, чтобы разведчик попал в руки ковенантов.
Джон указал Гарвину на аппарель:
– Идите к своим.
– Что? – На секунду Гарвин растерялся, а затем прищурился. – Постой! Ты не можешь отправить нас прямиком к пришельцам…
– Живо. – Джон сгреб в кулак рубашку Гарвина и швырнул его по трапу в сторону отсека. – Наслаждайтесь гостеприимством Бико, генерал.
Он связался с экипажем Ньето.
– «Сьерра Сто Семнадцать» – транспортнику «Банта», – сказал он. («Сьерра» был радиопозывным Спартанцев.) – План обновлен. Вы сами по себе.
– Еще чего! – Похоже, пилот запаниковал. – Вы не можете отослать нас без бортового сопровождения.
– Могу и отошлю. – Джон был озадачен тревогой в голосе женщины, ведь ей уже сообщили, что люки отсека будут задраены снаружи, а любой военный пилот, прошедший базовый курс безопасности корабля, знает, что для защиты мостика надо лишь разгерметизировать пассажирский отсек. – Следуйте протоколам изоляции кабины экипажа. Все будет в порядке.
– Но коммандеру Ньето вы нужны…
– Не получится, – сказал Джон. – Мы единственный отряд, способный прийти на помощь капитану Аскот и «Звездной ночи». Доброго полета.
Закрыв канал, Джон жестом велел одиннадцати Спартанцам следовать за ним к шлюзу. С Кроутером он не связался, поскольку это только поставило бы полковника перед невыгодным выбором: бросить сбитый разведчик или нарушить военный закон, послав пятнадцатилетних детей в бой. Учитывая склонность полковника прикрывать свой тыл, казалось вполне очевидным, что он пожертвует разведчиком.
– Так, давайте я спрошу, – сказал Джошуа-029 по каналу отряда. – Что мы делаем?
– Идем к «Звездной ночи».
– Забавно, – произнес Курт-051. – Я не слышал, чтобы полковник Кроутер давал на это добро.
– Ему и не нужно было, – сказал Джон. – Остались только мы.
– Пусть так, – заговорила Келли, – но нам надо будет как-то выбраться отсюда, когда закончим.
Она была права, но Джон не знал, как поступить в этой ситуации. Если он попросит у Кроутера разрешения отправиться к «Звездной ночи», экипаж разведчика будет оставлен на произвол судьбы. Но и Курт с Джошуа беспокоятся не зря. Спасательная операция такого рода требует координации, и ее проведение без уведомления оперативной группы подвергнет его людей огромному ненужному риску. Хорошо бы спросить совета у Эйвери Джонсона, но он исчез сразу после собрания.
Может, ему тоже не нравится иметь дело с пятнадцатилетними?
– Давайте определимся с обстановкой, – предложил Джон. – Первым делом полковнику потребуется отчет о ситуации.
Они направились к проходной зала техобслуживания – большому воздушному шлюзу, выходящему на дно широкой ямы карьера. Камера для персонала была достаточно просторной, чтобы вместить двенадцать Спартанцев. Заведя отряд внутрь, Джон задраил люк. Кроутер придет в бешенство, но на кону стоят жизни и чрезвычайно важная информация. Если ковенанты захватят план миссии оперативной группы «Яма», «Тихой буре» придет конец. А если они получат координаты Земли, то конец придет всему человечеству. Приоритеты очевидны – Джон должен идти к Халиме Аскот и «Звездной ночи».

Глава 14

19 марта 2526 г., 08:59 (по военному календарю) 
Наружный ремонтный двор, ледяной карьер Сеобы 
Луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
Джон вышел из шлюза в туман, образовавшийся в результате сублимации льда, – такой густой, что видно едва дальше ствола винтовки. Облака над головой ярко пылали от непрестанного потока плазменных снарядов, и казалось, будто отряд входит в сердце грозы. Проведя Спартанцев еще на тридцать метров вперед, чтобы отдалиться от склонов карьера и от нескончаемого ледопада, Джон остановился и открыл командный канал связи.
– «Сьерра Сто Семнадцать», запрашиваю маршрутный ориентир для места назначения.
Если остальная часть тактической группы следует стандартному протоколу спасения – а Джон был уверен в этом, – то один из уцелевших разведчиков висит над Сеобой, отслеживая наземную обстановку посредством беспилотников и средств перехвата сигналов. Они узнают о дислокации всех двенадцати Спартанцев по их кодам «свой-чужой». Что еще важнее, они смогут направить Спартанцев к месту крушения «Звездной ночи».
Смогут, но, скорее всего, не захотят.
По каналу раздался голос Кроутера:
– Что это ты делаешь, сы… э-э… Синий-лидер?
Тон полковника не был враждебным, так что Джон решил считать это за молчаливое согласие.
– Проверяем состояние «Звездной ночи», сэр. Кажется, мы единственный доступный отряд.
Джон подумал, что Эйвери Джонсон гордился бы его тактом. Спартанец ответил Кроутеру в манере, дававшей тому достаточное прикрытие: отряд выполнял задание, не спросив разрешения, так что с полковника взятки гладки. И потом, другого выбора нет – Спартанцы действительно единственное доступное подразделение.
Джон передал распоряжение лидерам отрядов – Курту-051 и Джошуа-029 – выстроиться в поисковом порядке. Облаченные в «Мьёльниры» Спартанцы пойдут цепью стометровой ширины, причем левый фланг отводится четырем бойцам Зеленого отряда с промежутком десять метров друг от друга, а правый – Золотому отряду при том же интервале. Синий отряд останется в центре, двигаясь более скученно, чтобы иметь возможность быстрого реагирования.
Кроутер не ответил, и Джон дал отряду сигнал идти быстрым шагом, держась в отдалении от доков, где рота Альфа понесла такие большие потери.
Он добавил по командному каналу:
– Мы разведаем ситуацию и доложим.
– Принято. – Кроутер говорил с облегчением. – Но действуйте только в меру необходимости. Бико отреагировала на плазменный обстрел крупными силами. Капитан-лейтенант Ньето заверяет меня, что флот пришельцев будет разгромлен или отступит в течение часа.
– Плюс-минус, – добавил Ньето. – Не волнуйся, Спартанец, мы вас прикрываем.
– Принято. – Джон надеялся, что это прозвучало достаточно обнадеживающе.
Ньето ему нравился, и он искренне ценил его поддержку, но, исходя из пережитого, совет капитан-лейтенанта не волноваться должен был вызвать противоположную реакцию. И потом, Джон слишком хорошо знал историю этого конфликта: даже будь у человеческих военно-космических сил тройное численное превосходство, корабли пришельцев достаточно прочны и сильны, чтобы свести его на нет.
На головном дисплее Джона появилась метка, указывающая примерно на тридцать градусов вправо от центра. Расстояние было неточным, от четырех до восьми километров.
– Велика помощь, – прокомментировал Фред по частоте отряда. – Если выйдем из карьера, то хотя бы поймем, что далеко забрели.
– Сменить направление, – распорядился Джон.
Проверив расчетное время прибытия Ковенанта, он съежился. Две минуты, а туман гуще прежнего. Датчик движения показывал Синих, движущихся ромбом в пяти метрах друг от друга, но визуально Спартанец не видел никого. Куда ни посмотри, везде безликая белая пелена, серебристо мерцающая от плазменных вспышек над головой и настолько плотная, что скрывает даже перчатки на руках.
– Идем на полной скорости, – объявил Джон. Сейчас Спартанцы для общения между собой пользовались частотой отряда, так что переговоры могли слышать только они и Эйвери Джонсон, если он был в зоне досягаемости. – Смотрим под ноги. Дальше них вы все равно ничего не разглядите, а если «Звездная ночь» развалилась при падении, в карьере мы первым делом найдем обломки.
– Разве коммандер Ньето не сказал, что она опустилась целой? – спросила Келли.
– Сказал, – ответил Джон. – Но это не значит, что он видел, какой она осталась после приземления.
По командному каналу временный экипаж «Банты» объявил о своем отбытии. Секунду спустя корабль низко пролетел над головами Спартанцев, создав в клубящемся тумане небольшие коридоры видимости. Джон успел разглядеть окружающую местность – его отряд растянулся по дну карьера, а в двух километрах высились ледяные террасы. Транспортник задрал нос и покинул карьер верхом на трех копьевидных струях огня.
Плазменный шквал стих, погрузив местность в мрачные сумерки, – вражеские корабли меняли цели. Спустя несколько секунд обстрел продолжился, и следом за «Бантой» над горизонтом Сеобы протянулся сверкающий конус серебристого пламени. Джон проследил отдельные траектории до пяти разных точек.
Пять кораблей на подходе. Одна минута в запасе.
Ориентир на головном дисплее остался неизменным, стрелка указывала прямо вперед, на белую дымку. Дистанция – от пяти до семи километров. Так Спартанцам не найти «Звездную ночь» раньше, чем Ковенант доберется до поверхности Сеобы. Будь у отряда прыжковые ранцы, Джон приказал бы использовать их маневровые сопла для увеличения скорости. Но, облачаясь в «Мьёльниры», Спартанцы готовились охранять пленных, а не идти в бой. Интендант и не подумал выдать им ранцы.
Раз уж на то пошло, Джон не подумал просить об этом.
К счастью, Сеоба немаленькая. Пусть и с пятью кораблями, ковенантам придется попотеть, чтобы отыскать Спартанцев или место падения «Звездной ночи». Времени в достатке.
Вражеские сгустки плазмы вновь посыпались в карьер. Туман вернулся, и Спартанцы побежали дальше через наземное облако. Миновала минута, и туман завихрился – что-то крупное и блестящее пролетело над головой. Спустя пару минут над карьером, но теперь ниже, засновали еще три таких объекта. Максимальное расстояние до цели сократилось до пяти километров, а обломки разведчика все еще не попадались.
Джон попытался уверить себя, что это хороший знак. Обломки были бы свидетельством того, что «Звездная ночь» рассыпалась до приземления. А пока остается надежда, что посадка была управляемой.
Когда максимальная дистанция сократилась до двух километров, туман опустился до уровня плеч, и Джон понял, почему показания были такими неточными. «Звездная ночь» разбилась на середине высоты стены карьера, снеся двухсотметровый участок террасы, что вызвало ледяную лавину. Разведчик покоился на осыпи в семистах метрах от дна карьера.
По крайней мере, покоилась его часть. Джон видел лишь корму – сопла и хвост. Все, что дальше серповидного крыла, или погрузилось в голубой лед, или было оторвано напрочь – странной формы изгиб на фюзеляже не позволял сказать точно.
– Это плохо, – произнес Фред. – Наверное, даже очень плохо.
– Не уверен, – сказал Джон. – По крайней мере, он не испарился. Там еще может кто-то быть…
– Я не про аварию, – перебил Фред. – Гляди.
Спартанец показал через весь карьер на силуэт, только что переваливший через край ямы. Два каплевидных корпуса, соединенные тонкой перемычкой, сверкали расположенными тут и там цепочками синих огней. Джон с надеждой предположил, что это всего лишь очередной корабль, пролетающий над карьером с момента появления ковенантов, но не тут-то было. Едва корма отошла от стены карьера, корабль нырнул в яму и направился к сбитому разведчику.
– Дерьмо! – выругалась Келли. – Пытаются захватить?
– Уж точно не помощь предложить, – ответил Фред.
Слова Фреда подтвердились в следующее же мгновение, когда от корабля в сторону Спартанцев полетели плазменные сгустки. Основное орудие было предназначено для боя с кораблями, а не с пехотой, поэтому удары наносились с опережением – по тем местам, где предположительно должны были оказаться Спартанцы. Пелена тумана быстро взметнулась, и отряд снова был вынужден следовать путеводной отметке сквозь мерцающую серость.
Джону не пришлось напоминать об уклонении и смене скорости. Все Спартанцы знали, что ядерный реактор, питающий «Мьёльнир», излучает достаточно тепла, чтобы даже для простейшего инфракрасного сенсора он светился как сигнальный огонь. Дать вражеским стрелкам такую четкую цель – верный способ испариться.
– Это больше не спасательная миссия, – объявил Джон по частоте отряда. Он был уверен, что остальные знают, как действовать, но объяснить задачу еще раз никогда не вредно. – Надо воспрепятствовать попытке противника захватить оборудование. Мы не можем допустить, чтобы ковенанты заполучили любую информацию из «Звездной ночи».
– Принято. – В голосе Джошуа звучал энтузиазм, чуть ли не веселье. – Какой план?
– Идеи приветствуются, – сказал Джон. – Только дайте свериться с патрулем летучей мыши.
Головной дисплей оценил расстояние до цели в тринадцать километров, и Джон высчитал, что от нижнего края осыпи его отряд отделяет почти тридцать секунд и раза в три-четыре больше времени – от разведчика. Над головой поднялся туман, и Спартанец больше не видел чужой корабль, но сомневался, что ковенантам до места крушения нужно лететь больше минуты.
Джон открыл командный канал:
– Говорит Синий-лидер. У нас ситуация.
Кроутер ответил без промедления:
– Продолжай.
– Мы обнаружили «Звездную ночь», – сказал он. – Она повреждена, но, возможно, не развалилась.
– Хорошая новость.
– Никак нет, – возразил Джон. – Пришельцы тоже обнаружили ее. Один из кораблей на подходе.
Секунду Кроутер молчал, затем произнес:
– Джон, ты не можешь этого допустить.
– Знаю.
– Я серьезно, – сказал Кроутер. – Информация на этом разведчике… Один навигационный компьютер может рассказать все: от местонахождения наших самых мелких аванпостов до карты развертывания сил всего ККОН. Ты должен удостовериться в уничтожении всех информационных устройств на борту. Понимаешь?
– Так точно, сэр, – ответил Джон. – Но… было бы идеально, если бы на борту имелось какое-нибудь средство самоуничтожения.
В разговор вклинился Ньето:
– Еще бы его не было! В инженерном отсеке тактическая ядерная бомба «Фурия» мощью в одну килотонну. Она запрограммирована на автоматический подрыв при распознании катастрофического события. Но вот в чем проблема: если на борту кто-то еще жив, она не сработает. Только через два часа после прекращения всякого движения.
– Значит, там точно есть выжившие?
– Ну, «точно» – это преувеличение, – ответил Ньето. – Я бы сказал – вероятно. Могут быть и другие причины отсутствия перехода на автоматику.
– Есть лишь один способ выяснить. – Джон проверил дистанцию до цели: один километр. – Забраться туда и посмотреть.
– Забраться? – переспросил Кроутер. – Объясни, солдат.
– Разведчик лежит на ледяной осыпи, – сказал Джон. – Почти в семистах метрах над нами. Добраться до него первыми будет непросто.
Кто-то тяжело вздохнул; затем заговорил Кроутер:
– Коммандер Ньето, можно как-то удаленно запустить самоуничтожение?
– Конечно, – заверил Ньето. – Это под силу командиру соединения. Но «Звездная ночь» – корабль Аскот, а командир соединения – она.
Еще один вздох.
– А если командир соединения недоступен?
– Тогда командир звена, – ответил Ньето. – Но проблема остается, поскольку это тоже Аскот. Последний дублер – капитан «Точки схождения».
Третий вздох. «Точка схождения» удерживала позицию на расстоянии двух планетарных орбит. Даже со скоростью света на отправку запроса и получение эхо-сигнала уйдет около часа.
– Джон, не хочу этого… – начал Кроутер.
– Мы найдем способ, сэр.
По каналу отряда кто-то крикнул:
– Берегись!
Сквозь туман полетели копья ярко-белого пламени толщиной с палец.
– Будет хорошо, если вы отгоните от нас другие корабли, – добавил Джон. – Мы сможем справиться только с одним.
– Придется туго, – сказал Ньето. – Разведчики не рассчитаны на межкорабельные…
– Мы найдем способ, – оборвал его Кроутер. – Приготовьтесь получить инструкцию по ручному запуску самоуничтожения…
– Нет времени, – ответил Джон. На краю экрана датчика движения появилась быстро приближающаяся небольшая машина. – Не волнуйтесь. Если это ядерный заряд, Спартанец сможет его подорвать.
Из тумана вырвался поток плазменных снарядов; пара из них отразилась от грудной титановой пластины «Мьёльнира». Уходя с линии огня, Джон упал на живот и откатился влево. Датчик движения показал, что невидимая машина также сменила курс. Плазма все пролетала над головой – водитель, как и Джон, ничего не видел в тумане и полагался на приборы. Спартанец вставил гранату в подствольник винтовки, дважды перекатился в другом направлении и поднялся на колени, готовый открыть огонь.
Едва заметная машина повернула в его направлении, не вынырнув из тумана, но проявившись в нем, наподобие призрака. Широкая спереди и узкая сзади, с мерцающей подушкой пустоты под собой, она едва не наскочила на Джона. В ней, скрючившись за крылатым шасси, сидел громоздкий брут в багровой броне. Вскинув одной рукой MA5B, Джон выстрелил из подствольника. Граната угодила сбоку в шлем брута и взорвалась белым шаром.
Спартанец услышал стук кусков металла и костей о «Мьёльнир». Машина пролетела мимо, в седле качалась нижняя часть тела брута. В тумане протянулся красный жгут.
Джон посмотрел на головной дисплей и увидел еще четыре спускающиеся машины, невидимые для датчика движения. В радиусе датчика находилась лишь половина его отряда, и он предположил, что вражеских машин вдвое больше.
– Зеленый и Золотой отряды, уничтожьте оставшиеся машины.
Внутри шлема ряд светодиодов подмигнул зеленым.
– Все остальные, за мной. – Джон продолжил двигаться к отметке на головном дисплее, не снижая скорости. После забега на семь километров и близкого боя с парящим байком у него отяжелело дыхание. – И зарядите гранатометы.
Еще одна полоса зеленых вспышек. Келли добавила:
– Джон, ты ведь знаешь, что сорокамиллиметровые не поцарапают броню разведчика, даже окажись мы на расстоянии выстрела.
– Этого и не нужно. – Джон считал дистанцию до цели – от ста до восьмисот метров. Видимо, сто метров до основания осыпи и еще семьсот вверх по склону до разведчика. – Мы спустим его к нам.
Келли молчала несколько секунд, после чего сказала:
– Или на нас.
Они уже находились в сорока метрах от лавины, и Джон смутно увидел изломанный силуэт в сером тумане – из осыпи выпирали углы ледяных глыб. Он подпрыгнул и в низкой гравитации Сеобы пролетел десять метров.
Высота тумана составляла всего три метра, так что ему целую секунду удавалось ясно видеть склон. Лучше бы он этого не делал. Инопланетный корабль завис почти в тридцати метрах от места крушения, над прилегающей террасой, спуская солдат в вакуумной экипировке – элитов, брутов, шакалов – по колонне из голубого света. Похоже, это была какая-то разновидность антигравитационного лифта. Передние бойцы уже кружили возле «Звездной ночи», искали путь внутрь.
Когда Джон начал спускаться по дуге, плазменный сгусток шире его туловища пролетел мимо под углом и исчез в тумане. Мгновение спустя на высоту двадцать метров ударил фонтан тумана и льда, превратившись в конус.
На частоте отряда вскрикнула и сразу замолчала Грейс-093, и Джошуа скомандовал:
– Дэйзи, хватай…
– Она у меня.
Джон посмотрел вверх и увидел второй корабль Ковенанта, скользящий вдоль кромки карьера. На конце его носового орудия пульсировала голубая точка готовящегося плазменного выстрела.
– Зеленые, Золотые, встречайте технику противника. – Джон переключился на командный канал. – Коммандер Ньето, где поддержка? По нам бьет второй корабль, и остальные на подходе.
– Наводимся на них, – ответил Ньето. – Не волнуйся.
– Пожалуйста, прекратите это твердить, сэр. – Джон скользнул обратно в туман. Над головой промчался снаряд, и канал отряда затрещал от статики – кто-то выбыл из эфира. – Мы несем потери.
Джон пригнулся у края осыпи, упершись коленом в лед, направил гранатомет вверх по склону и переключился обратно на канал отряда.
– Гранатами, беглый, – приказал он. – Дистанция максимальная, целим прямо под «Звездную ночь».
– Джон, стой! – крикнул Фред. – Это обрушит весь склон…
– На счет один, – добавил Джон. – Два, один…
Он выпустил гранату, и мигнул зеленый ряд огоньков – другие Спартанцы подтвердили собственные выстрелы.
Гранаты находились еще в полете, когда склон потонул в серебристой вспышке. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: это плазма легла в паре метров. Джон ощутил легкую дрожь в подошвах, и перед ним выросла стена вихрящегося снега и кусков льда. Он отвернулся и подпрыгнул, пытаясь набрать достаточную высоту, чтобы приземлиться выше стены и удержаться, но дело было дрянь.
Лавины могли двигаться одновременно, при этом нижняя часть выскальзывала из-под верхней, а когда такое случалось, никто не был достаточно ловок, чтобы уйти с дороги… даже Спартанец.
Джон почувствовал, как вал захлестнул ноги, поглотил бедра и туловище, швырнул его вперед и вниз, а затем перевернул и утопил в массе ледяных обломков. Он утратил чувство направления, сознавая лишь, что катится кубарем, а когда это прекратилось, он оказался посреди тьмы, не имея понятия, где верх, а где низ. Канал отряда был переполнен руганью и вопросами, лишенными смысла.

Глава 15

19 марта 2526 г., 09:09 (по военному календарю) 
Дно карьера, ледяной карьер Сеобы 
Луна Сеоба, планетарная система Бико, система Колакоа 
По головному дисплею Джона побежали отчеты о состоянии – бортовой компьютер «Мьёльнира», распознав его жгучее желание выяснить, как сильно лавина потрепала отряд, занялся опросом собственных аналогов в остальных «Мьёльнирах». Наоми-010 и Соломон-069 выбыли из строя. Еще четверо Спартанцев, включая Джона, обездвижены – скорее всего, тоннами снега и льда. Но никто пока не погиб, а это означало, что половина отряда готова к незамедлительным действиям.
– Ах ты ж… – Лавина была недостаточно глубока для блокирования коммуникационных волн, так что голос Фреда звучал так же четко, как если бы Джон стоял рядом. – Сработало.
Джон рассудил, что под «сработало» Фред имеет в виду лавину, спустившую «Звездную ночь» на дно карьера.
– Так не стой и не болтай об этом, – сказал он. – Ты теперь за главного. Поднимись на корабль и взорви его.
– А выжившие? – спросил Фред.
– Спасай по возможности. – Джон переключился на командный канал, чтобы доложить Кроутеру и Ньето. – Мои бойцы у цели. Где наша поддержка?
– В пути, – ответил Ньето. – Не волнуйся. Чужаки даже не догадываются, что мы здесь.
Опять «не волнуйся»? Джон подавил желание заорать.
– Сэр, мне нужно, чтобы они знали о вашем присутствии. Их надо отвлечь…
– Скоро будем. – Кроутер говорил не столь уверенно, как хотелось бы Джону. – Только держитесь.
– У меня есть план, – добавил Ньето. – Лучший способ убедиться, что ковенанты не заявятся к вам снова, – убрать их на первом заходе.
Джон прикусил язык, борясь с соблазном спросить, сколько времени это займет. Спартанцев опять используют в качестве приманки, а ему только и остается, что выбраться из-под завала и постараться сохранить им жизнь.
– Вас понял.
Джон включил шлемный фонарик и не увидел перед собой ничего, кроме синевы. Лед и снег пленили его, как янтарь – жука; конечности с одной стороны тела отвело назад, а с другой – согнуло. Шлем был приподнят под углом, на шее ощущался нервный сросток в основании черепа словно шпатель, придавленный к позвоночнику, и Спартанец даже приблизительно не представлял, в какой стороне верх.
Бортовой компьютер изобразил на головном дисплее стрелку, указывающую на левое плечо. Когда Джон не отреагировал, под стрелкой возникли слова: «Чего ты ждешь, солдат?» Компьютер либо развил в себе чувство юмора, либо использовал нейронный интерфейс Джона для доступа к его воспоминаниям о старшине Мендезе, главном инструкторе по боевой подготовке программы «Спартанец-II» на Пределе.
Джон подергал левой рукой в разные стороны. Многие люди, погребенные под невероятной тяжестью лавины, не смогли сделать даже этого, но у них не было брони «Мьёльнир» с ядерным питанием. Джон быстро создал пустое пространство вокруг кисти, затем вокруг предплечья, и начал копать, выскребая лед к локтю и проталкивая под мышку. Вскоре рука полностью освободилась. Расчистив место вокруг шлема, он заработал другой рукой, не забывая отгребать лед вниз, и вскоре вся верхняя часть тела обрела подвижность.
На это ушла минута, за которой последовала еще минута ерзанья, выталкивания себя вверх и вытеснения спрессованного льда и снега вниз. Винтовка потерялась, когда Джон катился вместе с лавиной, и он решил не тратить времени на поиски. Наверняка оружие так забито льдом, что годится только в качестве дубинки. Кроме того, у Спартанца остался пистолет M6D с 12,7-миллиметровыми полубронебойно-фугасными патронами, благодаря чему тот почти дотягивал до эффективности штурмовой винтовки. В руках умелого стрелка M6D имел незаурядную останавливающую силу, и свое место в арсенале стандартного пехотного вооружения ККОН он занимал заслуженно.
Увы, у пистолета не было подствольника M301. А Спартанцу очень пригодился бы гранатомет, – карабкаясь, он слышал по каналу отряда переговоры Зеленого и Золотого отрядов, согласующих атаку против чего-то вроде нескончаемого потока боевой техники.
Когда Джон наконец-то выбрался на поверхность, он обнаружил, что сбитый разведчик лежит почти над ним. Поверхность языка лавины находилась выше тумана, покрывавшего дно карьера, и Спартанец видел «Звездную ночь» в дюжине метров от себя. Корабль лежал вверх днищем, корма находилась подо льдом, а передняя часть фюзеляжа – над осыпью, под углом примерно тридцать градусов. От носа остались лишь пятна сажи, покрывшие искореженную «шею» фюзеляжа в момент взрыва.
Фреда и остальных Спартанцев не было видно, зато по одному из крыльев «Звездной ночи» к ее брюху карабкались десять пришельцев. Судя по размерам и формам шлемов, это были двое элитов во главе четырех шакалов и такого же числа брутов. На всех броня темно-красного цвета, казавшаяся почти черной, и у каждого портативное оружие, пригодное для ближнего боя.
Джон задержался в своей норе, проверяя датчик движения на головном дисплее. Тот показал трех Спартанцев поблизости, хотя в поле зрения был лишь язык лавины, – должно быть, они все еще пытались выбраться на поверхность.
Происходящего сзади на дне карьера Джон не видел, но, судя по разговорам на частоте отряда, на поддержку парящим байкам пришло как минимум три корабля Ковенанта. Он не стал открывать командный канал ради очередной просьбы о помощи. Было очевидно, что Ньето использует Спартанцев в качестве приманки для своей ловушки, и спор на этот счет только даст Кроутеру лишний повод обвинить их в незрелости, а значит, и обращаться с ними так, словно им не место на полях сражений.
Чужаки уже стояли на обращенном к небу брюхе «Звездной ночи», проверяя оружие, – похоже, готовились проникнуть внутрь. Высадивший их корабль Ковенанта оставил позицию около места крушения и начал спускаться к новому месту упокоения разведчика.
– Фред, ты на борту «Звездной ночи»?
– Так точно, – последовал ответ. – Угадай, кого…
– Постой. – На глазах у Джона пара шакалов стала подниматься по корпусу «Ночи» к смятой «шее», намереваясь проникнуть на корабль через дыру на месте носа. – Как дела с самоликвидацией?
– Взвожу вручную, – ответила Линда-058. – Это «Фурия», так что на кодирование уйдет какое-то время.
– Не спеши, – сказал Джон. – Фред, какие у тебя силы?
– Трое Спартанцев, четверо выживших уводовцев и сержант Джонсон, – отчитался Фред. – Вообще-то, Джонсон – только наполовину. Ему по голове хорошенько так стукнуло.
– Нормально у меня вс-се с-с бубном, но хоть бы в него перестали з-c-вонить. – Невнятная речь и ухудшение слуха – Джонсон явно получил сотрясение мозга. – И я с-сам могу позвонить в твой…
– Забери-ка у него гранаты, – сказал Джон. – А оружие оставь. К вам через носовую пробоину лезут десять противников, еще больше на подходе.
– Уже лезут? – переспросила Линда. – И ты мне приказываешь не спешить?
– Не собираюсь на тебя давить, – заверил ее Джон. – Дай знать, как закончишь с боезарядом.
– Осталось немного, – ответила Линда. – Какую отсрочку выставить на таймере?
– На две секунды дольше, чем вам потребуется для отхода. Так будет впритык.
– Дай нам тридцать секунд, – попросил Фред. – Мы уйдем на спасательной капсуле.
Джон одобрил идею. Из-за остаточной атмосферы Сеобы ударная волна от взрыва мегатонной термоядерной «Фурии» едва ли будет заметна в полукилометре отсюда, а «Мьёльниры» Спартанцев и космическая штурм-броня УВОД имеют защиту от ЭМИ. Единственной заботой остается тепловая волна, от которой можно спастись, просто укрывшись за каким-нибудь препятствием. Правда, чем дальше окажется это препятствие, тем лучше.
– Хорошо, – сказал Джон. – Пусть первые двое чужаков не встретят сопротивления – это авангард.
– Понял, – ответил Фред.
– Остальных положим перекрестным огнем, как только войдет последний.
– Принято.
– А что я? – спросил Джонсон. – Какая моя зад-дача?
– Охраняйте спасательную капсулу, – сказал Фред. – Мы не можем допустить, чтобы чужаки ее угнали.
– Никто не прошмыгнет, – ответил Джонсон. – Эй, а где капсула?
– На потолке, – подсказал Малкольм-059. Ему полагалось быть на дне карьера и сражаться с техникой вместе с остальным Зеленым отрядом, но Джон и не думал переживать на этот счет. В разгаре боя отряд действовал по плану ПСЧ – «просто сделай что-нибудь». – Мы лежим вверх тормашками, помните?
– А, точно, – сказал Джонсон. – Круто.
Это было совсем не похоже на Джонсона. Должно быть, в голове у сержанта все еще звенело.
Разведчики шакалов скрылись в «Звездной ночи». Ничто не взорвалось, и вскоре элиты в сопровождении брутов начали взбираться по фюзеляжу. Последняя пара шакалов осталась на месте, пригнувшись на брюхе разведчика, – они играли роль арьергарда.
Джон уже собрался известить Фреда о ситуации, как вдруг вверху заполыхало, залив язык лавины, ее след на склоне карьера и все остальное мерцающим оранжевым светом. Задрав голову, Спартанец увидел пару гигантских огненных шаров, расцветших над карьером, и еще корабль Ковенанта, отступающий под натиском трех разведчиков, которые обстреливали его энергощиты ракетами.
Ньето захлопнул свою ловушку, и теперь его ликующий голос звучал по командному каналу:
– Два сбиты! Другие удирают. Теперь точно не волнуйся, Джон!
– Как скажете, коммандер.
Джон вновь посмотрел вдоль языка лавины и ничуть не удивился, обнаружив, что атака Ньето только усугубила обстановку на поверхности. Элиты махали руками, зазывая арьергард на борт «Звездной ночи», а корабль пришельцев завис над разведчиком, будто готовясь сбросить спасательное устройство.
– Но пока воздержитесь от сообщений, сэр. Мы тут заняты. – Джон переключился на канал отряда. – Фред, новая ситуация. Они высаживаются все разом. Сделай все возможное, чтобы отразить атаку.
– Понял.
Тотчас из «шеи» корабля вырвалось пламя, и под его натиском один брут улетел, как пушечное ядро. Второй остался, свесившись наполовину из проема; из его поврежденной брони выходил дым и красный туман. Двое элитов упали на лед и поползли к краю отверстия, чтобы вытащить своего товарища.
Джон выкарабкался из норы и двинулся по осыпи, на каждом шагу увязая по щиколотку. Ковенантский корабль висел прямо над разведчиком, в сотне метров. Пластины большого ирисового люка втягивались в корпус, обнажая интерьер, залитый прохладным голубым светом.
Джон снова пожалел, что нет гранатомета, а потом поднял M6D и открыл огонь по элиту, которого счел главным. Первая пуля отлетела, вызвав золотистое мерцание энергощита. Оба элита скатились со «Звездной ночи» и пошли на Спартанца, активировав что-то вроде энергетических клинков кроваво-красного цвета и более длинных, чем их руки.
Зашагав вправо – побежать было невозможно по рыхлой смеси льда и снега, – Джон встал так, чтобы его противники оказались в линии друг за другом и взял на мушку уже обстрелянного элита. Еще одно попадание – и щит отключился, а пули начали оставлять вмятины в броне.
Джон пошел в атаку, не прекращая стрельбы и попадая намного чаще, чем промахиваясь. Наконец две пули прошили броню, и чужак будто сдулся: ноги подломились, клинок энергетического меча исчез, из отверстий в нагруднике забила фиолетовая кровь. Спартанец, прыгнув вперед, схватил умирающего элита за шею.
Но другой элит уже наклонился, делая выпад ярко-красным клинком на уровне головы, – уловка, вынуждающая противника пригнуться, после чего он получит смертельный удар сверху. Джон шагнул навстречу атаке, развернув кругом и толкнув перед собой раненого элита, – это вывело нападавшего из равновесия и помешало ему использовать энергетический клинок. Затем Джон приставил ствол M6D к лицевому щитку чужака и нажал на спуск.
У того тоже оказался энергетический щит. Пули отскочили с золотистой вспышкой, не причинив никакого вреда броне, и обойма пистолета опустела.
Но это уже не имело значения. Выведя врага из равновесия и наполовину ослепив дульными вспышками, Джон отпустил шею мертвого элита и поймал запястье оставшегося. Перебросив пистолет в другую руку, он схватил противника под мышкой, поднял его над головой и насадил на его собственный энергетический меч.
Клинок прошел сквозь щит и броню, словно тех не было и в помине. Он померк, а миг спустя сзади Джону в броню ударил снаряд.
Спартанец кувыркнулся вперед и услышал пронзительный писк – сигнал «Мьёльнира» о потере давления. Ощущение было такое, словно кто-то сильно врезал по лопатке, но ни боли, ни онемения, лишь ноющее покалывание, уже исчезающее. Значит, обошлось без раны, всего лишь дыра в броне, из-за которой он медленно задохнется, когда бронекостюм потеряет давление. Что ж, ключевое слово – «медленно».
Лишь бы опять не подстрелили.
Джон кувыркнулся снова, упал на спину головой к «Звездной ночи» и дважды перекатился в сторону. Он замер на животе, вжимаясь в лед, чтобы не быть легкой мишенью. Головной дисплей оценивал уровень давления в девяносто восемь процентов, так что время еще было, да и датчик движения показывал двух Спартанцев, подходивших сзади.
– Берегитесь…
– Вижу их, – произнес по каналу отряда Антон-044. – Ты жив?
– Пока – да, – ответил Джон. – Давление в костюме падает.
– У меня набор заплат, – сказал Джошуа-029. – Держись.
Джон поднял голову и заметил двух шакалов, укрывшихся на верху «Звездной ночи» с парой круглых энергетических щитов, прикрепленных к рукам. Отражая выстрелы со всех сторон, щиты полыхали золотистым, но ответного огня чужаки не вели. Они просто защищались и смотрели на открытый люк у них над головами, словно ждали, когда с корабля придет подмога.
Или когда их затянут наверх, в безопасный ангар.
Вспомнив, что пришельцы спустились на поверхность внутри луча едва видимого света, Джон понял, что они могут вернуться тем же путем, прихватив заодно и «Звездную ночь». Люк в днище корабля Ковенанта был достаточно широк.
– Линда, как там «Фурия»?
– Настроена, – доложила она. – Я запущу таймер, как только мы затащим Джонсона в спасательную капсулу.
– Делай то, что должна, – сказал Джон. – Только не медли. Ковенанты вот-вот применят какой-то подъемник.
– Подъемник? – заинтересовался Джонсон. – Что еще за…
Вопрос потонул в лязге, а затем Джонсон принялся протестовать и ругаться заплетающимся языком. Джон проигнорировал его.
– Всему персоналу, в укрытие! – произнес он. – Тактический ядерный взрыв через тридцать секунд, класс «Фурия». Повторяю – тактический ядерный взрыв через тридцать секунд!
Джошуа с Антоном прекратили вести огонь. Двое шакалов осторожно выглянули из-за щитов, подняли оружие – и повалились, когда «Звездная ночь» отстрелила один из аварийных люков. Полсекунды спустя спасательная капсула вылетела из карьера по дуге. Еще через секунду с оборонительных орудий на корме инопланетного корабля сорвались два потока плазменных сгустков, но орудийные расчеты явно были застигнуты врасплох и вряд ли успевали взять цель.
Джон был уже на ногах, скатывался по языку лавины вместе с Джошуа и Антоном, когда по командному каналу раздался голос Кроутера:
– Что это было?
– Фред и Линда с выжившими на «Звездной ночи», – доложил Джон. – Примите к сведению – самоликвидация корабля через двадцать пять секунд.
– Спасибо за предупреждение. – Тон у Ньето был недовольным. – В следующий раз попытайся тянуть с этим чуть поменьше.
– Вас понял, – сказал Джон. – И благодарим за огневое прикрытие.
– Эй, это я снял их с…
– Отставить болтовню, – прервал Кроутер. – Джон, мы спустимся за твоим отрядом, как только рассеется ЭМИ. Отличная работа.
Кроутер закрыл канал, не дав Ньето шанса высказать замечания. Джон не знал, что думать о разговоре с двумя начальниками, но он разберется с этим позже – если, конечно, успеет отойти на полукилометровую безопасную зону до взрыва «Фурии».
Он оглянулся на «Звездную ночь». Разведчик находился в колонне бледно-голубого света, покрытый сверкающей вуалью ледяных кристаллов, и едва незаметно дрожал, пока его освобождали из снега и льда.
Когда Джон и его спутники спустились с осыпи, они окунулись в покров тумана и что было духу побежали по дну карьера. Датчик движения показывал пятерых Спартанцев, бегущих в том же направлении, но Джон не собирался отвлекать отряд на перекличку. Считая двух с ним и двух отчаливших вместе с Фредом в спасательной капсуле, весь отряд, за исключением одного человека, на месте. При удачном раскладе Спартанцы никого не потеряют.
Из тумана впереди материализовался серый силуэт разбитого парящего байка, а через мгновение бортовой компьютер отобразил на головном дисплее желтый пятисекундный обратный отсчет. Четыре, три… Джон с товарищами перепрыгнули через машину и пригнулись за ней.
Счетчик на головном дисплее отсчитал последнюю секунду. Динамики шлема затрещали от статики, а карьер озарился светом с яркостью дульной вспышки. Машина покачнулась, и туман унесло ударной волной, на которую была способна остаточная атмосфера Сеобы.
Джон поднялся и взглянул на вздымающуюся стену пара, где минутой раньше лежал язык лавины. И с радостью увидел, как из облака, спотыкаясь и шатаясь, но все-таки держась на ногах, возникают массивные силуэты Спартанцев – три… четыре… все пять, – которых он ранее видел на головном дисплее. «Мьёльниры» были экранированы от электромагнитного излучения, возникающего при ядерном взрыве, а отсутствие атмосферы уберегло бойцов от ударной волны. Окажись они ближе к эпицентру, броня понесла бы некоторый урон от теплового излучения, а если бы защита была пробита, Спартанцы пострадали бы от радиации. Но не было смысла накручивать себя – Джон не узнает, как им досталось, пока они не попадут в лазарет «Точки схождения» и не пройдут обследование.
Пошатываясь, из пелены возник последний Спартанец и поспешил воссоединиться с остальными.
Позади них, развалившись на террасных стенах карьера и оставив за собой след из разбросанного оборудования и тел, виднелась передняя часть разрушенного корабля Ковенанта. «Звездная ночь» ушла в небытие не без компании.
Треск в динамиках шлема Джона уступил пронзительному писку тревоги; к жизни с мерцанием вернулся головной дисплей, отобразивший срочное сообщение о том, что давление в бронекостюме упало ниже восьмидесяти процентов. Повернувшись к Джошуа, Спартанец показал большим пальцем на лопатку.
– Подлатай, – сказал он по каналу. – Мне нужно проверить мой отряд.

Глава 16

20 марта 2526 г., 06:30 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Высокая параболическая орбита, планета Бико, система Колакоа 
Двести три. Таким было число погребальных урн из серого дюрапласта, поставленных в ряд перед воротами командного ангара «Точки схождения». Гектор Ньето вместе с сотней других офицеров принял стойку вольно. Застыв в шеренге под прямым углом к линии цилиндров высотой по колено, они внимали монотонной речи капеллана о чести служения и жертве. Напротив них стояла другая часть почетной роты: сто один военнослужащий в синей парадной форме, включая сержанта Эйвери Джонсона, Джона-117 и еще пятерых Спартанцев, не находившихся в данный момент в лазарете.
Пятьдесят четыре урны были пустыми: столько людей погибло на борту «Звездной ночи» и было распылено мегатонным зарядом разведчика. Еще сто двадцать семь капсул содержали пепел погибших в начале штурма Сеобы бойцов УВОД – мужчин и женщин, которые больше не поднимут оружие против Восстания. Двадцать две урны хранили пепел экипажа «Призрачной звезды» – агентов мятежников, которых Гектор лично вербовал в растущую сеть спящих ячеек.
Сеть, которая однажды уничтожит ККОН изнутри.
Ни одна из урн не содержала прах Спартанца, несмотря на все усилия Гектора уничтожить этот отряд. У Неферопа один из его сенсорных операторов «случайно» вышел в эфир по открытому каналу. А еще вчера Гектор умышленно оттягивал время, отвечая на запрос Джона-117 о помощи. Спартанцы не просто пережили оба покушения, но еще и выиграли бои, и даже ухитрились захватить кое-какое оборудование Ковенанта.
Может, Гектор и испытывал бы облегчение, находясь на одной стороне с биоинженерными выродками, будь они созданы для защиты человечества от инопланетных агрессоров. Но это было не так. Спартанцев целенаправленно использовали для разгрома Восстания, нанося точечные удары по его руководству, и они снова и снова доказывали свою запредельную эффективность. Ему довелось повидать пару отчетов УФР о том, как отряды Спартанцев на Иерихоне VII и Маморе размозжили верхушки местных повстанческих фронтов. А всего полугодом ранее Синий отряд нанес сокрушительный удар Объединенному повстанческому фронту, захватив лидера организации – а также его друга и наставника – полковника Роберта Уоттса.
Учитывая то, какой урон Спартанцы нанесли всего за полгода, Гектор был чуть ли не благодарен нападению Ковенанта, отвлекшему их внимание. Он надеялся, что отсрочка даст мятежникам достаточно времени, чтобы сплотиться и уничтожить Спартанцев, поскольку в противном случае перед лицом гибели окажется само Восстание.
Монотонная речь капеллана подошла к концу, и женщина повернулась к Гектору с полными горечью глазами и выжидающей улыбкой. Гектор обругал себя за блуждание в мыслях. Халима Аскот погибла при крушении «Звездной ночи», а он – старший из выживших звеньевых командиров. Это делало его де-факто командующим оперативной группой «Яма» и подразумевало, что он возьмет на себя все церемониальные обязанности, которые Аскот выполняла с такой непринужденной грацией.
– Не спешите, коммандер Ньето, – утешила его капеллан. – Думаю, минута молчания будет уместна перед отправкой столь многих наших братьев и сестер к звездам.
– Благодарю, майор Ожомбо, – произнес Гектор, искренне признательный за подсказку насчет погребения. – Просто мне их будет так не хватать.
Он не кривил душой. Несмотря на его ненависть к ККОН, многие люди, заключенные теперь в эти урны, считали Гектора другом. Многие в то или иное время доверяли ему свою жизнь, и предать их было нелегко. В глубине души Ньето даже жалел Джона-117 и его Спартанцев за то, что Халси и ее покровители в УФР сделали с ними, – жалел слабо, но все же ощутимо.
Гектор окинул взглядом строй и остановился на Эйвери Джонсоне, самом старшем из сержантского состава.
– Начинаем погребение, штаб-сержант.
Джонсон устремил взгляд прямо перед собой:
– Почетная рота, смир-рно!
Обе шеренги сменили стойку, сомкнув ноги и прижав руки к бокам.
– Поднять барьер давления, штаб-сержант.
Джонсон передал приказ вахте ангара. Прозрачный барьер из алона поднялся из палубы, отделяя похоронную команду от погребальных урн. Ньето вскинул руку в воинском приветствии, и весь строй последовал его примеру.
– Открыть внешний люк, штаб-сержант.
Джонсон повторил. Плита люка ушла вверх, и волна декомпрессии, подхватив погребальные урны, унесла их в пустоту. «Точка схождения» находилась в апогее своей параболической орбиты, поэтому дополнительного импульса оказалось достаточно, чтобы капсулы ушли с орбиты и улетели в глубокий космос.
Продолжая отдавать честь, Гектор начал читать подготовленную заранее похоронную речь:
– Из звездной пыли мы пришли и в звездную пыль возвращаемся. Наши павшие братья и сестры не покинули наших сердец, ибо нас оставили лишь для того, чтобы разведать лежащее впереди, и когда придет наш час уйти следом, они будут ждать нас, указывая путь. Пусть покоятся с миром те, кто доблестно сражался и благородно расстался с жизнью. Ни один командующий не может просить о большем.
Щелкнув каблуками и убрав ладонь от виска, Гектор добавил:
– Прощайте.
Дождавшись, когда строй повторит за ним, он повернулся к Джонсону:
– Закрыть внешний люк, штаб-сержант.
Джонсон скомандовал, и внешний люк опустился.
– Распустить почетную роту, штаб-сержант.
Джонсон снова посмотрел прямо перед собой:
– Рота, разойтись.
Вот так, типично по-военному, была закончена церемония. Ни долгих траурных речей, ни собраний после панихиды. Барьер давления просто опустился обратно к палубе, и люди разошлись на свои посты, вернулись к своим обязанностям. Задержались лишь Эйвери Джонсон, Спартанцы, полковник Кроутер и горстка старших офицеров. Они ждали, когда новый командующий оперативной группой «Яма» наметит для них рамки дальнейших действий.
Гектор не удивился, заметив, как Джон-117 изучает его взглядом в равной степени прямым и значительным. Он словно воочию видел, как в голове юного Спартанца, размышляющего насчет срока, требовавшегося Ньето, чтобы откликнуться на запрос о помощи, вращаются шестеренки. Очевидно, Гектору предстоит потрудиться, чтобы вновь завоевать доверие парнишки. Не давая Кроутеру и другим офицерам шанса заподозрить его, Ньето надел на лицо одобрительную улыбку, подошел к Джону и похлопал ладонью по крупной руке.
– Вчера вы, Спартанцы, проделали великолепную работу, старшина. Потери были тяжелыми, но вы спасли всех, кого можно было спасти. – Гектор бросил выразительный взгляд на Джонсона, который выглядел еще не оправившимся от контузии, и снова повернулся к Джону. – А еще вы не дали врагу захватить наш разведчик.
– И более того, – сказала доктор Халси, подойдя к Гектору. Женщина была одета в белый лабораторный халат, настолько похожий на белую военную форму, насколько мог себе позволить гражданский ученый, работающий на УФР. – Они уничтожили уже третий инопланетный корабль.
– И извлекли эту штуковину из шлака, – задорно добавил Гектор. Халси хвалила Спартанцев, словно гордая мать, и, чтобы сохранить доверие Джона, требовалось завоевать ее благосклонность. – Нам крупно повезло. Может, вам удастся выяснить что-нибудь важное.
Халси улыбнулась скорее расчетливо, нежели польщенно:
– Возможно, коммандер. Я делаю успехи.
– Впечатляюще, вне всяких сомнений, – сказал Гектор. – За один день мои разведчики и ваши Спартанцы сбили три вражеских корабля. Жаль, что поисковые группы не сумели захватить живых пришельцев, но, если вам удастся что-нибудь вытянуть из доставленной ими ковенантской техники, я не побоюсь сказать, что битва за Сеобу – лучшее достижение ККОН в борьбе с Ковенантом.
– Рад, что вы так считаете, сэр, – произнес Джон. – Теперь, когда вы командуете оперативной группой, я надеюсь, что вы отмените решение капитана Аскот отстранить нас.
Гектору не понадобилось имитировать улыбку.
– Не переживай. Вас, Спартанцев, ждет столько боев, сколько вы сможете выдержать.
– Это решение принимать не вам, – сказал Кроутер, вставая между Гектором и Джоном. – Спартанцы отчитываются передо мной.
– А вы теперь подчиняетесь мне. – Гектор посмотрел на Кроутера. – О субординации мы поговорим позже. Флот Ковенанта прибудет в любой момент, чтобы атаковать Бико, и, когда это случится, Спартанцы понадобятся нам во главе засады. На их счету столько же уничтоженных кораблей, сколько у всей оперативной группы.
– Им пятнадцать лет, – не отступал Кроутер.
– Уверен, адмирал Коул был прекрасно осведомлен об их возрасте, когда прикомандировывал их к оперативной группе «Яма». – Из-за упрямства Кроутера Гектор начал терять терпение. Казалось, что полковник и впрямь видит в Спартанцах угрозу Черным Кинжалам, как и подсказывал Гектор Джону в попытке манипулировать им. – Простите, Мармон, но вы видели, на что способны Спартанцы. В этом вопросе я останусь при своем мнении.
– И пошлете детей в бой? – Тон Кроутера стал резким. – Коммандер Ньето, это будет большой ошибкой.
– Вы мне угрожаете, полковник?
– Понимайте как хотите. Но вы не отправите несовершеннолетних солдат в бой вместе с Черными Кинжалами, а если попробуете, потом будете объяснять свои действия следственной комиссии.
У Гектора застучало в ушах, но игнорировать такую угрозу он не мог. Следственная комиссия выясняет, оправданы ли действия командиров в той или иной ситуации, а Ньето совершенно ни к чему, чтобы его разведчиков допрашивали спецы из военно-юридической службы. Он проделал огромную работу, вербуя первоклассных агентов для своих «спящих» экипажей, и у всех у них идеальные легенды. Но если следователи начнут копаться в биографиях этих людей, риск разоблачения увеличится кратно.
– Хорошо, полковник, засаду у Бико мы устроим по уставу. – Повернувшись к выходу, Гектор добавил через плечо: – Но Черным Кинжалам не стоит тянуть с подготовкой, иначе у нас не останется времени даже на следственную комиссию.

* * *

Ангар, где только что проходила торжественная церемония, опустел. Ньето с офицерами Корпуса разведчиков покинули его через люк левого борта, а Черные Кинжалы – через люк правого. Эйвери Джонсон поймал себя на мысли, что все-таки стоило послушаться врачей и остаться в койке. Единственное разумное объяснение тому, что он сейчас увидел и услышал, – контузия куда серьезней, чем считают доктора. Двое старших офицеров оперативной группы никогда в жизни не стали бы спорить в таком тоне перед подчиненными. Должно быть, его все еще донимают галлюцинации.
Продолжая раздумывать над этим, Эйвери заметил, что доктор Халси, взяв Джона за руку, повела его и остальных Спартанцев к люку, через который вышли Черные Кинжалы. Что ж, хотя бы в этом есть смысл. Джон чертовски хороший солдат, но в том, что касается военной политики, – все еще обычный ребенок. Разочаровавшись в Кроутере, Спартанец даже не замечает манипуляций Ньето, и Халси оберегает Джона, как наседка, не давая ему влезть в трясину споров о субординации.
Когда Эйвери повернулся, чтобы пойти следом, к нему сбоку подошел Кроутер:
– Простите, что вам пришлось увидеть это, сержант.
– Бывало и хуже, сэр. – Эйвери говорил не совсем правду; ему доводилось присутствовать при перебранках больших начальников, но ни разу он не слышал прямых угроз разрушить карьеру. – Но все же надеюсь, что это не войдет в привычку. В этом споре у вас нет шанса на победу.
– Разве? – удивился Кроутер.
– Боюсь, что да, – ответил Эйвери.
Кроутер не присутствовал при первой встрече Эйвери с Халси и двумя вице-адмиралами и потому не знал, что в бой юных Спартанцев отправил Третий отдел УФР, – а полковники, решившиеся пободаться с Третьим отделом, недолго носят свои погоны.
– Послушайте, я понимаю ваши сомнения насчет отправки несовершеннолетних солдат в бой. Да какой нормальный человек не возражал бы? Но поверьте, Спартанцы – не дети, и решение принималось на уровне, который гораздо выше вашего.
– Мне это известно, сержант.
Кроутер молча обвел взглядом палубу. Эйвери понял намек и сделал то же самое.
Дождавшись, когда ангар опустеет, Кроутер продолжил:
– Не могу сказать, что я одобряю ход событий, но результата не отрицаю. Эти Спартанцы – бесподобные солдаты. Не спаси они наши задницы на Сеобе, «Тихой буре» пришел бы конец.
Эйвери нахмурился:
– И все же вы хотите держать их в стороне?
– Не хочу, – признался Кроутер. – Они и правда не дети. Я убедился в этом, когда они спасли вас и предотвратили захват «Звездной ночи».
– Тогда я не понимаю, сэр, – помрачнел Эйвери. – Может, дело в контузии?
Кроутер усмехнулся:
– Не в контузии, сержант. А в Ньето.
– Так… Теперь я и впрямь запутался.
– Поскольку вы не были на борту «Призрачной песни», когда Джон запросил поддержку, – сказал Кроутер. – Коммандер Ньето оставил Спартанцев без прикрытия, потратив целых восемь минут на маневры. Якобы для подготовки идеальной атаки.
– Постойте! Вы считаете, Ньето намеренно тянул время?
– Считаю, что он уничтожил бы и два других корвета, если бы атаковал без промедления, – ответил Кроутер. – И пока я не пойму, почему он так не поступил, я не хочу, чтобы Спартанцы были рядом с ним. Я даже не хочу, чтобы он знал, где они находятся.
Эйвери медленно кивнул:
– Теперь понимаю.
Услышанное не слишком его удивило. Эйвери и сам имел сомнения насчет Ньето. Попытки капитан-лейтенанта сдружиться с Джоном раздражали его. А на собрании, где Ньето раскрыл возраст Спартанцев, он явно пытался вбить клин между Джоном и его командирами – и теперь Эйвери знал почему. Ньето стремится стать единственным союзником Джона в командной структуре.
Секунду спустя Эйвери произнес:
– И что мы будем с этим делать?
– Вы изучали Сунь-цзы, сержант? – улыбнулся Кроутер.
Эйвери ответил цитатой, казавшейся наиболее подходящей к ситуации:
– «Великие результаты могут быть достигнуты малыми силами».
– Впечатляюще, – кивнул Кроутер. – И вы наверняка помните, как стратег отзывался об обозах?
– «Если у армии нет обоза, она гибнет, – процитировал Эйвери. – Если нет провианта, она гибнет; если нет запасов, она гибнет».
– В таком случае, думаю, вы знаете, что вам предстоит сделать, сержант.
– Мне?
– Вам и Спартанцам, – пояснил Кроутер. – Полагаю, вы догадываетесь, куда отправитесь.
Несколько секунд Эйвери размышлял, а затем произнес:
– Догадываюсь, сэр. – Когда крупное войско вторгается глубоко на вражескую территорию, оно вынуждено оставить свой обоз там, где одержало последнюю победу. – По крайней мере знаю, откуда начать.
– И это?..
– Планета, только что остеклованная ими, – ответил Эйвери. – Эталан.
– Вижу, контузия прошла, – ухмыльнулся Кроутер. – Да и вообще, соображаете вы отлично, сержант.

Глава 17

20 марта 2526 г., 15:34 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Третья точка либрации, Бико/Сеоба, система Колакоа 
На экране в переборке появился флот Ковенанта – сотня мерцающих голубым точек возникла из пространства скольжения в один миг. Медленно кружащимся роем они направились к розовому полумесяцу Бико. От каждой точки отделилась дюжина других, это инопланетные корабли выпустили космические истребители. Но вместо того чтобы оставить флот и отправиться щипать оборону людей, точки кружили вокруг своих носителей в столь плотных эскортных построениях, что сливались в светящиеся пятна размером с пуговицу.
Это с трудом походило на концепцию планетарного штурма, которую Джон изучал на курсе флотской тактики на Пределе. Но по негласному допущению Спартанцы готовились к битвам, в которых противоборствовали войска людей, а целью атакующей стороны было нечто более логичное, нежели тотальное уничтожение планеты. Естественно, никто и не думал рассматривать ситуации с участием защищенных энергетическими экранами кораблей пришельцев, способных обстреливать населенный мир плазменными лучами размером с небоскреб.
– Странный порядок, – отметил Фред.
Он стоял плечом к плечу с Джоном в одном из небольших ремонтных ангаров «Точки схождения». «Мьёльниры» остались во вспомогательном отсеке для техобслуживания и ремонта, так что сейчас на Спартанцах была черная армейская форма без опознавательных знаков или бейджей. По бокам от них стояли Келли с Линдой, тоже в черном. Еще четверо Спартанцев в заднем углу ангара знакомились с ковенантским оружием, добытым на Сеобе. Остальные четверо лежали в лазарете с самыми разными проблемами, от декомпрессионной болезни до разрыва селезенки. Доктор Халси заперлась у себя в лаборатории с ковенантским голопроектором, найденным среди обломков корабля, сбитого при самоподрыве «Звездной ночи».
Не услышав отклика, Фред добавил:
– Можно подумать, их командующие никогда не изучали тактику боя в космосе.
– Разное оружие, разные методы его применения, – заметил Джон.
– Верно, но в деле из оружия выжимают всё до капли, – сказала Келли. – Будь я ковенантом, держала бы дистанцию, укрываясь за завесой из истребителей. И применила бы эти крутые плазменные пушки, чтобы обстрелять орбитальную оборону и выманить флот Бико.
– Умный ход, – согласилась Линда, – но и предсказуемый.
На дневной стороне Бико собирался рой белых крупинок – это небольшой космический флот планеты выходил на позиции для битвы. В нем было около пятидесяти кораблей, но Джон знал, что это в основном сторожевые фрегаты, предназначенные для ловли контрабандных суденышек, а не для противодействия боевым кораблям, оснащенным энергощитами. Никакой надежды, что им удастся остановить нашествие. Но, подгадав время и применив тактику волчьей стаи, защитники Бико сумеют забрать с собой на тот свет несколько вражеских кораблей.
Доктрина ККОН предписывала для разрыва такого построения неприятельских сил атаковать истребителями, после чего можно будет заняться крупными кораблями. Однако чужие истребители не отдалялись от несущих звездолетов, образуя тесную, но хрупкую защитную оболочку, расколоть которую могло нападение даже нескольких фрегатов. При этом флот Ковенанта, набирая скорость, шел на защитников Бико. Тактика пришельцев казалась бессмысленной.
– Почему они спешат? – спросил Фред, пришедший к такому же заключению. – Ковенант прорвет этот заслон, как ракета душевую занавеску, но при этом потеряет не одну пару кораблей.
– Значит, враги считают, что потеряют больше, если будут медлить, – сказала Линда. – На Сеобе они лишились больше половины своей группы. Может, наши разведчики заставили себя уважать?
Келли покачала головой:
– Там были обычные разведывательные корветы, Ньето сшиб их парой удачных ракетных залпов. – Она указала на экран. – Но в этом флоте полно крейсеров и штурмовых носителей. Их щиты способны поглотить полдюжины залпов и даже не мигнуть.
– Верно, – согласился Джон. – Если ковенанты и обеспокоены, то не из-за разведчиков.
– Может, из-за нас? – спросила Келли. – Или точнее, из-за Черных Кинжалов?
Она намекала на неопределенное положение Спартанцев. На правах самого старшего из командиров звеньев оперативной группы «Яма» Гектор Ньето теперь руководил операцией «Тихая буря» и намеревался вернуть Спартанцев в бой. Но Кроутер продолжал упорствовать, и переубедить его не смогла даже доктор Халси. Отстранение от дел злило Джона и его товарищей, но что они могли предпринять? Приказы не обсуждаются, и после трюка, проделанного Джоном на Сеобе, было ясно как день, что неподчинение полковнику никак не изменит его мнения. И вот миссия по проникновению на вражеские корабли достается одним Черным Кинжалам, а Спартанцам придется наблюдать за происходящим с «Точки схождения».
Спустя секунду Джон кивнул Келли:
– Думаю, ты права. Держать свои истребители в близком сопровождении их заставляет страх перед попыткой абордажа.
– Это объясняет множество вещей, – заметила Линда. – Возможно, это одна из причин, по которым вчера ковенанты так старались захватить разведчик. Если они знают про абордаж около Неферопа, то захотят узнать и то, как мы сумели подобраться незамеченными.
– В этом есть смысл, – согласился Фред. – За исключением того, что о разведчиках над Сеобой им было известно. Отверженцы так и не передали весточку, а факт, что пришельцы не ждали нашего появления, налицо.
– Это не имеет значения, – сказал Джон. – Чужаки вполне могли обнаружить разведчик визуально и попытаться выяснить, почему его не видят их сенсоры. А может, у них были дозорные лодки, взявшие под наблюдение точку сбора еще до того, как мы туда прибыли. Важно то, что они поняли смысл увиденного и пошли на риск, чтобы добыть разведчик.
– Черт! – Взгляд Келли снова обратился к светлым пятнам на экране. – Они боятся абордажа и пытаются захватить разведчики. Они знают наш план.
– Или так, или… – Фред умолк, а потом вздохнул. – Ладно, они знают наш план. Откуда?
– Может, разгадали после Неферопа, – предположила Линда. – Если капитану удалось доложить, что его корабль подвергся абордажу, они могли додуматься, что мы постараемся повторить такое в большем масштабе.
– Возможно, – сказал Джон. – Но чтобы догадаться, особенно самим, им пришлось бы попотеть.
– Думаешь, кто-то помог догадаться? – спросила Келли.
– Это простое объяснение, – ответил Джон. – А простейшее – им кто-то все выложил. Генерал Гарвин должен был обладать достаточно качественной информацией, чтобы склонить Ковенант к встрече. И он просто обязан был обещать больше, если считал, что сможет договориться.
– Только одна нестыковка в этой версии, – возразил Фред. – Гарвин – отверженец. Как он мог заполучить такие первосортные сведения?
– Не знаю, – сказал Джон. На экране обе стороны уже обменивались огнем: пришельцы давали залпы плазменных сгустков, а люди отвечали шквалами ракет. Большие корабли чужаков все никак не желали отпускать истребители, укрываясь под их пикетной сетью, такой плотной, что не проскользнул бы и светлячок. – Но собираюсь выяснить.
На глазах у Спартанцев два флота вцепились друг в друга, а из розовых облаков Бико навстречу орбитальным транзитным пунктам устремились первые эвакуационные корабли. Ковенанты не пытались им помешать, очевидно полагая, что потенциальные беженцы составляют очень маленький процент населения планеты. Даже крупнейший пассажирский лайнер мог перевозить не больше тридцати тысяч человек, а население Бико исчислялось десятками миллионов.
Джон услышал шаги, повернулся и увидел приближающегося Эйвери Джонсона, одетого в синюю форму летнего образца. Не считая по-прежнему опущенных бровей из-за боли после контузии, выглядел он в меру здоровым, походка была уверенной.
– Сержант Джонсон, – поприветствовал его Джон. – Вы сейчас разве не должны отдыхать?
– Зависит от того, о чем ты спрашиваешь, – ответил Джонсон. – Да и скучно мне стало.
– Добро пожаловать в клуб, – произнес Фред. – Как самочувствие?
– Словно у меня худшее похмелье в жизни, а я даже не помню, как его заработал. – Джонсон прошел между Фредом и Джоном, обернулся и хмуро оглядел четверку Спартанцев. – А вы так и проведете этот день, слоняясь по ангару и хныча?
– Просто наблюдаем битву с безопасного расстояния, – сказал Джон. – И похоже, ничем другим в этой операции нам заняться не дадут.
Джонсон посмотрел ему в лицо:
– Уверены?
Джон с Фредом обменялись хмурыми взглядами.
– Вы говорите неофициально? – спросил Джон.
– Не совсем, – ответил Джонсон. – Все утверждено, только втихую.
– Не нравится мне это, – высказалась Келли. – Кроутер простил нам поход к «Звездной ночи» без разрешения…
– Не только простил, – обернулся к ней Джонсон. – Он в курсе, что своей инициативой вы спасли наши задницы.
– Да без разницы, – отмахнулась Келли. – Если узнает, что мы собираемся сделать у него за спиной что-нибудь для Ньето…
– Это не для Ньето, – сказал Джонсон. – Кроутер хочет, чтобы вы вызвались добровольцами.
– Для чего? – спросил Джон.
– Разве это важно?
Джон посмотрел на экран. Флоты сблизились настолько, что корабли начали проводить маневры уклонения, наполняя тьму крохотными запятыми из света, вихляя и качаясь, чтобы сбить противника с прицела. Корабли Ковенанта по-прежнему казались голубыми пятнами, хотя уже увеличивались и размывались; сопровождающие истребители пытались удержать строй вокруг носителей. Вражеские начальники даже в разгаре боя опасались абордажа.
Джон повернулся к сержанту.
– Да, – сказал он. – Важно.
Джонсон растерялся.
– Мне казалось, Спартанцы всегда рвутся в бой.
– Лживый слух, – высказался Фред. – Кто знает, как все началось?
Пропустив его слова мимо ушей, Джонсон посмотрел на экран:
– Так, что я пропустил?
Перед тем как ответить, Джон поднял ладонь – жест, с помощью которого Спартанцы спрашивают друг у друга разрешение. Кроме доктора Халси, Эйвери Джонсон, возможно, единственный человек на борту, которому они могут доверять. Однако решение Джона повлияет на весь отряд, а последняя миссия выявила один изъян в его подготовке – нехватку политической смекалки. Джон знал, что со Спартанцами кто-то ведет игру, но не догадывался, кто и с какой целью.
Когда все трое членов Синего отряда кивнули, Джон встретил взгляд Джонсона и снова повернулся к экрану.
– Посмотрите на флот Ковенанта, – произнес он. – Видите, как нечетко выглядят их корабли?
– Конечно. Истребители держатся близко, чтобы мы не попытались взять носители на абордаж. Кроутер меня потому и отправил сюда.
– Чего он хочет? – спросила Келли.
– Послать нас на Эталан, – ответил Джонсон. – Ударить по снабженческому конвою.
С минуту все молчали. Первым заговорил Фред:
– Сержант, наверное, вам стоило послушать доктора.
Джонсон нахмурился:
– Да что это с вами, народ?
– Вы несете околесицу, – сказала Линда. – Полковник хочет нас отправить разве что на Предел.
Глаза Джонсона понимающе блеснули.
– Вас смущает та перепалка на поминках?
– Кроме всего прочего, – подтвердил Джон.
– Это было для виду, – уверил его Джонсон. – Кроутер хотел придержать вас для этого задания.
– Пригрозив отстранить Ньето от командования? – возразила Келли. – А ему не проще было изложить свои мысли?
– Не проще. – Джонсон опустил взгляд. – Тут есть другие проблемы.
– У нас у самих найдется пара таких, – сказал Джон. – Спартанцы ни на что не согласятся, пока вы не будете откровенны с нами.
На пару секунд Джонсон задумался, а затем пожал плечами.
– Думаю, вы это заслужили, – произнес он. – Полковнику Кроутеру не понравилось, сколько времени понадобилось Ньето, чтобы ответить на вашу просьбу о помощи на Сеобе.
– Как и нам, – согласился Джон. – Но коммандер уничтожил два корвета.
– Полковник считает, что он сбил бы и остальные, если бы действовал быстрее. – После паузы Джонсон добавил: – И сейчас он узнал кое-что еще. Транспортник с пленными не добрался до Бико.
– Вот это вообще неудивительно, – заметила Келли. – Ковенанты расстреливают все, что взлетает с Сеобы, а «Банты» вовсе не корабли-невидимки.
– Его не расстреляли, даже не задели, – сказал Джонсон. – «Черная вдова» записала на фотопулемет, как корабль сошел с орбиты.
Джон ощутил слабость в желудке.
– А пилоты были из «Призрачного звена» Ньето?
– Вы видите, в чем проблема, – кивнул Джонсон. – Это не значит, что они шпионы отверженцев или что Ньето отдал им приказ. Однако нам следует быть осторожными.
– Вы так думаете? – Фред раздраженно покачал головой и повернулся к Джону. – Теперь все встало на свои места. Может, полковник Кроутер прав. Ньето и правда не торопился с помощью на Сеобе.
– Он использовал нас как приманку. – Как бы сильно Джон ни возмущался медленным откликом Ньето в ходе поисков «Звездной ночи», коммандер всегда поддерживал Спартанцев, и сама мысль о том, что он может быть шпионом повстанцев, казалась невероятной. – И это сработало. Он уничтожил почти половину флотилии чужаков и обратил два оставшихся корабля в бегство.
– Джон, он пытается уничтожить нас еще с попытки захвата у Неферопа, – возразила Келли. – Тот выход сенсорного оператора в эфир не был случайностью.
Джон опустил голову, ничего не сказав.
Он не был следователем военно-юридической службы, однако свидетельства против Ньето казались довольно шаткими. Слишком много совпадений, которые можно объяснить десятками разных причин, и вполне могло выйти так, что инкриминируемые коммандеру действия на самом деле были самостоятельно совершены пропавшим летным экипажем. Даже то, как Ньето раскрыл настоящий возраст Спартанцев, легко списать на обыкновенное любопытство и неосторожность в разговоре.
А значит, Ньето может и не быть предателем.
Но вправе ли Джон поставить против этого жизнь всех товарищей?
– Ты хотел бы, чтобы это оказался Кроутер? – спросил Джонсон.
– Не спорю, так было бы намного проще, – подтвердил Джон. – Кто скажет, что и задание на Эталане не ловушка?
– Не думал о таком, – признал Джонсон. – Послать туда одних Спартанцев и избавить двадцать первый батальон от конкурентов? Полагаю, такое возможно.
Келли фыркнула, Фред покачал головой, а Линда закатила глаза.
При виде коллективной реакции Синего отряда Джонсон чуть улыбнулся и закончил:
– Но есть лишь один способ выяснить. Вы должны взяться за это дело.
– Да, похоже на то, – сказал Джон. – Для того и нужны Спартанцы, верно?

Глава 18

Девятый век Восстановления 
34-й цикл, 64 единицы (по боевому календарю Ковенанта) 
Флотилия «Кровавая звезда», захваченный транспортник класса «Банта» «Эмилина» 
Четвертая точка либрации, Третья луна/планета Бородан, система Кирил 
Может быть, Тел ‘Затулай перебьет весь экипаж корабля позже, когда утихнет гнев и придет уверенность, что их смерть свершится по воле пророков, а не по его собственной.
Но пока его челюсти не прекратят скрежетать, а узел между сердцами не ослабнет, он удержит свою руку и выяснит, что привело к нему людей, почему они рискнули своим кораблем и жизнью, решившись преследовать «Священный шепот» на неуклюжем, плохо вооруженном транспортнике со странным названием «Эмилина».
На взводе были и оба спутника ‘Затулая. Молодые джиралханаи в новой броне Кровавых Звезд покачивались взад-вперед, пока давление в просторном воздушном шлюзе транспортника медленно выравнивалось. Эта пара была самой опытной и хитрой из всей стаи специального назначения, собранной ‘Затулаем с целью уничтожения ненавистных Спартанцев; каждый проявлял задатки сильного лидера. Чтобы не допустить между ними соперничества, способного в силу жестоких традиций их народа привести к смертельному поединку, он при каждой возможности поручал им задачи, заставляющие видеть друг в друге брата по оружию. Сегодня он приказал джиралханаям пойти с ним на человеческий корабль, оставив оружие на «Священном шепоте», и распоряжение скорее огорчило избранных, чем удивило. Наконец Орсун, наиболее осмотрительный из них, не вытерпел.
– Это безумие, мастер клинка. – Его голос звучал зычно и уверенно, даже пройдя через трансивер в шлеме ‘Затулая. – Судно такого размера способно вместить пятьсот человек. Даже мы с Кастором не защитим вас без оружия от столь многих противников.
– Вы, джиралханаи, такие забавные, – прошипел ‘Затулай.
Орсун ответил не сразу:
– Я не забавный, мастер клинка.
‘Затулай обернулся и посмотрел вверх, на не покрытую шлемом голову джиралханая. Кожистая морда с длинными клыками излучала свирепость, внушая толику страха даже Тени, который убил по приказу за последние годы двадцать семь брутов.
– Неужели? – ‘Затулай изобразил удивление. – Значит, ты пытаешься меня оскорбить?
– Никоим образом! – воскликнул Орсун. – Я только пытаюсь понять, как защитить вас без оружия.
– Я первый клинок Безмолвной Тени, – ответил ‘Затулай. – Мне не нужна защита.
– А-а… – Орсун смутился, как никогда прежде. – Что ж, как скажете.
Несколько секунд все молчали, затем Кастор спросил:
– Мастер клинка, если мы здесь не для вашей защиты, зачем вы нас вызвали?
– Для солидности, – сказал ‘Затулай. – Явись я на человеческий корабль в одиночку, как бы это выглядело?
– Не более странно, чем без оружия, – ответил Кастор. – Однако для меня будет честью сопровождать вас.
– Пока тебя не убьют? – спросил ‘Затулай.
– Это не имеет значения. – Кастор говорил искренне. – Я ступил на Священный путь и иду туда, куда он ведет.
– Я тоже, – поддержал Орсун. – Но мне будет намного радостнее, если Священный путь не приведет нас к смерти.
‘Затулай еще раз зашипел, на сей раз с искренним весельем.
– Не сегодня. – С той стороны внутреннего люка постучали, и Тень повернулся на звук. – Как только мы войдем, выпрямляйтесь во весь рост и не давайте спуску их страхам. Люди – не союзники.
– Хотите, чтобы мы выглядели устрашающе? – уточнил Орсун.
– Величаво, – поправил ‘Затулай. – Презрительно и равнодушно. С людьми не общайтесь. Можете прикончить одного-двух, если потребуется, но не говорите им абсолютно ничего.
– Как повелите, мастер клинка. – Голос Кастора звучал озадаченно, но покорно.
Люк отошел, открыв бледно-голубой коридор, в котором находилось двенадцать человек с широко раскрытыми глазами, держащих длинноствольное баллистическое оружие. Их одежда совсем не походила на военную и состояла из поношенных брюк и рубах с оторванными рукавами. ‘Затулай достаточно изучил человеческую культуру, чтобы понять: такой выбор униформы – претензия на крайнюю независимость и равнодушие к мнению других. Из прошлых встреч с подобным типажом он знал: это дерзкие люди, но они недисциплинированны, плохо обучены и готовы лезть в драку из-за страха или недопонимания.
Их предполагаемый лидер, мужчина с квадратным телом и волосами на плечах и по всему лицу, заговорил на человеческом языке, называемом английским:
– Добро пожаловать на борт. – Качнув стволом винтовки, он пригласил ‘Затулая и его спутников выйти из шлюза. – Генерал Гарвин ждет вас в передней инструктажной.
‘Затулай остался на месте, наклонив шлем так, чтобы было ясно: он смотрит на оружие в руках человека. Лидер тяжело сглотнул, после чего щелкнул чем-то на корпусе винтовки, опустил ее и повернулся к своим:
– Опустите оружие.
Приказ поспешила исполнить лишь половина команды, что подтверждало слабость дисциплины и делало визит куда более опасным, чем ожидал ‘Затулай. Сначала он хотел настоять на том, чтобы люди сами пришли на борт «Священного шепота», но вскоре передумал. Требование могли счесть признаком страха, но важнее было то, что нельзя осквернять палубы ковенантских кораблей следами паразитов – а в последнее время это случалось неоднократно.
‘Затулай остался ждать внутри шлюза, а лидер злобно вытаращился на неподчинившихся и прорычал:
– Исполнять, живо!
Теперь и остальные опустили оружие и отошли назад. Свободной рукой лидер указал в сторону носовой части транспортника, и ‘Затулай в сопровождении Кастора и Орсуна вышел из шлюза. По человеческим меркам коридор был просторным, но для джиралханаев он оказался тесен. Воинам пришлось идти гуськом позади ‘Затулая, царапая наплечниками переборки и стуча головами о потолок.
В первых двух коридорах им попалась горстка изумленных людей; они пятились от громадных джиралханаев и их предводителя и перешептывались, провожая их взглядом. ‘Затулай не уделял никакого внимания зевакам, пока в третьем коридоре один из них не поднял устройство, в котором он опознал инфопланшет, и не начал записывать. Подобное унижение Тень, разумеется, стерпеть не мог. Он не безобидная диковинка, которую ведут на потеху никчемным предателям.
Вместо того чтобы выхватить устройство, что сородичи наглеца могли счесть обычной грубостью, ‘Затулай миновал его и указал на планшет. Не успел он опустить руку, как Орсун ударом кулака разбил прибор вдребезги и отбросил обмякшего, окровавленного человека на двух стоящих сзади.
Товарищи пострадавшего встревоженно вскрикнули. Человек, шедший впереди ‘Затулая, резко остановился и развернулся, рефлекторно вскидывая оружие. Тень схватил ствол и опустил его, после чего покачал головой из стороны в сторону, искусно воспроизведя человеческий жест предостережения. Человек, явно испуганный до полусмерти, послушно опустил оружие и заговорил в устройство на запястье. Больше в коридорах им никто не встречался, и процессия быстро достигла просторного отсека, где стояли в несколько рядов мягкие кресла, обращенные к пустому экрану в дальней части помещения. Между креслами и экраном собралось одиннадцать человек вокруг перевернутого большого стола и сброшенного на пол сосуда, из которого вылилась коричневая жидкость.
Как ни странно, эти люди таращились друг на друга, а не на ‘Затулая и джиралханаев. Некоторые держали в руках маленькое баллистическое оружие, направив его на мужчину плотного телосложения, с большой копной рыжих волос на голове, который одиноко стоял в проходе между креслами. С бровей мужчины стекал пот (‘Затулай счел это любопытным физиологическим свойством), а глаза были выпучены. Его ладони сжимали продолговатое устройство размером почти с голову джиралханая. На одном краю устройства ярко светилась зеленая панель.
Вот в чем вся беда с предателями. Им не хватает дисциплины.
‘Затулай двинулся дальше, заставляя людей расступиться, чтобы у Кастора и Орсуна появилось свободное пространство, после чего повернулся к стройному человеку с умными глазами и крепкой челюстью, в котором он признал генерала Гарвина из голографического сообщения от перебежчиков.
– О нет, даже не думай! – Это было сказано плотным мужчиной с продолговатым устройством. – Будешь говорить со мной. Это у меня здесь ядерное оружие.
Удостоив его кратким взглядом, ‘Затулай снова повернулся к Гарвину.
– Вы уж извините. – Гарвин указал на штуковину в руках у мужчины. – Это термоядерная боеголовка взрывного устройства средней мощности «Опустошитель», модель две тысячи пятьсот двадцать один, отбитая у оперативной группы «Яма». Мы решили, что вы захотите знать, как Спартанцы намерены уничтожить ваш флот, и поэтому взяли ее с собой. К сожалению, комендант Бут завладел ею в тот самый момент, когда вы взошли на борт. Утверждает, что она взведена.
– Я ведал техобслуживанием боеприпасов на «Синем римлянине», так что не сомневайтесь, она взведена. – Следующие слова Бут адресовал ‘Затулаю: – Прекратите штурмовать Бико, иначе я ее взорву.
‘Затулай снова повернул голову к коменданту Буту и ничего не сказал. Этот человек действительно верит, что командующий небольшой флотилией сангхейли обладает властью отменить штурм планеты? Люди никак не могли доверить оружие массового уничтожения такому дураку. Должно быть, угроза Бута – уловка, с помощью которой люди надеются манипулировать Тенью на переговорах.
Не дождавшись ответа от ‘Затулая, Бут начал терять терпение.
– У нас был уговор! Вы обещали пощадить Бико…
– Заткнись, Эрланд! – произнесла маленькая женщина с оливковой кожей. Она держала оружие, чей ствол был длиной с ее предплечье, а дуло смотрело в ногу Бута. Костяшки пальцев побелели – так крепко она сжимала рукоятку, – а палец лежал на спусковом крючке. – Это был не уговор, а всего лишь наше предложение.
Бут злобно зыркнул на нее.
– Ладно, Петора, тогда вот тебе сделка. – Он снова посмотрел на ‘Затулая. – Прекратите штурм, или умрем все вместе.
Да, Бут совершенно невменяем. ‘Затулай это понял по тому, как осторожно смотрела на коменданта женщина. Да и кто, если не сумасшедший, поверит, что воина сангхейли можно подчинить простой угрозой смерти? ‘Затулай на собственном опыте убедился, что многие думают о себе лучше, чем они есть на самом деле. Так пожелает ли человек, страшащийся смерти, расстаться с жизнью?
Возможно – если он ценит свой мир превыше собственной безопасности и достаточно безумен, чтобы верить, что спасти этот мир можно одной бомбой. Но способен ли он поступить так без колебаний? ‘Затулай решил, что нет. Человек захочет получить отсрочку, обеспечить себе путь отступления на случай, если что-то пойдет не так – или если он передумает.
‘Затулай двинулся к Буту.
– Не подходи! – рявкнул Бут. – Я не отступлюсь, пока не прекратится штурм.
Не прекращая идти, ‘Затулай протянул руку ладонью вверх.
– Что? – вытаращился на ладонь Бут. – Что это значит?
Стремительным движением другой руки ‘Затулай выхватил у Бута «Опустошитель». Когда на зеленой панели замелькал обратный отсчет, а жгучая вспышка не оборвала его жизнь, он понял, что не ошибся насчет Бута. Тень вскинул боеголовку, обрушил ее на череп труса и позволил телу рухнуть на палубу. Затем повернулся к двери и увидел, что перед ним встала женщина с оливковой кожей – Петора.
– Позвольте мне. – Убрав оружие в кобуру, Петора взяла боеголовку и глянула на зеленую панель. – Пятьдесят секунд. Кто знает, как обезвредить эту штуку?
Генерал Гарвин быстро подошел к ней и принялся рассматривать панель. ‘Затулай не был силен в человеческой каллиграфии и не мог распознать мигающие числа, но отсчитал двадцать вдохов, прежде чем Гарвин застучал по сенсорной панели. Генерал Гарвин явно был дисциплинированным и хорошо обученным воином. Возможно, он даже дал клятву смерти, считая свою жизнь уже принесенной в жертву делу, которому служит. А значит, к нему необходимо относиться с большей осторожностью, чем к остальным предателям.
Если они переживут следующие несколько секунд, разумеется.
Наконец Гарвин перестал касаться устройства и зеленая панель погасла. Генерал прочистил горло – признак беспокойства у людей? – взял боеголовку у Петоры и протянул ее ‘Затулаю:
– Прошу, примите это в знак нашей доброй воли.
Несколько секунд ‘Затулай изучал оружие, гадая, не инсценировка ли это с целью переправить мощную мину или шпионское устройство на борт ковенантского корабля. Но никто здесь, кроме Гарвина, не выглядит достаточно дееспособным, чтобы реализовать такую уловку, и, даже если Тень ошибается, подобный способ уничтожить корабль Ковенанта кажется чересчур изощренным.
‘Затулай дал знак Орсуну приблизиться и взять боеголовку. Из соображений безопасности он предложит изучить устройство на малом корабле. Слишком ценна потенциальная информация, чтобы отказываться от нее. Если инженеры выяснят, как предотвращать детонацию таких устройств, то угроза флотилиям Ковенанта значительно уменьшится.
Когда Орсун забрал боеголовку, Гарвин произнес:
– В том, что случилось на Сеобе, мы не виноваты. За день до нашей встречи с вами явилась оперативная группа Спартанцев, застав нас врасплох. – Он опустил глаза. – Мы считаем, что это досадное совпадение. Они намеревались провести свою операцию, базируясь на том же ледяном карьере, который мы выбрали для встречи.
Зная, что черный удлиненный лицевой щиток придает ему более загадочный и угрожающий вид, ‘Затулай держал голову приподнятой и молчал. Лишь одно не показалось ему правдоподобным в услышанной версии – то, что Гарвин не предвидел такого исхода. Вокруг планеты, которую люди называют Бико, вращаются три луны, но на двух активно ведется добыча тяжелых металлов. Заброшена только Сеоба, и ее пустующий ледяной карьер был идеальным плацдармом для нападения на планету.
‘Затулай вспомнил первое сообщение от Гарвина: «У нас есть небольшой проект, и нам бы пригодилась ваша помощь».
Теперь ‘Затулай понял, почему на луне так много изменников. Гарвин надеется свергнуть правителей планеты и занять их место. И для этого ему нужна поддержка Ковенанта.
Через несколько секунд неловкого молчания Гарвин сказал:
– У нас есть еще один подарок.
Он медленно потянулся к карману рубашки. ‘Затулай знал: генерал опасается, что движение будет истолковано как враждебный акт. Напрасно – теперь понятно, чего хотят предатели, и можно не опасаться подвоха. Пальцы Гарвина вынырнули из кармана, сжимая плоский предмет размером почти с его ладонь. У людей эта вещь называется «электронный чип».
– Мы пытаемся достать комплект силовой брони «Мьёльнир», носимой Спартанцами. К сожалению, пока не добились успеха. – Он протянул чип ‘Затулаю. – Но на этом кристаллическом носителе чертежи. Если вы еще не захватили планшеты, мы предоставим вам один.
Выполняя задания по внедрению, ‘Затулай добыл немало инфопланшетов и выяснил, как ими пользоваться. Он жестом приказал Кастору взять кристаллический носитель, после чего наклонил голову и впился взглядом в Гарвина.
Генерал понял, что ‘Затулай не намерен говорить.
– Больше нам пока нечего предложить, – произнес Гарвин. – Но наши шпионы удачно внедрились в оперативную группу «Яма» и сумели разместить подслушивающие устройства в важных местах. Если вы нам поможете захватить контроль над Бико, мы вам поможем предугадать следующие шаги Спартанцев.
‘Затулай был только рад принять предложение. Во всяком случае, на своих условиях. Он помнил, с каким изумлением слушал донесения о гибели его Кровавых Звезд в битве со Спартанцами за ледяной карьер, а попытка захватить вражеский корабль-разведчик привела лишь к катастрофе и глумлению со стороны должностного лица сан’шайуум на флоте Неуклонного Послушания, младшего министра изучения артефактов. Последнее мало беспокоило ‘Затулая, но ему претило, что эти неудачи могут лечь на Безмолвную Тень пятном позора. Если с помощью генерала Гарвина удастся поймать этих гнусных Спартанцев, он с лихвой искупит потерю стольких воинов и кораблей на Сеобе.
Разумеется, мнимый союз обернется для Гарвина жестоким разочарованием. Скоро планета будет очищена, как и другие до нее. Но со Спартанцами необходимо покончить, даже если для этого придется на время сдружиться с неорганизованным кланом человеческих мятежников. Спартанцы – единственное серьезное оружие человечества, и ‘Затулай использует все имеющиеся в его распоряжении ресурсы, чтобы они не сорвали планы иерархов.
‘Затулай протянул руку ладонью вверх. Гарвин недоумевающе уставился на нее, но затем, похоже, понял значение жеста.
– Если это согласие, то мне нужен способ связаться с вами.
‘Затулай указал на маленькую женщину по имени Петора и поманил ее за собой. Она казалась достаточно смышленой, чтобы понять принципы работы сверхсветового коммуникатора… и последствия его попадания в руки Спартанцев.

Глава 19

26 марта 2526 г., 05:46 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Точка штурма, планета Эталан, система Игдрас 
Для наступления флоту Ковенанта требовалось пять ресурсов: боеприпасы, медикаменты, еда, топливо и запасные части. Топливо почти не представляло проблемы, поскольку многие корабли имели его на борту в достаточном количестве для питания термоядерных реакторов в течение многих лет. Но вырви из цепочки любое другое звено – и рано или поздно флот превратится в огромную кучу металлолома.
В сверхсветовом полете от Бико к Эталану Джон-117 с Эйвери Джонсоном решили в первую очередь атаковать ковенантские транспортники со снаряжением, а затем продовольственные корабли, поскольку оба варианта давали возможность быстро остановить наступление пришельцев. Но через несколько дней, отданных наблюдениям за флотом снабжения, выявилась проблема: отличить перевозчиков снаряжения от госпитальных судов или грузовозов с военно-техническим имуществом было практически невозможно. Специалисты по анализу разведданных на «Точке схождения» были абсолютно уверены, что суда с полупрозрачными куполами являются агрокультурными, однако на низкой орбите располагались три исполина, чье предназначение до сих пор не удалось понять. Эта троица без устали бороздила атмосферу, постепенно изменяя орбиту, а затем врубала двигатели и выныривала подальше от неприятностей.
Казалось, время истекло. Снабженческий флот чужаков синхронизировал орбиты и выводил реакторы на полную мощность. Должно быть, штурмовой флот Ковенанта уже закрепился на поле битвы и был готов к пополнению запасов. Удостовериться в этом было невозможно – «Точка схождения» и ее эскорт из двух разведчиков не выходили на связь с тех пор, как покинули оперативную группу «Яма» шестью днями ранее. Но только дурак мог считать, что полковнику Кроутеру и Черным Кинжалам удастся закончить битву в пользу небольшой стражи Бико и не позволить чужакам остекловать планету.
– Все еще может получиться, – произнес Джонсон. Он и Синий отряд стояли в кормовом ангаре для истребителей, наблюдая на экране, подвешенном высоко на переборке, как три зеленые «дружественные» точки пасут рой красных «вражеских» треугольников. – Уничтожим агрокультурные суда.
– То, что мы считаем агрокультурными судами, – поправил Фред. Как и Джон с остальными Синими, он был облачен в «Мьёльнир» и держал на изгибе руки «Опустошитель» модели 2521. – С тем же успехом они могут оказаться контактными зоопарками.
– Да, но тогда мы хотя бы взорвем все их контактные зоопарки, – сказал Джонсон. На нем была черная космическая штурм-броня, а у ног лежали его собственный «Опустошитель» и гаусс-винтовка M99 «Прогон». На магнитных держателях его брони висела ракетная установка M41 SPNKR. Строго говоря, это было оружие для наземного боя, но и в космических сражениях, где расстояние и точность не подвергаются действию гравитации и сопротивлению воздуха, оно могло быть разрушительным. – Чем бы они ни были, до прибытия новых чужакам придется задержаться.
– Думаю, мы предпримем кое-что получше, сержант Джонсон. – Голос доктора Халси донесся сзади, со стороны люка. Пройдя мимо пяти захваченных оперативной группой «Яма» истребителей «баньши», она остановилась перед отрядом и продолжила тихим голосом: – Я даже уверена, что мы сможем уничтожить транспортники со снаряжением, как и планировалось.
– Вы опознали их? – спросил Джон.
– Ты же не думал, что я пожертвую вам мои «баньши», не сделав этого? Для моих исследований эти аппараты бесценны, и когда еще удастся захватить такие же. – Повернувшись к экрану, Халси растопырила пальцы, расширяя тактическую карту, пока на ней не осталось пятнадцать красных указателей, вытянувшихся в линию у ближней стороны Эталана, – снабженческий флот пришельцев синхронизировал орбиты перед отбытием. Доктор указала на три алых ромба, готовящиеся уйти с низкой орбиты. – Вот эти большие – сборщики воздуха.
– Только без обид, – произнес Эйвери, – но откуда такая уверенность?
Он смотрел то на Халси, то на тактическую карту, где в гравитационный колодец Эталана как раз ныряли двадцать зеленых точек, проносясь через массу красных треугольников и квадратов, вышедших им навстречу. Каждая зеленая точка обозначала ударный космический штурмовик S-14 «базелард» с экипажем из двух человек, в то время как красные символы представляли два вида инопланетных истребителей: треугольники для внеатмосферных штурмовиков «баньши» и квадраты для более крупных и смертоносных летательных аппаратов, прозванных «серафимами».
К счастью, в рое было много треугольников и лишь несколько квадратов, так что Джон не оставлял надежды, что эскадрилья «базелардов» прорвет вражеский заслон из истребителей. Четверка «базелардов» в центре построения управлялась Спартанцами с «Опустошителями». Если им удастся подойти достаточно близко к четырем снабжающим кораблям, обозначенным на тактической карте красными восьмиугольниками, все восемь Спартанцев, участвующих в атаке, катапультируются и используют опустевшие истребители в качестве приманок, а сами тем временем пронесут «Опустошители» на борт целевых кораблей, проникнув через ангар, шлюз или даже порт плазменного орудия.
Задание было рискованным, но в последнее время Джону такое казалось нормальным. Спартанцев создавали прежде всего как высокоэффективную группу для ударов по наземным вражеским позициям, поэтому любая космическая операция, включающая выход за пределы корабля, была чревата опасностями, с которыми они могли не справиться. Сражаясь в открытом космосе, Спартанец мог погибнуть от шального плазменного выстрела или столь же случайного столкновения. Лишиться солдата с восьмилетней элитной подготовкой, защищенного броней стоимостью в целый космический корабль ККОН, в такой ситуации проще простого.
Но если за эти несколько месяцев войны с пришельцами что-то и прояснилось, так это то, что человечество должно защищать себя всеми возможными способами, даже если для операции, потенциально способной отбросить Ковенант назад, нужно пойти на исключительный риск. Аналитики были почти на семьдесят процентов уверены, что корабли, обозначенные красными восьмигранниками, – это транспорты, перевозящие запасные части и сырье, необходимые для поддержания вражеского боевого флота в оперативном состоянии.
Если уничтожить эти корабли, флоту Ковенанта придется избегать сражений, пока не подтянется замена, а это может остановить его наступление по меньшей мере на месяц. На этой войне месячная отсрочка способна определить разницу между выживанием человечества и его гибелью.
Однако Спартанцы слишком важны и малочисленны для того, чтобы ими легкомысленно рисковать. Курт-051 и Джошуа-029, возглавлявшие в атаке Зеленый и Золотой отряды, имели четкий приказ прекратить действия, если «базеларды» не прорвутся к своим целям. Был, разумеется, и универсальный, но надежный план эвакуации с пятью разными сценариями для возвращения каждого Спартанца независимо от успеха атак. Тем не менее Джон достаточно хорошо знал своих друзей, чтобы понимать: об отступлении они задумаются в последнюю очередь. Сначала сделают все возможное, чтобы выполнить задачу.
Спустя несколько секунд Халси, кажется, решила, что проще ответить Джонсону, а не затевать полемику с ним.
– Я уверена, поскольку понимаю, как функционирует плазменное оружие Ковенанта, – заявила она. – Мне действительно стоит объяснять вам инженерные аспекты, сержант?
– Как насчет краткой версии? – В голосе Джонсона слышалось подозрение, словно он видел не единственную командную инстанцию, куда проникли агенты повстанцев. – Не то чтобы я сам пытался выстроить такую.
– Хорошо, поскольку у людей нет технологии магнитной стабилизации, – сказала Халси. – Но теория достаточно проста. Некоторое количество сжиженного несущего газа проходит через электрическую дугу, где теряет электроны и трансформируется в тепловую плазму. Та заключается в магнитную капсулу и запускается в цель.
– Значит, те сборщики собирают газ? – высказала догадку Келли.
– И охлаждают, а затем сжимают до сжиженного состояния, – подтвердила Халси. – Вот почему они ныряют в атмосферу Эталана.
Джон нахмурился. Доктор Халси точно не шпион, но что-то в ее истории не складывается.
– И чтобы выяснить это, у вас ушло четыре дня?
Халси натянуто улыбнулась:
– Не совсем так. Я выяснила это примерно через пять минут после нашего прибытия.
– И вы говорите об этом только сейчас? – повысил голос Джонсон. – Вы спятили? Мы могли спланировать…
– Ни один план не пригоден, если противник знает ваши намерения, – перебила Халси. – А о том, какие из наших технологий связи находятся в руках мятежников, мы можем лишь догадываться.
– Вы считаете, что на «Точке схождения» есть шпионы? – спросила Линда. У нее, как и у Джонсона, на магнитных держателях была ракетница SPNKR, а на палубе в ногах лежала M99 «Прогон». – Почему тогда они еще живы?
– Я не знаю, кто они, – ответила Халси. – И на борту ли вообще. Наверняка могу сказать лишь одно: на этом корабле жучков больше, чем на кухне в моей первой квартире.
– И вы их не удалили? – спросил Джон.
– И не собираюсь, – последовал ответ. – Для моей нынешней стратегии они крайне важны.
– Какой еще стратегии? – спросил Джонсон, после чего повернулся к Джону и заговорил уже по каналу отряда: – Она тебе говорила что-нибудь про оперативные стратегии?
Посмотрев на него, Халси постучала по мочке уха:
– Я вас слышу, сержант Джонсон.
– Это вопрос по существу, – парировал Эйвери. – Как давно вы знаете, что у капитан-лейтенанта Ньето в подчинении шпионы?
– Я узнала, что Ньето крот, после совещания на Сеобе, где он раскрыл возраст Джона, – сказала Халси. – У него был только один способ получить эту информацию, так что я прочесала мой офис и лабораторию в поисках подслушивающих устройств.
– И нашли? – спросил Джон.
– Много, – подтвердила Халси. – Некоторые оказались весьма замысловатыми. Я чуть не упустила шпионскую программу в системах лаборатории.
– Что ж, мне полегчало. – Фред поднял заключенную в броню руку и повращал кистью. – Есть вероятность, что системы «Мьёльниров» испорчены?
– Исключено.
– Откуда вы знаете? – осведомился Джон.
Вопрос озадачил Халси.
– Потому что вы еще живы. Гектор Ньето пытается уничтожить программу «Спартанец-два» с тех пор, как узнал о ней. Мне стоило догадаться раньше.
– Как и нам. – Келли наклонила голову к остальным, намекая, что всему отряду стоит относиться подозрительнее к этому человеку. – Вы уверены, что наши системы чистые? Посторонняя подпрограмма, способная заблокировать броню в разгар битвы, нам отнюдь не нужна.
– Уверена, – подтвердила Халси. – Ньето не единственный, кто знает, как использовать приборы наблюдения. Модуль технического обслуживания не был взломан.
– Так, будем считать это уверенностью в девяносто процентов, – произнес Джон по каналу отряда. – Пусть ваши бортовые компьютеры проведут диагностику систем костюмов, после чего повторите операцию с самими компьютерами. Если хоть что-то покажется странным…
– Я тебя слышу, – напомнила ему Халси. – И будь хоть малейший шанс взлома ваших систем, я бы вас не пустила на задание.
– Нет, пустили бы, – не согласился Джонсон. – Может, Спартанцы и ваших рук дело, доктор Халси, но они солдаты. Вы никому не окажете одолжения, стремясь подсластить этот факт.
Ненадолго призадумавшись, Халси кивнула. Она повернулась к Джону и произнесла:
– Пусть уверенность будет на уровне восьмидесяти процентов. Один из людей Ньето мог побывать в модуле техобслуживания прежде, чем я осознала проблему.
– Справедливо, – сказал Джонсон. – А теперь насчет вашей действующей стратегии…
– А что насчет нее?
Джонсон наклонил голову вбок в жесте раздражения, перенятого у Спартанцев.
Халси вздохнула:
– Полагаю, вы правы.
Она взглянула вверх, на переборку с экраном, на котором тактическая карта показывала стычки между инопланетными истребителями и «базелардами», продолжавшиеся в прежнем духе. Эскадрилья «базелардов», погружаясь в гравитационный колодец Эталана, с боем прорывалась через рои вражеских истребителей и приближалась к орбите флота снабжения. Вскоре двум отрядам Спартанцев в центре построения придется сымитировать уничтожение своих кораблей и катапультироваться. Вместо ракет «базеларды» несли капсулы, начиненные связанными цепями обломками, которые помогут скрыть «Мьёльниры» от преследователей – а если повезет, то и приведут к паре столкновений на высоких скоростях.
Еще одна тройка отвлекающих «базелардов» шла к «Точке схождения» с орбиты чуть пониже, приманивая к себе скопление вражеских истребителей. Эти «базеларды» были частью второй миссии, чьей целью являлись транспортники со снаряжением. Согласно плану Синему отряду предстояло проникнуть на эти корабли, влетев на захваченных «баньши» прямиком в один из их ангаров. Попав внутрь, Спартанцы с Джонсоном отправят «баньши» туда, откуда штурмовики будет трудно сбросить обратно в космос, после чего включат тридцатисекундные таймеры на «Опустошителях», оставят бомбы внутри пилотских кабин и выпрыгнут за борт, чтобы позже их подобрали разведчики.
В качестве меры предосторожности от потери всех двенадцати Спартанцев Синий отряд получит «добро», только если станет ясно, что Зеленый и Золотой отряды действуют по плану. А тройка приманок проведет преследователей перед носом «Точки схождения» через девять минут. С учетом того, что Джонсону и Синим нужно пять минут на запуск захваченных «баньши» и еще две на разгерметизацию ангара, у доктора Халси остается не так уж много времени на разъяснение нюансов одной из своих хитроумных стратегий.
– Пока что вам нужно довериться мне насчет деталей замысла, – сказала она. – Но все же открою, что одно из устройств, захваченных на Сеобе, оказалось голографической картой пространства скольжения.
Джон чуть не ахнул.
– И вы ее читаете?
– Все лучше с каждым днем, – ответила Халси. – Я даже смею надеяться, что уверенно продвигаюсь к обнаружению главной базы снабжения Ковенанта в этом регионе космоса.
– Уверенно продвигаетесь? – повторил Джонсон. – А что конкретно это значит?
– Что я нашла несколько вероятных мест расположения базы, – последовал ответ. – Если мы добьемся успеха и вынудим флот вторжения отступить для дооснащения, мне удастся сократить это число до одного.
– После чего мы прошмыгнем туда и все разбомбим, – завершил Джон. Последствия будут огромными. Даже неудачная атака на ковенантскую базу снабжения вынудит чужаков оттянуть ресурсы на ее защиту. А если удастся уничтожить ее, то это не просто пошатнет их уверенность, но и подорвет способность вести наступательные операции в этой части человеческого космоса. – Мне нравится.
– Я так и думала. – Халси указала на три воздухосборщика. – Но сперва придется избавиться от них. Это единственный способ подставить Ковенанту ногу.

Глава 20

26 марта 2526 г., 05:59 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Точка штурма, планета Эталан, система Игдрас 
Ни одна из захваченных «баньши» не выглядела боеспособной. Фюзеляжи были тщательно продырявлены, носовые рули и хвостовые стабилизаторы полуоторваны, а опознавательные знаки покрыты сажей или выбоинами. По всей длине антенн, встроенных в фонари кабин, виднелись ямки и трещины от ударов – это чтобы объяснить радиомолчание пилотам, которым вздумается визуально осмотреть корабли. Джон не сомневался: узнай доктор Халси о наличии в списке возможных поломок «баньши» подобия спущенной шины, она бы добавила и его, чтобы скрыть недостатки Синих в навыках пилотирования.
Бо́льшую часть свободного времени Спартанцы провели в ангаре с проектами доктора Халси, обучаясь управлению всеми видами захваченного оборудования Ковенанта, и показали себя отменными пилотами. Особенно повезло с тем, что все «баньши» находились в достойном рабочем состоянии и могли держать удар в воздушном бою. У Джона были все основания верить, что удастся продержаться достаточно долго и доставить Синий отряд в сердце чужого флота снабжения.
Люк ангара с щелчком закрылся за доктором Халси, и Джон покрутил пальцем, приглашая отряд брать «Опустошители» и грузиться по машинам. Сам он подошел к «баньши», стоявшей посередине, лег на пилотскую подкладку и закрепил «Опустошитель» на временном магнитном держателе на обратной стороне «Мьёльнира».
Спартанец, потянув непрозрачный фонарь вниз, запечатал кабину пилота, запустил импульсный двигатель и включил приборный пульт. Далеко не все символы, возникшие на индикаторных панелях, были ему понятны, но, получив несколько уроков от доктора Халси, он и оставшиеся четверо пилотов «баньши» – Синие и Джонсон – методом тыка определили, каким пультам следует уделять наибольшее внимание.
Когда панель двигателя приобрела теплое янтарное сияние, а символы стали более-менее устойчивыми, Джон натянул поверх и бедер и торса ремни безопасности и взялся за ручки управления по бокам от обзорного экрана. Внутри сфер возникло голубое свечение, и по голографическим индикаторным панелям побежали другие символы. Он переместил ладони к передней части ручек управления.
«Баньши» поднялась с палубы и зависла. Благодаря широкоугольному экрану Джону были видны другие «баньши», парившие в метре над палубой. Перед ними находился управляемый дистанционно S-14 «базелард», как раз разогревающий двигатели и дрожащий на своих опорах. Его единственное сопло пылало бледно-оранжевым.
По внутреннему каналу связи зазвучал гортанный голос пилота, которая будет управлять «базелардом» из обзорного пузыря выше по корме «Точки схождения»:
– Ангар разгерметизирован. Синий отряд готов?
Ряд светодиодов – в том числе один для Эйвери – мигнул зеленым внутри шлема Джона.
– Так точно, – произнес он. – Синий отряд готов.
Освещение ангара померкло, наружные двери разошлись, открывая бледный лик Эталана. Мир буквально задыхался в собственном пепле; между жемчужными лентами воздушного дыма просматривались сизые полоски поверхности. На более чистом участке виднелась сотня гигантских темно-серых шлейфов, вздымающихся от оранжевого озера лавы шириной с ладонь Джона.
– Десять секунд, – объявила пилот.
Джон не до конца понимал, что он видит на планете. Насколько ему было известно о ковенантском методе орбитальной бомбардировки, чужаки могли остекловать лишь несколько квадратных километров земли зараз, стирая искусственные постройки и выжигая растительность такими горячими плазменными лучами, что сама почва плавилась до состояния кремнезема. Но сейчас на Эталане происходило нечто иное. Казалось, будто ковенанты пробурили кору планеты до самой мантии, создав вулканический гейзер, который мог утопить целый мир в расплавленной породе и спалить все следы человеческого пребывания. Если пришельцы обладают такой мощью, если они способны на зверство столь огромного масштаба, оперативная группа «Яма» обязана задержать их наступление.
Любой ценой.
– Пять секунд, – напомнила пилот. – Сейчас вы должны увидеть звено-приманку, пролетающее справа налево над извержением.
Едва она закончила, как мимо пускового портала начали проноситься сгустки плазмы, за которыми мгновение спустя показались клинообразные силуэты трех «базелардов». Чуть позже у них на хвосте, медленно сближаясь, возникли крестообразные тени эскадрильи «баньши», поливающей преследуемых белым огнем.
«Точка схождения» произвела холодный пуск двадцати заранее нацеленных ракет M42 «Лучник», использовав сжатый воздух для их выталкивания из пусковых шахт без применения двигателей. Тем временем в ангаре дистанционно управляемый «базелард», втянув опоры, пулей вылетел через стартовый портал. Ускорение было настолько велико, что реактивное сопло истребителя за пару секунд сократилось с двухметрового ослепительно блестящего круга до белого пятнышка не крупнее ногтя большого пальца.
«Базелард» без промедления атаковал эскадрилью «баньши» всем, что у него было, запустив собственные «Лучники» и открыв огонь на дальнюю дистанцию из двух вращающихся орудий. Миг спустя у «Лучников» с «Точки схождения» зажглись двигатели, и ракеты устремились за «баньши». Ошеломленные чужаки разбили построение и бросились врассыпную, оставив звено «базелардов» в покое.
– Синие, старт, – скомандовал Джон.
Он толкнул ручки управления вперед, и «баньши» вылетела из ангара на такой скорости, что лишь ремни безопасности не дали Джону съехать в заднюю часть кабины. Джонсон и остальные Синие направились следом, отряд пристроился за дистанционно управляемым «базелардом». Позади него «Точка схождения» опустошала мусорные трюмы, сбрасывая пустые топливные таблетки, стреляные гильзы, не подлежащее ремонту оборудование, поврежденные детали и другие металлические отходы, которые дальнобойный сенсорный зонд мог принять за обломки уничтоженного космического истребителя.
Джон стал нажимать на нижнюю часть ручек управления, посылая плазменные сгустки в хвост далекого пилотируемого «базеларда». Его товарищи поступили так же, и вскоре истребитель самоуничтожился, превратившись в гигантский огненный шар, чтобы привлечь внимание пришельцев, а также скрыть отход «Точки схождения».
Внутри кабины зазвучали голоса элитов: без сомнения, пилоты других «баньши» делали запросы на идентификацию. Джон проигнорировал их и направил свое звено к вновь выстраивающейся эскадрилье.
Поскольку возможностей убедительно разговаривать с чужаками нет, для внедрения во вражеский строй отряду следует игнорировать всякие попытки связаться с ним и надеяться на то, что ковенанты посчитают коммуникационное оборудование поврежденным. На случай если это не сработает, неподалеку держалась «Точка схождения» со своим эскортом из двух разведчиков, готовых отвлечь внимание от Синего отряда.
От эскадрильи отделились три вражеские «баньши» и полетели на перехват новоприбывших. Джон убрал пальцы от панели управления оружием. Он понятия не имел, какой протокол предусмотрен у пришельцев в таких случаях, и не хотел спонтанной реакции со своей стороны на вызывающий маневр или сигнальный импульс. Подмывало предложить другим поступить точно так же, но время уже было упущено.
Чтобы исключить возможность обнаружения ковенантами странных передач, идущих от «поврежденных» «баньши», Синие будут сохранять полную радиотишину, пока не станет очевидно, что противник не купился на их действия.
Встречающие «баньши» быстро превратились из маленьких пятен, вырисовывающихся на фоне свечения ускорителей размером с большой палец, в провисающие кресты, движимые тридцатиметровыми струями. Истребители опустили нос и прошли под Синим отрядом. На панели слежения Джон увидел, как вражеские истребители поднимаются позади его звена и выравнивают скорость. Два из них отступили, готовые открыть огонь с тыла, в то время как третий медленно пополз вперед, проходя в двадцати метрах от каждой «поврежденной» «баньши», чтобы пилот их осмотрел. Наконец он достиг передней и завис около Джона примерно на таком же расстоянии.
Вражеский пилот оставался рядом почти минуту. Когда по системе связи Джона снова начался радиообмен с элитом, создалось впечатление, будто чужак ожидает какого-то сигнала и запрашивает инструкции у своего командира. Джон попробовал стандартное покачивание крыльями, но безрезультатно. Он переместил ладони на заднюю часть ручек управления.
«Баньши» отреагировала, опустив хвост и задрав нос. Это заставило Джона спешно вернуть руки в исходное положение. Еще больше переговаривающихся голосов наполнило кабину, и проверяющий вылетел вперед звена. Он задрал собственный истребитель на тот же манер, что и Джон, после чего повел всех обратно к основной эскадрилье.
Когда все «баньши» собрались вместе, командир подразделения быстро выровнял их над флотом снабжения и начал синхронизировать орбиты. Поскольку собственная орбита эскадрильи находилась намного выше, процесс включал в себя долгую серию импульсов двигателей, рассчитанную опустить их на позицию либо спереди, либо позади флота. Джон слегка расслабился. Атаку Спартанцы планировали до каждой детали, какую только можно было предугадать, и именно это позволяло справляться с мелочами, предвидеть которые было невозможно.
Джон разглядел под собой клинышки снующих «базелардов», пытающихся выйти на орбиту перед флотом снабжения. Когда те промелькнули на экране штурмовика, Джон недосчитался восьми истребителей и заподозрил, что они были уничтожены, однако продолжающийся налет эскадры указывал на то, что «базеларды» Зеленого и Золотого отрядов еще целы. И это было хорошо. С таким количеством вражеских «баньши» позади Синие только что преодолели точку невозврата в своем собственном задании.
Планирование – такое же преимущество Спартанцев, как и броня «Мьёльнир». Пара «базелардов» разразилась оранжевыми вспышками и исчезла. Джон высматривал признаки того, что это катапультировался один из его отрядов, но так и не увидел их – ни крошечных пятнышек на фоне висящих ниже перламутровых облаков, ни ковенантских штурмовиков, разворачивающихся для атаки невидимых целей, ни вспышек выстрелов стрелкового оружия. Или атака идет по плану, или «Точка схождения» только что лишилась еще двух экипажей истребителей.
От этой мысли Джону стало не по себе, он ощутил вину за жизни, которыми заплачено за безопасную доставку Спартанцев к их целям. Хоть бы причина была достойной! Если доктор Халси права насчет обнаружения базы снабжения Ковенанта, сегодняшний успех не только замедлит вражеское вторжение, но и позволит оперативной группе «Яма» дать ковенантам такой отпор, какого они никогда не забудут.
Еще одна пара «базелардов» взорвалась, и теперь Джон был уверен, что и Зеленые, и Золотые катапультировались для нападения на свои цели. Когда их «Опустошители» взорвутся, Синий отряд воспользуется неизбежной путаницей, чтобы ускользнуть от сопровождения и направиться к трем сборщикам воздуха. После этого залететь в ближайшие ангары, разбить «баньши», выставить таймеры и сбежать до взрывов «Опустошителей» будет легким делом.
Эскадрилья «баньши», сопровождавшая Синий отряд, снизилась и заняла позицию в десяти километрах от большого грушевидного грузового судна, и Джон забеспокоился. Если бомбы Зеленого и Золотого отрядов не взорвутся, прежде чем…
Обзорный экран вспыхнул серебристым светом, когда грузовоз внезапно потонул в яркой вспышке ядерного взрыва. Система связи сперва наполнилась помехами, а после неразборчивыми переговорами, когда пришельцы отреагировали на гибель судна. Джон сверился с тактическими показаниями «баньши» и увидел, что флот снабжения, плавно изгибающаяся линия чуждых символов, смутно похожих на запятые, звездочки и волнистые знаки равенства, вытянулся на орбите.
В отдалении возникла еще одна белая вспышка, на сей раз так далеко, что казалась всего лишь сполохом над краем серого горизонта Эталана. Переговоры превратились в громкую какофонию, из-под оставшихся на тактической панели символов начали выныривать рои точек, обозначающих истребители.
Джон не знал, являются ли взрывы делом рук Зеленых или Золотых, но было очевидно: один из отрядов преуспел и он уже на полпути к точке эвакуации. Снабжающему флоту Ковенанта определенно нанесен некоторый урон, но этого, конечно, недостаточно для того, чтобы стратегия Халси сработала.
Еще два грузовых судна внезапно исчезли в шарах сверкающего света: второй отряд выполнил свою задачу. Один из взрывов произошел так близко, что приборы «баньши» золотисто вспыхнули, когда гамма-лучи прошили радиационную защиту штурмовика. Связь отключилась, а секунду спустя кабина погрузилась во мрак – погасли панели и ручки управления. Серый горизонт Эталана наклонился и заскользил, когда обесточенная «баньши» медленно закружилась.
– Ну и хлам, – прокомментировал по каналу отряда Фред. – И это они называют радиационной защитой?
Джон едва не отчитал его за нарушение тишины в эфире, но потом заметил, что остальные «баньши» вокруг него безжизненно дрейфуют в космосе. Молчать больше не было смысла: излучение вывело из строя приборы и системы управления у целой эскадрильи, а значит, пилоты Ковенанта больше не могут засечь передачу по каналу отряда. Корабли исчезают один за другим, и офицеры связи слишком заняты и растеряны, чтобы заметить несколько случайных сигналов, которые все равно можно принять за помехи от взрывов.
Был, разумеется, и большой изъян.
«Баньши» Синего отряда отключились точно так же, как и ковенантские. Если Спартанцы останутся в штурмовиках, то выйдут из боя и в конце концов попадут в плен к спасательным командам ковенантов. Это означает, что Синим придется выйти в космос, поскольку исход операции мог оказаться хуже, чем смерть и запуск автоматического механизма самоуничтожения «Мьёльниров». Спартанцы не могут одновременно выжить и позволить ковенантам захватить броню.
– Нам по-прежнему нужно уничтожить корабли снабжения, – произнес Джон. О том, что сказала доктор Халси, не требовалось напоминать – уничтожение этих транспортов было ключевым моментом в ее плане поиска вражеской базы. – Кто-нибудь видит сборщиков воздуха?
– Возможно, я вижу, – отозвался Фред. – Как они выглядят?
– Длинные, толстые, – ответил Эйвери Джонсон. – Как сигара с широким рупором впереди.
– Откуда вы знаете? – спросила Линда.
– Как раз сейчас смотрю на два таких, – сказал Джонсон. – Первый пройдет под нами примерно через… Черт, не знаю. Скоро.
– Близко для вылазки в космос? – поинтересовался Джон.
– Спятил? – не заставил себя ждать Джонсон. – Импровизированная атака в открытом космосе при таких обстоятельствах?
– Нам в любом случае на выход, – напомнил Фред. – «Баньши» поджарились.
– А с этой орбиты разведчикам нас ни за что не подобрать, – добавила Линда. – Скоро тут будет не продохнуть от поисково-спасательных кораблей Ковенанта.
– Так что, пока мы здесь плаваем, давайте попробуем сделать что-нибудь полезное, – поддержала Келли. – Сборщики в пределах досягаемости?
– Для вас, чокнутых, может, и да, – ответил Джонсон. – Я сейчас отвернулся от них, но мой дальномер дает пятьдесят два километра до ведущего. Похоже, их орбита проходит на десять километров ниже нашей.
На круговой скорости десять километров – пустяк, куда сложнее подгадать время. Если Синий отряд не успеет спуститься на орбиту, ему придется снизиться еще больше и постараться наверстать упущенное. Или остаться на высокой орбите и дождаться, когда сборщики пройдут еще раз. Любой маневр потребует времени, а сказать наверняка, как скоро флот пришельцев уйдет с орбиты и переместится в пространство скольжения, не представляется возможным.
Сейчас или никогда.
– Приготовиться к катапультированию, – сказал Джон. Поскольку броня отряда была загерметизирована, оставалось только переключиться на дыхательные аппараты. Эту задачу бортовой компьютер Джона уже автоматически выполнил. – Беру на себя первый сборщик. Келли займется вторым. Фред, твой третий. Линда, сержант, вы знаете, что делать.
Линда с Джонсоном не просто так вооружились электромагнитными снайперскими винтовками M99 взамен MA5C, как у других. В M99 применялась технология магнитного ускорения, позволяя стрелять малокалиберными пулями на такой огромной скорости, что при прохождении через цель они создают ударные волны. Энергетический щит ковенантского истребителя такая пуля может и не пробить, зато она прошьет тридцать сантиметров титановой брони, а в космическом вакууме дальнобойность винтовки ограничивается лишь меткостью стрелка. В экипировку отряда М99 были включены, чтобы отгонять «баньши» и любые другие штурмовики без щитов на этапе эвакуации, но ту же роль они могли сыграть и в абордаже.
Три статусных огонька мигнули зеленым, но один – оранжевым.
– Говори, Линда.
– Сборщики уже выпустили истребители, так что в ангарах большого движения не предвидится. – (Исходный план предполагал, что Джон, Фред и Келли влетят на «баньши» в ангары, оставят внутри них «Опустошители» и покинут корабль пешком. Но теперь, когда «баньши» выведены из строя, такой вариант невозможен.) – Как ты обойдешь энергетические щиты?
Джон еще не проработал эту часть плана, но за него это уже сделал Эйвери Джонсон.
– И не придется, – заговорил он. – Сборщики все еще втягивают заборные конусы.
– И?.. – спросила Линда.
Джон понял, о чем думает Джонсон.
– Это значит, что всасывать газ с поднятыми энергощитами не получается. – Он перепроверил магнитный крепеж, удерживающий «Опустошитель», и потянулся к ручному пуску фонаря. – Если успеем перехватить сборщиков до того, как будут втянуты заборные конусы, нам не придется лезть на борт.
– Проще пареной репы, – оценил Фред. – Мы всего-то перехватываем корабль пришельцев, летящий со скоростью двадцать пять тысяч километров в час, проникаем сквозь заслон его истребителей, садимся на корпус, успеваем прикрепить к нему термоядерное устройство и свалить прежде, чем оно рванет.
– Если на то пошло, можешь и не сваливать, – заметила Линда. – Но тогда я буду скучать по твоему сарказму, так что уж постарайся.
– Уйдем все, понятно? – Джон расстегнул ремни безопасности. – Выход через три, две…
Он потянул за ручной пуск. Фонарь распахнулся, и декомпрессия вырвала Спартанца из медленно вращающейся «баньши». Маневровые сопла в прыжковом ранце Джона стали периодично включаться, когда бортовой компьютер заработал над стабилизацией его вращения. Спартанец стянул штурмовую винтовку MA5C с магнитного крепежа и попытался сориентироваться, стараясь не спускать глаз с серой поверхности Эталана и высматривая упомянутые Джонсоном толстые сигары.
Поначалу виднелись лишь плывущие мимо обесточенные «баньши». Джон не сомневался: элиты внутри них удивлены появлением Спартанцев в центре своего построения. Но пока он не заметил, чтобы кто-то открыл фонарь, чтобы выйти и подраться, и это нисколько не удивляло. Многие пилоты не были экипированы стрелковым оружием для боя при нулевой гравитации.
Как только вращение прекратилось, Джон обнаружил три фиолетовые трубки размером с палец, летящие на фоне серого Эталана. У них была выпуклая середина и заметно сужающийся конус впереди, а вдоль всего корпуса роились точки-истребители. Передний корабль Спартанец пометил как свою цель. Бортовой компьютер вывел на головной дисплей отметку, указывающую на точку чуть выше горизонта планеты, и включил двигатели ранца.
– Синий-лидер на векторе перехвата первой цели. Расчетное время прибытия…
Джон помолчал, пока компьютер не вывел на головной дисплей цифры, и на миг увиденное озадачило: чтобы нагнать сборщик, требовалось постоянное ускорение. Спартанец надеялся, что компьютер зарезервировал немного топлива для быстрого отхода после закладки «Опустошителя».
Отметка тотчас слегка поднялась, как и расчетное время прибытия.
– Пять минут двадцать секунд, – прочитал результат Джон.
– Я буду в тысяче метров за тобой, – сообщил Эйвери Джонсон.
– Отставить, – сказал Джон. В распоряжении Спартанца было только два снайпера, и он хотел, чтобы они прикрывали его людей, а не его самого. – Идите с Фредом и Келли.
– Углы входа у Синего-два и Синего-три ближе всех, – сказала Линда. – Я сумею их прикрыть на большей части пути.
– Большей – недостаточно, – заявил Джон. Он не желал рисковать потерей Фреда или Келли. Сэм умер, потому что встретил плазменный выстрел, предназначавшийся Джону. – Я хочу, чтобы Синего-два и Синего-три прикрывали по отдельности.
– Джон, прекрати геройствовать, – потребовал Джонсон. – У Синего-четыре лучшая дислокация для…
– Сержант, Синим отрядом командую я, – перебил Джон. – Сделаем по-моему.
– Неплохо бы, – парировал Джонсон. – Но я уже лечу по этому вектору.
– Вы… что?
– Можешь наорать на меня, только попозже, ладно? – вмешалась Линда. – Я должна была принять поспешное решение и выбрала это.
Канал связи наполнился статикой, а космос полыхнул белым, когда позади отряда взорвался «Опустошитель».
– Ах да, – произнес Джонсон. – Берегись. Я оставил мой «Опустошитель» в «баньши».
Джону не нужно было выяснять у штаб-сержанта ход его мыслей. Синий отряд не оставил бы свидетелей, способных рассказать о его методах проникновения на вражеские корабли, а детонация поможет скрыть его приближение к целям. Если какой-нибудь зоркий оператор средств обнаружения сумеет одолеть абляционное покрытие их брони и заметит несколько пятен, идущих от эпицентра взрыва, то с большой вероятностью примет их за обломки и не будет присматриваться.
Джон вздохнул. Он сам себе теперь напоминал Кроутера, пекущегося о правильности действий, а не об их результативности.
– Здорово придумано, сержант.
– Представь себе. – Тон у Джонсона был наполовину удивленным, наполовину раздраженным. – У старика всегда найдется туз в рукаве.
К этому времени сборщик находился всего в десяти километрах позади Джона и почти в пяти ниже, и можно было следить за ним, не выворачивая при этом шлем. Судно выросло до величины его руки и теперь напоминало не просто толстую, а беременную сигару. Вдоль корпуса тянулись линии голубых огоньков, которые искажались и подмигивали, когда мимо них пролетал сопровождающий истребитель. Сами истребители по-прежнему казались пятнышками, слишком мелкими для опознания, что подчеркивало, насколько массивны транспортники.
Конус на носу сузился примерно вдвое. Казалось, он медленно втягивается в корабль. Джон встревожился, увидев за его кормой слабое голубое свечение – верный признак того, что судно разогревает реакторы, готовясь уйти с орбиты.
Расчетное время прибытия на головном дисплее Джона показывало почти три минуты до перехвата. Он пристально осматривал конус, пытаясь выяснить, как скоро тот втянется целиком, – вероятно, это случится, когда крупное судно включит свои энергетические щиты.
Конструкция конуса была такой же загадочной, как и все остальные творения чужаков. Судя по тому, что видел Джон, он состоял из восьми гибких мачт, которые по мере втягивания в нос сборщика случайным образом искрились и потрескивали от энергии. Прозрачные панели между ними то морщились, подобно ткани, то вспыхивали, и со своего места Джон не мог разглядеть, исчезают они в носу вместе с мачтами или просто растворяются в пустоте.
Длина конуса успела сократиться вчетверо к тому моменту, когда вдоль бортов сборщика побежали пятнышки истребителей. Поначалу Джон испугался, что они возвращаются в ангар. Но когда четверть из них осталась над кораблем, он понял: дело в чем-то другом.
Загадка разрешилась через несколько секунд, когда над пепельными облаками Эталана возникла пара колоколовидных силуэтов – это по низкой обратной орбите приближались разведчики класса «Бритва» из эскорта «Точки схождения». Оба корабля участвовали в спасательной операции, подбирая Зеленый и Золотой отряды с низкой орбиты после их атак. Само собой, ковенанты об этом не знали. Чужаки рассудили, что корабли готовятся нанести удар по их транспортам. Признаться, Джон и не планировал, чтобы спасательная операция послужила еще и отвлекающим маневром в интересах Синего отряда, но был благодарен за любую оказанную помощь.
Замелькали копья света – стороны открыли огонь друг по другу. Выстрелы людей шли словно из ниоткуда, но Джон знал, что это лишь иллюзия. Каждого разведчика сопровождают «базеларды» с «Точки схождения», но истребители ККОН чересчур малы, чтобы быть заметными на таком огромном расстоянии.
Когда ожидаемое время прибытия на головном дисплее сократилось до двух минут и тридцати семи секунд, бортовой компьютер прозвенел предупреждение. Он обесточил основной двигатель ранца и прибег к маневровым соплам, разворачивая Джона так, чтобы к точке перехвата тот спускался задом наперед. По прошествии двух секунд компьютер вновь включил основной двигатель, дав резкий выброс и тем самым замедлив скорость перед синхронизацией орбит с целью.
Никакая система маскировки не отличалась совершенством, и даже абляционные щитки, прикрепленные к прыжковому ранцу, не могли скрыть внезапный тепловой всплеск триамино-гидразинового газа, направленного прямиком на бдительного врага. Уже в следующую минуту от небольшого роя, удерживающего позицию над воздухосборщиком, отделилась горстка пятнышек и устремилась к Джону.
Их было всего лишь восемь. Но когда единственное оружие солдата – винтовка MA5C, а уклонение невозможно, поскольку он двигается по вектору перехвата, подстроить который нельзя, восемь штурмовиков – это чересчур много.
– Сержант, вы это видите?
– Еще как, – ответил Джонсон. – Хочешь, чтобы я сделал что-нибудь с этим? Или управишься самостоятельно?
Эти вопросы – ясное напоминание о несогласии Джона с решением Линды послать Джонсона для его защиты, однако хитроумный сержант был не из тех, кто стал бы упирать на ошибку попусту. Он пытался дать незабываемый урок, и Джон был вовсе не против, если бы обстановка не грозила выйти из-под контроля.
– Просто займите их чем-нибудь, – сказал Джон. Он не мог не думать о том, что Фред или Келли, лишенные поддержки, сейчас в такой же ситуации, но ему ничего другого не оставалось, как довериться Линде. – Можете сказать, что это за истребители?
– «Баньши», – сообщил Джонсон. – «Серафимы» погнались за разведчиками.
– Ну, это уже что-то. – («Баньши» были мельче, легче вооружены и менее крепки, чем «серафимы», – в основном из-за наличия у последних энергощитов.) – Все погнались?
– Все, которых я вижу в прицел, – уточнил Джонсон. – Стреляю мимо тебя. Не дергайся, Синий-лидер.
– Без проблем.
При выполнении маневра с включенным двигателем внезапные движения очень опасны: может сместиться центр тяжести – и ты начнешь неконтролируемое вращение по спирали, поскольку сопла ориентированы в разных направлениях. Случись такое, бортовой компьютер перехватит управление и в считаные секунды прекратит кувыркание, но к тому моменту ты уже уйдешь с вектора и потеряешь всякую возможность перехватить цель.
Джон продолжал смотреть между ногами, как приближаются «баньши». Сейчас они шли прямо на него. Сияние выхлопных струй делало их похожими на ореолы размером с булавочную головку. Выхлоп из его прыжкового ранца был темным, но горячим, и порождал волны искажения, отчего ореолы как будто подпрыгивали и подергивались.
Один из ореолов отклонился, либо угодив под выстрел M99, либо уворачиваясь от него, а затем ушел по дуге обратно к сборщику. Вероятность того, что Джонсон попал по штурмовику с дистанции не меньше пятидесяти километров, казалась ничтожной, но иного объяснения внезапному уходу «баньши» не было.
– Вы попали?
– Отсюда-то? Я меткий, но не… – Джонсон умолк, когда «баньши» открыли огонь, скрыв свои ореолы за слепящим снопом плазменных снарядов. – Джон, уходи!
– Никак нет. – Плазма ковенантов пролетала мимо Спартанца со всех сторон, но не близко. Он был еще слишком малой мишенью для далеких врагов. – Продолжайте стрелять.
Плазменный обстрел усиливался, и Джон совсем потерял противников из виду за градом слепящего огня. Сверившись с расчетным временем прибытия, он понял: следующие две минуты, необходимые для синхронизации орбит, ему не пережить, не говоря уже о сроке, необходимом для выполнения маневра сближения и приземления на корпусе воздухосборщика. В конечном итоге дистанция сократится до предела, на котором плазменные пушки «баньши» обретут точность. Меткость Джонсона, разумеется, тоже возрастет, но сержант один, а «баньши» – семь.
В надежде хоть как-то запутать вражеские системы прицеливания Джон пальнул из подствольного гранатомета MA5C. На миг плазменный шквал ослаб, но быстро набрал прежнюю мощность – «баньши» вновь навелись на тепловой след прыжкового ранца.
Джон вырубил двигатели ранца, и отметка на головном дисплее поплыла – бортовой компьютер старался рассчитать новый вектор синхронизации. Однако Джону это не было нужно; ему всего-то и требовалось, что перехватить сборщика на секунду. Он активировал один из маневровых двигателей, разворачиваясь так, чтобы главный двигатель больше не смотрел на приближающихся «баньши», и поток встречного плазменного огня сразу рассеялся, так как противник потерял данные для наведения.
Джон вздохнул чуть свободнее и ощутил толчок маневренного двигателя, когда компьютер перевел его на новый курс перехвата. Время прибытия на головном дисплее сократилось на сорок секунд, и до удара осталось меньше минуты.
– Джон, я тебя потерял, – сказал Джонсон.
– Не прекращайте огонь! – Джон отодвинул крышку панели управления «Опустошителя» и, сверившись со своим новым расчетным временем прибытия – пятьдесят секунд, – ввел полуминутную отсрочку. Переключатель он поставил на автомат, но обратный отсчет не запустил. – И задайте вектор на уклонение. Вам не захочется быть в пяти километрах от этого сборщика через сорок секунд.
– Джон? – В голосе Джонсона сквозила тревога. – Джон, какого черта ты творишь?!
Джон не спускал глаз со счетчика времени прибытия. Нельзя упустить момент. Тридцать шесть секунд.
– Сынок, слушай меня, – потребовал Джонсон. – Кончай геройствовать!
Как же Джону хотелось, чтобы штаб-сержант заткнулся и не мешал ему сосредоточиться!
Тридцать одна секунда. Он включил обратный отсчет «Опустошителя», ощутив волнующее удовлетворение, когда таймер показал тридцать секунд одновременно с показателем времени Спартанца.
Сборщик воздуха под ним разросся до размера квадроцикла «Мангуст». Прозрачный зонтик уже настолько втянулся в нос корабля, что напоминал не конус, а скорее чашку; разбухший корпус колыхался на манер полного бурдюка. В одном-двух километрах над корпусом виднелись каплевидные силуэты оставшихся истребителей сопровождения, мечущихся по все расширяющейся траектории поиска. Очевидно, их предупредили о приближении врага. Если бы пилоты могли увидеть его со своих позиций, он бы показался крохотным насекомым, падающим в зев гигантской рыбы. Вот только рыба не доберется до него, он легко проскочит мимо, оставив на память «подарочек».
Джон отправил «Опустошитель» в полет. Устройство пошло по тому же вектору, что и Джон. И даже если вражеские истребители убьют Спартанца, «Опустошитель» все равно уничтожит цель.
Джон проверил расчетное время прибытия на головном дисплее. Да, похоже, так все и случится.
– Проклятье! Отвечай, Джон!
– Я здесь, сержант. – Джон запустил основной двигатель и пулей промчался мимо воздухосборщика всего в семи километрах от его хребта. – Только без обид, сержант… Хватит обращаться со мной как с ребенком.
Каким бы ни был ответ Джонсона, он потонул в треске помех.
Весь космос вокруг Джона, за исключением переднего сектора, заполнился белизной, а головной дисплей показал прирост температуры бронированного слоя «Мьёльнира» выше допустимого.
Впрочем, это не главное. Пока функционирует дисплей, Спартанец еще жив.

Глава 21

Девятый век Восстановления 
34-й цикл, 208 единиц (по боевому календарю Ковенанта) 
Флот Неуклонного Послушания, штурмовой носитель «Праведная ярость» 
Средняя экваториальная орбита, планета Бородан, система Кирил 
Низат ‘Квароси не ожидал, что атмосфера планеты воспламенится, когда он распорядился провести массированный плазменный обстрел столичного города, но результат – огненный покров, распространяющийся по всему миру, – не вызвал у него ни ужаса, ни раскаяния. Защитники планеты упорным сопротивлением задержали наступление флота Неуклонного Послушания на пять бороданских дней, уничтожив пять крейсеров и все орбитальные кораблестроительные станции, которые Низат надеялся захватить для собственных нужд. Еще больше злило то, что на протяжении всей битвы эти защитники отвлекали его на себя, в то время как небольшая группа, ускользнувшая с поля брани, разгромила конвой снабжения, который он оставил на месте своей последней победы – Э’гини, или, как люди называют этот мир, Эталане. Так было ли удивительно, что Низат, взирая свысока на весь ужас и страдания, причиненные планете по его приказу, не ощущал ничего, кроме удовлетворения? Людям удалось приостановить его продвижение на унизительный срок и тем самым опорочить его в глазах пророков. Теперь он просто не может подарить им быструю смерть.
От внимания Низата не ускользнуло и то, что с каждым шагом его путь к Великому Странствию становился все мрачнее, но некоторые вещи изменить не в силах даже сангхейли, командующий флотом. Иерархи, а не он сам, решили, каким путем ему следовать, и теперь нельзя свернуть, не отринув шанс стать праведником после смерти.
– На сей раз вы превзошли себя.
К Низату подплыл младший министр изучения артефактов. Его змеиная шея полностью вытянулась, когда он провожал взглядом дрейфовавший мимо на низкую экваториальную орбиту искореженный тор кораблестроительной станции. Ее сильно изрешеченный корпус, все еще раскаленный добела, рассеивал тепло, а вращение напоминало хаотическое кувыркание, которое несло остов по спирали к пылающим ниже облакам.
– Я извещу иерархов о вашей результативности при следующем визите на Высшее Милосердие.
Высшее Милосердие, космическая станция размером с луну, служила священной столицей Ковенанта. Низат сомневался, что Обозреватель отправится туда в скором времени – или что сан’шайуум распишет деяния Низата, не умаляя их и не восхваляя самого себя, – но все же щелкнул жвалами в знак признательности.
– Это большая честь, святейшество.
Обозреватель взмахнул трехпалой рукой.
– Не думайте об этом, – сказал он. – Но мне интересно, разумно ли очищать этот мир, когда запасы газа-носителя так малы? Сколько может быть выживших, если сам воздух охвачен огнем?
– Огненная буря только выглядит устрашающе, – объяснил Низат. – Если мы прекратим подпитывать ее плазмой, она затухнет. И одного огня недостаточно, чтобы расплавить поверхность. Без бомбардировки на планете останутся участки плодородной почвы, с помощью которых ее можно будет возродить.
– Простите, если я ошибаюсь, – раздался голос позади них, – но мне кажется, что младший министр обеспокоен контратакой людей.
Низат, обернувшись, увидел Тела ‘Затулая, входящего в обзорный купол почти неслышно, – по крайней мере, он решил, что это ‘Затулай. Как всегда, первый клинок был облачен в доспехи Безмолвной Тени, довершенные закрытым шлемом и полным отсутствием опознавательных эмблем. Новоприбывшего суетливо пытался нагнать пристыженный управитель Низата Там ‘Лакоси.
Взмахом руки Низат отослал ‘Лакоси, а сам впился взором в ‘Затулая и выдержал паузу, чтобы унять гнев. Первый клинок разозлил его, ранее дав человеческим кораблям-разведчикам ускользнуть и разорить флот снабжения на Э’гини. Уцелели лишь агрокультурные корабли и несколько медицинских, застрявшие там на пять человеческих дней в ожидании надлежащего эскорта для ухода с орбиты.
Но Низат понимал, что его спасли разведывательные источники ‘Затулая, а может быть, даже предотвратили уничтожение всего флота Неуклонного Послушания. Не предупреди шпионы первого клинка об абордажной стратегии людей, капитаны Низата отправили бы истребители наносить удары по вражескому флоту, вместо того чтобы держать их в близком эскорте. Тогда бы разведчики людей получили возможность почти беспрепятственно задействовать свои штурмовые группы.
Поэтому Низат, прищурившись, спросил:
– Опасения младшего министра обоснованны? Должен ли я ожидать контратаку?
– С чего бы вам доверять ему? – Обозреватель подкреплял язвительность тона тем, что не отворачивал антигравитационное кресло от передней части купола. – Ранее содействие мастера клинка оказалось бесполезным.
‘Затулай остановился у кресла сан’шайуум и склонил голову вбок, словно глядя исподволь на макушку младшего министра. Этот жест заставил Низата задуматься: а не приказывали ли когда-нибудь членам Безмолвной Тени казнить сан’шайуум? И примет ли ‘Затулай подобный приказ от Низата?
Забавная и опасная мысль – почти фантазия. Безмолвные Тени живут по кодексу, известному лишь им одним. Но Низат подозревал, что этот кодекс предусматривает устранение любого, кто представляет угрозу члену руководящей касты сан’шайуум в Ковенанте.
Преодолев столь богохульный порыв, Низат посмотрел Обозревателю прямо в лицо:
– Без информации, добытой первым клинком ‘Затулаем, мы могли потерять пятьдесят кораблей вместо пяти.
– Однако его задача заключается в убийстве так называемых Спартанцев, – возразил Обозреватель, теперь открыто игнорируя угрозу контратаки, упомянутой им самим десятью вздохами ранее. – Если они действительно существуют. Я начинаю подозревать, что это всего лишь выдумка, призванная запугать нас.
– Они существуют, – произнес ‘Затулай.
– Так вы уже убили хоть одного? – Тон Обозревателя намекал на риторичность вопроса. – И предоставили труп для изучения министру по неверным?
– Нет, – ответил ‘Затулай. – Но мы узнали их имена – по крайней мере, имена двенадцати, закрепленных за тем, что они называют оперативной группой «Яма».
Об этом Низат еще не слышал, – вероятно, именно эту новость явился сообщить ‘Затулай.
– От кого?
– От воинов в черных бронекостюмах, захваченных на «Очищающем пламени», – объяснил ‘Затулай. – Кастор и Орсун добились результатов.
Обозреватель развернул свое кресло:
– Вы дозволили джиралханаям допрашивать пленных? Вы что, совсем глупы?
‘Затулай склонил голову в сторону младшего министра и ничего не сказал.
– Скольких они убили?
Оставив вопрос без ответа, ‘Затулай повернулся к Низату:
– Воины в черных костюмах называют себя Черными Кинжалами. Они принадлежат к формированию, которое люди называют ударными войсками орбитального десантирования, хотя этот батальон специализируется на космическом штурме. Их так хорошо обучили сопротивлению допросам, что не справились даже плавильщики рассудков.
– Но твои воеводы преуспели? – уточнил Низат.
– У джиралханаев есть игра, называемая «болванчики», – объяснил ‘Затулай. – Людям не нравится смотреть, как их друзьям отрывают конечности. Нашлись те, кто расскажет что угодно, если дать им денек поухаживать за калеками.
– Хорошее начало, – оценил Низат. – Но если это все, что вам пока удалось выяснить, пленные могут закончиться прежде, чем вы узнаете что-нибудь полезное.
– Они и закончились.
– И вы ждете, что командующий флотом пожертвует кораблями в попытке захватить новых? – Обозреватель глянул на Низата выпученными глазами, в которых так четко читалось приглашение к спору, что захотелось выдавить их пальцами. – Вам и так уже за многое предстоит ответить на Высшем Милосердии.
Из шлема ‘Затулая донесся странный звук, чем-то похожий на смешок.
– Нет нужды разбрасываться кораблями. Мы их еще будем терять в боях, и возможностей взять новых пленных предоставится вдоволь.
– Звучит… досадно, – заметил Низат.
– Судить людей по их кораблям было ошибкой, – сказал ‘Затулай. – Не имея шансов на победу в борьбе на наших условиях, они намерены вести бой на своих.
– Словно члены Безмолвной Тени. – Тон не позволял считать эти слова похвалой. Обозреватель косо глянул на Низата. – Это усложнит попытки командующего флотом объясниться за свои провалы перед иерархами.
– Будь задача проста, я бы не поручил ее Безмолвной Тени, – проворчал Низат. Обозреватель пытался втянуть его в спор с взаимными обвинениями, и Низат не собирался идти на поводу. – Сейчас мы сражаемся на войне, а не расшаркиваемся ради места в верховном совете.
Бородки Обозревателя затряслись, он резко откинулся назад и уставился на Низата.
– А, понятно… – произнес он. – Помяните мое слово, для вас это добром не кончится.
– В любом случае я выслушаю доклад мастера клинка, – заявил Низат. – Без прерываний.
Обозреватель сощурил глаза:
– Как пожелаете.
Низат повернулся к ‘Затулаю:
– Расскажи мне остальное.
– Все, что удалось узнать от пленников, я уже рассказал. – ‘Затулай посмотрел на Обозревателя. – Однако предатели среди людей подтвердили наши догадки – атаки на флот Неуклонного Послушания должны были отвлечь нас, чтобы Спартанцы уничтожили наше снабжение у Э’гини.
– Не об этом ли я говорил? – спросил Обозреватель.
– Мы все говорили об этом – уже после. – Низат снова обратился к ‘Затулаю: – Почему изменники не сообщили нам заблаговременно?
– Они утверждают, что их шпион был обманут – ему сказали, что Спартанцы останутся здесь, в системе Колакоа, – объяснил ‘Затулай. – Говорят, что не знали правды, пока оперативная группа «Яма» не воссоединилась с отрядом Спартанцев.
– И ты не поверил этому рассказу? – спросил Низат.
– Изменники используют нас, чтобы самим избавиться от Спартанцев, – сообщил ‘Затулай. – Все, что я видел, намекает на то.
– И все-таки?
– И все-таки это второй раз, когда вера словам предателей привела к катастрофе, – подытожил ‘Затулай. – Похоже, люди намного хитрее, чем мы считаем.
– Или они знают, что среди них есть шпион, – проговорил Обозреватель. – И используют этого человека, чтобы заманивать нас в западни.
‘Затулай помолчал, а затем произнес:
– Это вполне возможно.
– Так и есть, – твердо сказал Обозреватель. – Где сейчас оперативная группа «Яма»?
– Неизвестно. Лазутчик сообщил о встрече, но с тех пор предатели ничего от него не слышали.
По длинной шее Обозревателя пробежала рябь, и он повернулся к Низату:
– Немедленно прекратить очищение. Нужно поберечь плазму.
Низату было понятно внезапное решение Обозревателя, опасавшегося атаки людей на флот Неуклонного Послушания, пока у того мало боезапасов. Вот только у сан’шайуум знаний о флотской тактике было ровно столько, сколько умещалось в его бородке.
– Поступив так, мы раскроем свою зависимость от резервуарных кораблей, – возразил Низат. – Люди поймут, что у нас кончился газ, и с большой вероятностью отважатся на полноценную атаку. Пусть лучше верят, что у нас достаточно запасов.
– Пока очищение не прекратится, потому что запасы будут исчерпаны, – привел довод Обозреватель.
– Этого не произойдет, – сказал Низат. – Я вызвал новый флот снабжения. Он уже на Э’гини, собирает корабли, пережившие нападение Спартанцев. Они присоединятся к нам через пятьдесят единиц.
– Что?! – воскликнул потрясенный ‘Затулай.
Низат чуть склонил голову вбок.
– Пятьдесят единиц, – повторил он. – Люди так и не поймут, что у нас заканчивается газ-носитель.
– Потому что они не в системе Колакоа, – произнес ‘Затулай. – Новый флот остановился у Э’гини?
– Разве не это я сейчас сказал? – спросил Низат. Безмолвные Тени плохо поддавались страху, и потому напряжение в голосе ‘Затулая встревожило его. – Чего ты опасаешься?
‘Затулай опустил взгляд, и это был явный признак нежелания отвечать. Однако Безмолвные Тени гордились своей прямотой и отвагой, а их кодекс чести предписывал вести себя так и в бою, и в присутствии руководства.
– Прошу вас о прощении, командующий флотом, но до сих пор я не думал, что это важно. – ‘Затулай тщательно старался не смотреть в сторону Обозревателя, хотя это лишь побудило сан’шайуум наклонить кресло вперед, чтобы слышать каждое слово. – Я послал группу на поиск и уничтожение обломков потерянных на Сеобе кораблей. К несчастью, нас опередили.
Низат почувствовал, как между сердцами у него появилась пустота.
– Что заполучили люди?
– Насколько мне известно, совсем немного, – произнес ‘Затулай. – Но, узнав о призванной вами на Э’гини флотилии снабжения, я забеспокоился о келгуиде с мостика «Достойной тишины».
Низат с шипением втянул воздух. Искушенный чтец мог использовать келгуид – интерактивную звездную карту, с помощью которой навигаторы Ковенанта прокладывали маршруты через пространство скольжения, – чтобы выявить сеть снабжения флота Неуклонного Послушания и распознать в ней уязвимые места.
– Ты уверен, что его захватили?
– Напольные крепежи были аккуратно срезаны, – сообщил ‘Затулай. – Он у людей.
– Это не значит, что они смогут им пользоваться, – сказал Низат. – Келгуид – сложное устройство, и оно намного превосходит технологические возможности людей.
– Мы также не верили, что они могут пилотировать «баньши», – напомнил ‘Затулай.
– Мы даже не знали, что людям удалось захватить их.
– О чем вы толкуете, болваны?! – выкрикнул Обозреватель. – Они готовятся атаковать Высшее Милосердие?
– Не Высшее Милосердие, – ответил ‘Затулай. – Чжойст. Для людей это более разумное решение.
– До сих пор вам плохо удавалось предугадывать действия людей, – заявил Обозреватель. – Нам остается лишь одно: немедленно вернуться на Высшее Милосердие. Для защиты города понадобится флот Неуклонного Послушания.
– Бросив Чжойст на произвол? – Низат растянул жвалы, а затем сомкнул их. – Высшее Милосердие защищено домашним флотом в десятки раз крупнее нашего. У Чжойста же только флотилия быстрого реагирования, которой едва ли по силам остановить человеческую атаку.
– Вы ничему не научились из своих поражений?! – Голос Обозревателя задрожал от ярости. – Каждый раз, когда вы ожидаете от людей одного, они делают другое! Нам нужно поспешить на защиту Высшего Милосердия хотя бы потому, что вы возомнили, будто люди отправятся к Чжойсту!
– Святейшество, – заговорил ‘Затулай, – зачем им атаковать Высшее Милосердие? Если люди знают о нем, то им известно и то, что там их ждет лишь смерть.
– Что значит смерть для обреченных рас?! – Голос Обозревателя стал визгливым от паники, но Низат был уверен: сан’шайуум испугался не столько за безопасность Высшего Милосердия, сколько за потерю возможности выставить себя спасителем священного города перед иерархами. – Люди атакуют Высшее Милосердие из жажды мести, ведь скоро их ждет истребление!
‘Затулай задрал голову, и Низат подумал, что, похоже, сейчас выяснится, посмеет ли член Безмолвной Тени убить сан’шайуум. В душе командующий надеялся, что так и случится и что он не отклонится слишком далеко от своего темного пути, если предложит скрыть это святотатство.
Но когда ‘Затулай снова опустил взгляд, его облаченные в перчатки руки остались у боков. Он обратился к Низату поверх головы сан’шайуум:
– Люди не стремятся отомстить, поскольку отказываются верить в свой рок. Они отправятся на Чжойст, ведь нападение на наш канал поставок позволит им выиграть время, чтобы изучить нас и выявить наши слабости. Время, необходимое для создания оружия под стать нашему.
– Оружие, равное ковенантскому? – недоверчиво прощебетал Обозреватель. – Невозможно.
‘Затулай посмотрел на Обозревателя.
– Недооценивать их глупо, младший министр, – сказал он. – Наши шпионы среди людей заполучили чертежи силовой брони, делающей Спартанцев такими свирепыми. Эта броня мощна даже по нашим меркам.
– Вы лично изучили эти чертежи? – сварливо спросил Обозреватель. – Это можно считать богохульством. Немедленно отдайте их мне.
– При первой возможности, святейшество, – произнес ‘Затулай бесстрастным голосом, давая понять, что первая возможность наступит еще не скоро, после чего повернулся к Низату. – Как я уже сказал, командующий, мы должны встретить их у Чжойста.
Низат подумал над предложением и качнул головой вверх, выражая согласие, после чего опустил взгляд на сан’шайуум.
– Жаль, что люди не так мудры, как вы, святейшество, – произнес он. – Но в этом вопросе я доверяю ‘Затулаю. Люди и впрямь недостаточно умны, чтобы понять: воистину их дни сочтены.

Глава 22

31 марта 2526 г., 06:26 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Глубокий космос, точка встречи «Сьерра-Яма», сектор Полона 
Голографическое изображение над захваченной звездной голокартой напоминало Кэтрин Халси недоеденные спагетти с фрикадельками, которые, обретя невесомость, воспарили над тарелкой. В данном случае роль тарелки играл серебряный диск, расположенный поверх цилиндрического аппаратного шкафа высотой по пояс, который оперативной группе «Яма» удалось найти среди обломков ковенантского фрегата, сбитого Спартанцами на Сеобе.
«Фрикадельки» олицетворяли гравитационные колодцы разных размеров, в то время как «спагетти» показывали пространственно-временные изгибы вокруг них. Кое-где спагетти скручивались так плотно, что местами касались друг друга, и эти соединения могли служить транзитными пунктами для сверхсветового корабля.
При усердной работе и капле везения Кэтрин рассчитывала использовать голокарту, чтобы отследить подпространственные маршруты Ковенанта до основной базы снабжения, обслуживающей их флот. Ей уже удалось опознать свыше двадцати транзитных пунктов, открытых рядом с гравитационными колодцами, в которых она признала Жатву, Нефероп и Эталан – планеты, атакованные и остеклованные Ковенантом в первую очередь. Но лишь четыре из них располагались рядом с другими узлами, образуя маршрут в сектор космоса, принадлежащий Ковенанту – или, говоря иначе, исходящий из человеческого космоса.
Поскольку на появление у Эталана нового снабженческого конвоя взамен уничтоженного Спартанцами ушло пять дней, она предположила, что база снабжения Ковенанта должна находиться где-то между половиной и тремя четвертями этой дистанции, доступной с ковенантскими скоростями в пространстве скольжения, которые явно превышали таковые у людей в несколько раз. Даже если запрос дублирующего флота перемещался быстрее кораблей, ему все равно требовалось какое-то время на преодоление столь огромных расстояний.
Но в коротком списке вероятных маршрутов в ковенантское пространство не было никаких гравитационных колодцев, лежащих в пределах этой части космоса. Похоже, Кэтрин где-то сделала неверное допущение.
Не спуская глаз с голокарты, она спросила:
– Дежа, насколько ты уверена в размере базы обеспечения, необходимой для поддержки ковенантского флота? Я не вижу никаких миров в пределах досягаемости.
После паузы послышался необычный щелкающий звук, а затем ограниченный искусственный интеллект, созданный в помощь Кэтрин с программой «Спартанец-II», ответил:
– Расчеты верны, доктор Халси. Объем ресурсов, требуемых для обеспечения вражеского флота, огромен. Единственный реализуемый способ комплектовать флот – создание основного склада, снабжаемого населенной планетой, а в силу логистики, связанной с перемещением такого количества груза, самым продуктивным вариантом будет одна обитаемая планета. Сбор припасов из двух мест даже в рамках звездной системы приведет к неэффективности, которая неминуемо преобразуется в значительные задержки в доставке.
– Так где же эта планета?
Кэтрин, взмахнув рукой, коснулась голограммы и ощутила прохладное покалывание. Удивленная, она быстро поняла, что погружение руки в инопланетную проекцию может оказаться не очень полезным для здоровья, и отдернула ее. Она еще многого не знала о технологиях Ковенанта, и это становилось все очевиднее с каждым сеансом работы с голокартой. Захват такого прибора невредимым – огромная удача, способная изменить ход войны, и, как ни жаль это признавать, вероятно, единственная в своем роде. Надо воспользоваться возможностью по максимуму и отыскать снабжающую планету.
Она повернулась к проектору Дежи. ИИ имел облик древнегреческой богини с распущенными каштановыми волосами и карими миндалевидными глазами.
– Обитаемые миры – это гравитационные колодцы, – продолжила Кэтрин, – а их нет в наиболее вероятных транзитных узлах в пределах четырех дней.
– Однако обитаемый мир есть в транзитном узле Бхадра в пяти днях полета. – Дежа опять издала щелкающий звук, умолкла на одну десятую секунды, а затем продолжила: – Возможно, ошибка не в моих расчетах, а в вашей догадке.
– Ты хочешь сказать, что у Ковенанта есть мгновенная межзвездная связь?
Дежа развела руками:
– Я допускаю, что Ковенант владеет многими… &lt;щелчок&gt;…технологиями, которые мы не… &lt;щелчок&gt;…понимаем.
Кэтрин уже знала причину нерегулярных пауз – сложная программа-шпион, внедренная Гектором Ньето или одним из его подчиненных в карантинный лабораторный компьютер Дежи. Она мирилась с этим не только потому, что программа уже выкрала ее наиболее защищенные данные, но и потому, что не хотела дать Ньето подсказку, что раскрыла его, – до тех пор, пока он не исчерпает свою полезность.
Она вновь повернулась к голокарте и начала изучать вероятные маршруты в пространство Ковенанта. Два пункта на расстоянии шести дней пути от Эталана обладали колодцами размером с планету, но гравитационный колодец в транзитном узле Бхадра был единственным в границах пяти дней.
– Очень хорошо, Дежа, – произнесла Халси. – Твоя версия единственная соответствует фактам. Предположим, что у ковенантов есть мгновенная межзвездная связь, и для начала посетим транзитный узел Бхадра.
– Превосходный выбор, доктор Халси. – Дежа втянулась обратно в проекционную панель. – А теперь, полагаю, мне пора уйти. Ваш джентльмен прибыл.
– Самое время.
Отключив голокарту, Кэтрин подошла к зеркалу и провела пальцами по темным волосам. Будучи матерью годовалой дочери, занимающей каждую ее мысль, не посвященную работе, – девочки, которая имеет право расти на планете, не остеклованной Ковенантом, – она по-прежнему обладала прекрасной фигурой и полагала, что без особого труда убедит своего гостя проводить ее в личную каюту. Подойдя к двери, Кэтрин коснулась панели управления и надела широкую улыбку:
– Полковник Кроутер, какое удовольствие!
Полковник, одетый в мятую рабочую одежду, замер на пороге. Его обветренное лицо выглядело растерянным и уставшим.
– В вашем сообщении сказано, что вы хотите меня увидеть по окончании встречи? По… личному вопросу?
– Все верно, – ответила Кэтрин. Зная, что за ней наверняка следит Гектор Ньето или один из его агентов, она схватила Кроутера за локоть и увлекла в лабораторию. Затем взяла его под руку и направилась к своей каюте. – Просто не могла дождаться другого часа, чтобы уединиться с вами.
Кроутер растерялся еще больше, но постарался подыграть:
– Понимаю.
– Надеюсь, что так.
Они достигли двери в ее каюту. Кэтрин положила большой палец на биометрический считыватель, посмотрела в сканер сетчатки, и дверь ушла вбок.
– Знаете, мне это нелегко.
– Наверное. – Полковник держался паинькой, но прильнувшая к нему Кэтрин чувствовала, что он слегка взволнован. Однако у нее не было безопасного способа предупредить его о своих намерениях. – Вы еще так молоды. Ума не приложу, что вы нашли в мужчине моих лет.
– Опыт. – Кэтрин провела его через дверь в небольшую кухню. – Вы прекрасно знаете, как держать себя в руках.
– Что ж, я ведь пехота. – Кроутер остановился прямо за порогом, оглядывая каюту так, словно выискивал снайперов. – Вы и сами очень недурны собой.
Халси наградила его теплой улыбкой:
– Спасибо за комплимент, Мармон.
Коснувшись панели управления, она дождалась закрытия двери, отпустила руку Кроутера и указала ему на табурет около стойки для завтрака.
– Теперь можно говорить свободно, – сказала она. – Здесь я ищу подслушивающие устройства по три раза на дню. Пока все было чисто.
Кроутер сел, молча изучая каюту.
– Могу предложить вам воды. – Кэтрин забеспокоилась, того ли человека она выбрала для работы. – Теплой, холодной?
– Холодной, пожалуйста. – Кроутер улыбнулся и почти расслабился. – А то чувствую себя немного разгоряченным.
Кэтрин ответила взаимной улыбкой:
– Извините за спектакль, полковник. Нам нужно поговорить, как справиться с Гектором Ньето, прежде чем он опять попытается убить моих Спартанцев.

Глава 23

14 апреля 2526 г., 04:58 (по военному календарю) 
Стелс-крейсер ККОН класса «Решительный» «Точка схождения» 
Ковенантский регион космоса, подпространственный транзитный узел Бхадра, сектор Муруган 
Никто не знал, как ковенанты называют сектора в своей части Галактики, какими терминами они обозначают подпространственные транзитные пункты или как описывают громадную пустоту, разделяющую звездные системы. Однако оперативная группа «Яма» была названа Халимой Аскот в честь индийского бога смерти, поэтому в честь ее самой доктор Халси подобрала для территорий пришельцев, куда вторгалась оперативная группа, также индийские названия. Транзитный узел, где заканчивался один гиперпространственный маршрут и начинался другой, она назвала в честь Бхадры, богини охоты. А сектор, где сейчас находился крейсер, получил имя Муруган в честь бога войны.
Это были славные отсылки, и Джон надеялся, что они окажутся пророческими.
Прошло чуть меньше четырех недель с момента гибели Аскот на Сеобе, но ощущались они словно месяцы. Понаблюдав за прибытием на Эталан спасательного конвоя чужаков, доктор Халси с помощью захваченной голокарты отследила его путь из вражеского пространства и определила вероятное местонахождение базы снабжения противника. Но даже с улучшением эффективности перемещения через пространство скольжения, ставшим возможным благодаря пониманию голокарты чужаков доктором Халси, оперативной группе «Яма» понадобилось две недели, чтобы добраться до подпространственного транзитного узла Бхадра – заполненной звездами части космоса на расстоянии двухсот световых лет от наиболее удаленных исследованных человечеством территорий. И теперь оперативная группа готовилась к нападению, которое покажет Ковенанту, как глупо было объявлять войну человеческой расе.
Джон был бы уверен в успехе, если бы не один человек: Гектор Ньето.
Он оставался командующим оперативной группой благодаря доктору Халси и полковнику Кроутеру, утверждавшим, что используют его для запутывания врагов. Вероятно, это было правдой, а может, Гектор водил их за нос. В любом случае Джону это не нравилось.
На собственном опыте он знал, каким дерзким и коварным мог быть коммандер, а тут еще доктор Халси, порывшись в личном досье Ньето, сделала интересную находку. В начале службы Ньето провел много времени с печально известным предателем Робертом Уоттсом, которого Синий отряд взял в плен в ходе своего первого боевого задания. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: один из них повлиял на другого и Ньето знает о роли Спартанцев в задержании его старого приятеля.
И вот сейчас Ньето стоял на противоположной стороне ангара у нижнего края посадочной рампы «Призрачной песни», ожидая, когда Джон получит от Кроутера и Джонсона последние наставления. Тот не мог сосредоточиться, поскольку был почти на девяносто процентов уверен, что Ньето попытается убить всех Спартанцев в оперативной группе, даже не задумываясь о том, кто еще погибнет или как это скажется на борьбе человечества с пришельцами.
– Улыбайся, – сказал Эйвери Джонсон достаточно тихо, чтобы его не услышали у «Черной вдовы», которую отделяло пятьдесят метров от «Призрачной песни». – Маши́.
– Какой смысл улыбаться? – Джон поднял руку и помахал. – Я ведь в шлеме.
– Телесная терапия, – сказал Джонсон. Подобно Джону, он был облачен в штурмовую броню, однако его шлем и оружие уже находились на борту «Призрачной песни». – Ты такой сердитый, что даже твоя броня выглядит напряженной. Улыбка тебя расслабит.
Джон решил внять совету. Ньето в ответ помахал Джону и тоже улыбнулся.
– Поверить не могу, что я это делаю, – признался Джон. – Можно, я прикончу его прямо сейчас?
– Этим ты оттолкнешь от себя экипажи всех разведчиков в группе. – Кроутер покачал головой. – Я был бы не против, особенно если учесть, скольких Черных Кинжалов стоила нам его измена на Сеобе и Бико. Но Ньето – популярный командир. Убьешь его – придется убить и его людей.
– Считаете, это плохая идея?
Кроутер усмехнулся. Похоже, он привык к специфическому чувству юмора Джона за неделю тайных совещаний по планированию. Что еще важнее, Эйвери Джонсон не преувеличивал, когда говорил Джону, что Кроутер изменил свое отношение к Спартанцам и больше не считает их возраст недостатком.
Полковник и не подумал извиняться за то, как он раньше обращался с Джоном и его отрядом. Но по каждому аспекту предстоящей миссии он дотошно советовался с Джоном и даже разработал большую ее часть с учетом преимуществ, которые давали способности Спартанцев.
Сам Джон тоже пересмотрел свои убеждения. Он признал, что изначальная сдержанность полковника была оправданна, что относительная нехватка полевого опыта Спартанцев является слабостью, которую необходимо устранить, прежде чем от них можно будет ждать выживаемости в стольких же спецоперациях, сколько на счету у старейших Черных Кинжалов. Джон даже испытывал стыд – зря он приписывал полковнику ложные мотивации.
Да, неделя определенно вышла странной.
– Я лишь хочу сказать, что с этими разведчиками нам самим не справиться. – Кроутер кивнул на трап позади Джона, ведущий к посадочному входу на «Черную вдову», которой на этом задании отводилась роль командного корабля группы «Сьерра». – Давайте побеседуем наедине. Я должен кое-что сделать; не хочу, чтобы на нас смотрело много народу.
– Конечно, сэр. – Джон провел Кроутера и Эйвери вверх по трапу в небольшой вестибюль, после чего развернулся и сказал: – Прежде чем начать, я хочу извиниться за свою реакцию на ваши сомнения относительно нашего возраста и опыта.
Кроутер отмахнулся:
– Никогда не извиняйся за прямоту, Джон. Я не стану больше. – Он сунул пальцы в карман рубашки. – У меня для тебя кое-что есть, но сперва я хочу прояснить одну вещь. Ты заслужил это на Сеобе и Эталане – заслужил полноценную церемонию на мостике крупнейшего корабля во всем флоте. Увы, церемонии не будет. В группе найдется пара-другая опытных Черных Кинжалов, которые зададутся вопросом, почему командуешь ты, а не они, так что надо решить вопрос сейчас. Вот это напомнит им о том, что решение поддержано мной лично.
Полковник извлек из кармана руку и показал металлический знак различия: три шеврона, увенчанные дужкой, на которой сидел орел ККОН с поднятыми крыльями. Над изломами крыльев – звезды.
Джон растерялся.
– Сэр, это регалия мастера – главного старшины.
Кроутер улыбнулся:
– Мне это известно, Джон. – Он постучал большим пальцем по обращенному книзу кинжалу, находящемуся между шевронами и дужкой. – Я не смог отыскать что-нибудь без градуировки под космический штурм, но это не беда, мы все из спецвойск.
Джон не брал знак.
– Это прыжок через четыре звания, сэр.
– И я готов пройти за это десять кругов ада по воле КОМФЛОТа, – кивнул Кроутер. – Может, даже по воле адмирала Коула. Но он велел мне сделать все, что необходимо, а это необходимо.
– Полковник, я… я не могу это принять.
– Выбор не за тобой, – заговорил Джонсон. – Мы с полковником Кроутером досконально обсудили этот момент. И решили, что для миссии так будет лучше.
– В точку, – поддержал Кроутер. – Считай это приказом.
Он закрепил знак различия под левой ключицей Джона, высоко на нагруднике Джона, где уводовцы носили регалии, будучи в броне.
– С этого момента ты возглавишь две роты Черных Кинжалов в группе «Сьерра». Лишь двое капитанов и горстка лейтенантов будут превосходить тебя в звании, да еще куча комендор-сержантов, которые будут думать, что превосходят. Все они старше тебя, многие вдвое, а кое-кто и втрое. – Полковник ткнул пальцем в эмблему. – И слушаться тебя они будут благодаря этой штучке. Скачок на четыре звания – дело неслыханное, так что поверь: они поймут, что я поддерживаю тебя. Я понятно объясняю, мастер-старшина?
– Так точно, сэр, – ответил Джон. – Я понял.
– Хорошо. А то я уже начал подумывать, уж не зря ли поставил тебя во главе.
– Никак нет. Группа «Сьерра» выполнит задачу. – Джон помолчал, а затем добавил: – Но я беспокоюсь из-за риска, который вы с сержантом Джонсоном взяли на себя. Жаль, что нельзя поступить иначе.
– Другой путь есть всегда, – сказал Кроутер, – но не всегда есть запас времени или ресурсов, а сейчас их точно нет. Мы на войне и работаем с тем, что имеем.
Джон кивнул:
– И все же я хотел бы поменяться местами с вами и сержантом.
Кроутер усмехнулся:
– Как и я. – Он перевел взгляд на знак на броне Джона и сразу посерьезнел. – С этим званием идет кое-что еще, чего у тебя пока нет, и ты должен это узнать прямо сейчас.
У Джона сжался желудок.
– Слушаю, сэр.
– Ты обязан знать, что завоевал на Сеобе большое уважение, и не только мое.
– Благодарю, сэр.
Кроутер жестом показал, что еще не закончил.
– И ты хороший лидер. Спартанцы пойдут за тобой хоть в термоядерный реактор.
– Я сделаю то же самое ради них.
– Знаю, – сказал Кроутер. – И в этом проблема. Хороший командир не всегда может быть героем. Ты должен быть готов отправить своих подчиненных в этот реактор одних, если того потребуют обстоятельства. И сказать по правде, у тебя я еще ни разу не замечал такой способности.
Джон глянул на Джонсона, гадая, слышал он сейчас Кроутера или же штаб-сержанта. Они оба говорили с ним по поводу «руководства спереди» с того самого дня, как его отряд закрепили за двадцать первым батальоном.
– Мне уже случалось терять Спартанцев, – сказал Джон. – Я лишь пытаюсь не делать из этого привычку.
– А я не призываю к этому, – заверил Кроутер. – Но броня не делает тебя неуязвимым. Если всегда будешь идти первым и рисковать больше других, рано или поздно ты погибнешь. Что тогда случится с отрядом?
– Меня заменит Фред.
Кроутер закатил глаза:
– И пострадает преемственность. Даже если Фред так же хорош, как и ты, твоим людям потребуется пара секунд, чтобы привыкнуть.
– А за две секунды случиться может многое, – добавил Джонсон. – Вплоть до уничтожения отряда.
Джон не ответил. Он признавал правоту собеседников. Ему просто претила идея приказывать друзьям рисковать вместо себя. Это казалось трусостью.
Но то же можно сказать о риске потерять отряд из-за боязни дать другому пойти первым. Джонсон прав – погубить всех подчиненных можно за две секунды боя.
– Командир элитного подразделения должен доверять своим людям так же, как самому себе, – произнес Кроутер. – У тебя этого пока нет, и я не уверен, что ты когда-нибудь свыкнешься с такой необходимостью. Но ты молод – это еще мягко сказано – и потому обязан задуматься, если хочешь соответствовать знаку различия на твоей броне.
– Благодарю вас, сэр. Я сделаю это.
С секунду Кроутер молча вглядывался в его лицо, после чего сказал:
– Ты справишься, мастер-старшина.
Он коротко кивнул Джонсону и пошел через ангар к «Призрачной песни», которой предстояло стать командным кораблем группы «Кинжал». Джону хотелось отдать честь, но он знал, что Ньето наверняка интересуется тем, что происходит в вестибюле, и не хотел излишним проявлением уважения выдать намерения полковника.
Джонсон встал перед Джоном:
– Что ж, полагаю, это прощание, мастер-старшина. – Он искусно изобразил улыбку, но взгляд оставался твердым, и Джон понял: сержант верит, что они больше не встретятся. – Главное, помни, что сказал полковник. Делай, что должен. – И протянул руку.
– Я запомню. – Джон ответил рукопожатием. – Спасибо, что показали мне, сколь многому я не научился на Пределе. Мне нужны уроки.
Глаза Джонсона сощурились.
– В любое время.
Он попытался убрать руку, но Джон не отпустил.
– Я действительно вам благодарен, сержант Джонсон.
Штаб-сержант помрачнел.
– Тогда выживи, – посоветовал он. – Слушай Кроутера и верь в своих товарищей.
Сержант покинул вестибюль, тоже взяв курс на «Призрачную песнь».
Джон подошел к люку и с секунду просто смотрел, переваривая услышанное. Конечно, он был польщен повышением и горд тем, что заслужил доверие Кроутера. Но он также прекрасно понимал, какую тяжелую ответственность на него взвалили. Продвижение через четыре звания – событие настолько невероятное, что привлечет не меньше внимания низших чинов, чем внимания равных по званию Спартанцу и вышестоящих. С этого момента Джону предстоит постоянно доказывать, что он достоин такой чести.
Позади него в вестибюль вошла Линда-058. Когда он повернулся, она слегка наклонила голову, и Спартанец понял, что она смотрит на знак различия.
– Симпатичная цацка, – произнесла Линда по частоте отряда.
– Идея Кроутера, – отозвался Джон. – Сказал, что мне нужен авторитет.
– Не повредит, – согласилась Линда. – Только смотри не зазнайся.
– Спасибо, постараюсь.
– Все разведчики прошли проверку на чистоту.
– Кто-нибудь что-нибудь обнаружил? – спросил Джон.
Группа «Сьерра», поделенная на два звена, состояла из четырех разведчиков, и он разместил Спартанцев на борту всех их с приказом поискать подслушивающие устройства, а заодно не спускать глаз с экипажей. На «Черной вдове» эта задача досталась Линде, в то время как Фред с Келли ушли в десантный отсек приглядывать за третьим взводом роты Дельта.
– Или услышал какой треп?
– Насчет трепа – нет, – отчиталась Линда. – Но я отыскала жучка в кают-компании «Черной вдовы», а Курт нашел одного на «Тихом человеке».
Несколько секунд Джон обдумывал новость.
– Наверное, это хорошо. Ньето не ждет доносов от командиров наших звеньев.
– Это не значит, что они доверятся тебе, когда дела пойдут неважно.
Джон постучал по новому значку:
– Для того и цацка.
Пока они говорили, член экипажа поднял трап и запер наружные люки для быстрого выхода. «Точка схождения» и ее сопровождение останутся на транзитном пункте Бхадра. А вот остальная оперативная группа, точнее, то, что от нее осталось после потери половины личного состава, свыше четырехсот десантников и семь разведчиков в битвах за Сеобу и Бико, заняла две соседствующие позиции, ожидая свои командные корабли.
Группа «Кинжал», возглавляемая Ньето, была – по крайней мере, в данный момент – бо́льшим из двух ударных соединений «Ямы» и включала в себя три звена разведчиков, несущих три неполные роты космических штурмовиков общим числом двести сорок три. По плану миссии им предстояло отправиться первыми и приблизиться к снабженческому миру Ковенанта – планете с условным названием Нарака – с ночной стороны. Эта атака нужна для отвлечения оборонительной флотилии, базирующейся в третьей точке либрации. Через несколько минут в путь отправится группа «Сьерра», которая подойдет к планете с той же стороны. Основная цель – преодоление оставшихся оборонительных позиций и штурм орбитальных сооружений, опоясывающих Нараку.
Таков был план. Джон, а заодно и Кроутер с Джонсоном не думали, что битва действительно разыграется по этому сценарию. Они ожидали, что Ньето постарается убить Спартанцев по ходу дела. Но как именно изменник замышляет это сделать и что случится, когда Кроутер с Джонсоном попытаются остановить его, оставалось только гадать.
Зазвучала предполетная сирена, и «Черная вдова», поднявшись с опор, вылетела из ангара. Джон почти не чувствовал ускорения. Он направился к летной палубе, в то время как Линда осталась в средней части корабля, чтобы исподволь наблюдать за экипажем. Фред с Келли находились в десантном отсеке вместе с третьим взводом.
Джон знал, что там сейчас не так людно, как в момент их с Джонсоном высадки вместе с первым взводом Альфы на Сеобу. Казалось, это произошло очень давно. В битве за Бико рота Дельта понесла меньше урона, чем остальной батальон, ее потери составили сорок три бойца, а численность третьего взвода упала с сорока уводовцев до тридцати двух. И все же Джон надеялся, что лейтенант третьего взвода не обидится на то, что он сейчас сделает. Паре Спартанцев придется туго, если потребуется нейтрализовать тридцать два десантника – особенно стараясь избежать множества жертв.
О шансах Спартанцев на других разведчиках группы «Сьерра» лучше было не думать. В половине случаев там на летную палубу и десантный отсек приходилось по одному из них. У Джона было четыре разведчика и двенадцать Спартанцев. Корабли с двумя полными отрядами – два передних в звене, «Черная вдова» с Синими Джона и «Тихий человек» с Зелеными Курта-051. Золотой отряд пришлось поделить на два оставшихся разведчика, по паре Спартанцев на каждый.
Джон добрался до летной палубы «Черной вдовы» и без разрешения вошел в кабину. Это было вопиющее нарушение корабельного этикета, и Эсме Гуэйт – флотский лейтенант, возглавлявшая звено, – бросила на него испепеляющий взгляд.
Джон сделал вид, что не заметил, и остановился около командного кресла, рассматривая лейтенанта через зеркальный лицевой щиток. Она была плотного телосложения, круглолицая, с темными волосами и карими глазами. Как и Лим Джиньу, командир «Тихого звена», Гуэйт выросла на Земле и отучилась в Лунной офицерской академии в Море Облаков, что на девяносто процентов являлось причиной, по которой Джон отобрал этих двоих в группу «Сьерра». Из всех командиров звеньев в оперативной группе «Яма» они с меньшей вероятностью могли питать к повстанцам скрытые симпатии. Но они также были подчиненными Ньето, и Джон никого не обманул бы – включая себя, – если бы попытался притвориться, что приказы, которые он вот-вот передаст, не граничат с бунтом.
Впереди показался готовящийся к прыжку строй: полоса темных пустот на фоне звездной вуали за передним смотровым окном. Никаких габаритных огней или освещенных иллюминаторов, способных выделить силуэты кораблей, не наблюдалось – так далеко на территории пришельцев было бы неразумно увеличивать риск обнаружения проходящим мимо патрулем.
«Призрачная песнь» Ньето двигалась к наиболее удаленной части скопления кораблей, ее реактивные сопла представляли собой треугольник из едва видимых пурпурных кружков. Гуэйт ненадолго отвернулась от экрана управления, чтобы бросить взгляд на Джона, несомненно намереваясь спросить, что ему понадобилось на летной палубе, но потом заметила новую регалию в верхней части нагрудника и приподняла бровь:
– А это еще откуда?
Джон склонил голову к ней:
– Полковнику Кроутеру захотелось узнать, как она будет смотреться на броне «Мьёльнир», мэм. – Он снова поднял взгляд. – Думаю, ему понравилось.
Из динамиков летной палубы полился голос Ньето:
– Группе «Кинжал» подготовить к бою все оружие и энергию. Выполнить прыжок через пять, четыре…
Звезды позади группы «Кинжал» затанцевали и замерцали, когда сопла дюжины кораблей изрыгнули длинные языки реактивных струй; затем разведчики пропали – ярко-пурпурные диски вошли в открывшиеся голубые воронки пространства скольжения, сжавшись в мгновение ока до пятнышек размером с большой палец. Затем исчезли и они.
Гуэйт потянулась к переключателю связи в подлокотнике кресла.
– Еще рано, мэм.
Гуэйт озадаченно посмотрела на него, оставив палец на кнопке:
– У этой операции сложная синхронность, мастер-старшина. Если группа «Сьерра» не войдет в подпространство по плану…
– Еще рано, – повторил Джон и, вынув из подсумка для снаряжения информационный чип, протянул его лейтенанту. – Новые приказы.
Гуэйт сощурила глаза, но приняла чип и вставила его в слот для чтения. На командном экране появилось лицо полковника Кроутера.
– Лейтенант Гуэйт, уверен, вы помните наш разговор касательно оперативной секретности, – заговорило изображение. – С болью вынужден сообщить, что это были небеспочвенные домыслы. Операция «Тихая буря» оказалась под угрозой, и с этого момента вы считаете коммандера Ньето отстраненным от руководства.
Гуэйт остановила запись и посмотрела на Джона. Наступил критический момент. Хотя в звании Кроутер превосходил ее, на практике он не был включен в командную цепочку. Поэтому она не может нарушить протокол, а должна проигнорировать его распоряжения и выполнить полученные от Ньето приказы.
– Вы знали об этом? – спросила Гуэйт.
– Мы те, кого он пытается убить.
– Так вот почему на летных палубах обоих моих разведчиков стоит по Спартанцу?
– Так точно, мэм. И потому мы проверили разведчики на предмет подслушивающих устройств, едва поднявшись на борт, – сказал Джон. – Хотите увидеть, что мы нашли?
– Нет необходимости, – ответила она. – Откуда мне знать, что вы не пустышки принесли, чтобы обмануть меня?
Гуэйт вновь включила воспроизведение, и изображение Кроутера продолжило:
– Я предоставил дополнительный вектор, через который вы должны выйти из пространства скольжения. Детали перехода – в конце этого сообщения. Как вы уже знаете, Джону Сто Семнадцать передано командование группой «Сьерра». Я рассчитываю на выполнение моих приказов вне зависимости от того, что вы думаете о коммандере Ньето.
Кроутер отдал честь, и сообщение закончилось.
Гуэйт молча посмотрела на пустой командный экран, повернулась и некоторое время разглядывала новый знак Джона. Наконец, вынырнув из задумчивости, сказала:
– Да будет так, мастер-старшина. Вы за главного. – Она застучала по клавиатуре на подлокотнике кресла. – Пожалуйста, постарайтесь нас не угробить.

Глава 24

15 апреля 2526 г., 14:58 (по военному календарю) 
Разведчик ККОН класса «Бритва» «Призрачная песнь» 
Третья точка либрации, Нарака/Рудра, система Агни 
На притихшей летной палубе «Призрачной песни» наблюдали, как в поле зрения прямо по курсу вплывает зеленая клякса – ковенантский аванпост. Его яркость приглушалась пылью и обломками, всегдашними обитателями точек либрации – странных участков космоса, где гравитационные силы двух космических объектов, в данном случае планеты и ее спутника, взаимодействуют, порождая зоны равновесия, в которых можно «парковать» объекты на стабильных относительных позициях.
В системе Нарака/Рудра пришельцы использовали третью, четвертую и пятую точки либрации для размещения пикетных эскадр. Такая дислокация образовывала равносторонний треугольник, идеально подходящий для обороны орбитальных комплексов вокруг удаленного, окрашенного в перламутровый цвет снабженческого мира чужаков. Задачей группы «Кинжал» было обезвредить эти эскадры, чтобы группа «Сьерра» смогла провести беспрепятственное нападение.
«Призрачному звену» предстояло атаковать третью точку либрации на противоположной стороне Нараки от своей луны, Рудры, – оба названия были подобраны доктором Халси, поскольку она еще не выяснила их ковенантские аналоги. В соответствии с планом боя, с этой стороны планеты подойдет группа «Сьерра» со Спартанцами и ста тридцатью девятью Черными Кинжалами. Задача Эйвери Джонсона – позаботиться о том, чтобы при попытке капитан-лейтенанта Ньето сорвать миссию его предательство было разоблачено.
Аванпост пришельцев из зеленой кляксы превратился в пылевое облако размером с большой палец, внутри которого сияли десятки огоньков. Половина этих точек, скорее всего, была вспомогательными станциями, а не боевыми кораблями, но все же «Призрачное звено» численно уступало чужакам – пять к одному. Если внезапной атаки не получится, нейтрализовать пикетную эскадру или хотя бы выжить при такой попытке «Призрачному звену» нипочем не удастся.
С поста штурмана донесся чеканный женский голос:
– Пять минут, коммандер.
Ньето, восседавший в командном кресле у задней части кабины, оглянулся через плечо с выражением, подсказывающим, что Эйвери тут нечего делать. Что ж, справедливо. Эйвери стоял на летной палубе в полном комплекте штурмовой брони. Все выглядело так, что он должен быть с первым взводом Альфы.
На деле же Эйвери находился здесь, чтобы помочь полковнику Кроутеру. Тот стоял рядом в повседневной форме, соответствующей задаче, – брюки, рубашка и галстук цвета хаки. Носить оружие на летной палубе не дозволялось, поэтому на виду его и не было. Но в жестких подсумках на бедрах у Эйвери могли прятаться пистолеты. Только глупец не понимал: что-то назревает.
Штаб-сержант не сдвинулся с места. Ньето нахмурился и повернулся к сенсорному оператору «Призрачной песни».
– Что говорит распознавание? – поинтересовался он. – Есть признаки группы «Сьерра»?
Оператор, старший унтер-офицер, покачал головой:
– Никак нет, коммандер. Я уже должен был засечь тау-всплеск от ее выхода. Ничего.
Ньето сверился с хронометром, почесал щеку и решил больше не оглядываться на Джонсона и Кроутера. Разведчики, даже если их местонахождение известно, с трудом поддаются обнаружению, а план задания предписывает ему атаковать точку либрации независимо от того, убедился он в прибытии группы «Сьерра» или нет. Даже сбоку Джонсону было видно, как Ньето щурится, пытаясь найти решение. Не узнав, где находятся Спартанцы, прежде чем группа «Кинжал» атакует, он не сумеет сделать ничего, что заставит ковенантов смотреть в том направлении. А в присутствии Джонсона и Кроутера он и вовсе должен понимать, что любое отклонение от плана лишь раскроет его замыслы.
Наконец Ньето заговорил:
– Нет смысла атаковать, если группа «Сьерра» не готова.
Эйвери постарался сохранить спокойствие. Ньето начал отходить от протокола. Как только он зайдет далеко, Кроутер получит вескую причину отстранить его от командования и взять все на себя. Конечно, есть немалый шанс, что Ньето поймет, что творится у него под носом, и воздержится от очевидного нарушения.
Так тоже сойдет. Миссия подвергнется меньшей угрозе.
Впрочем, предатель наверняка не робкого десятка. Кажется, Ньето уже подозревает, что независимо от исхода сегодняшних событий у него не будет другой возможности избавиться от Спартанцев.
Он повернулся к офицеру связи:
– Подготовить импульсную передачу с запросом о подтверждении готовности.
– И куда ее послать, коммандер?
Импульсные передачи обычно представляли собой нацеленные двухточечные коммуникации; обнаружить их было крайне сложно. Единственный недостаток – необходимо знать месторасположение принимающего.
Сейчас этого нет, а значит, Ньето вот-вот переступит черту.
Остался только один вопрос: как отреагирует экипаж, когда Кроутер отстранит Ньето?
Многие подчиненные Ньето – выходцы из Внешних колоний, где жители сочувствуют повстанцам, а коммандер не мог в одиночку подсовывать и контролировать все подслушивающие устройства, обнаруженные в оперативной группе. Так что на «Призрачной песни» должно быть как минимум несколько сообщников Ньето, а один или два, возможно, сейчас находятся на летной палубе.
Это и было причиной того, что Эйвери стоял около Кроутера с парой пистолетов M6C в набедренных подсумках.
Еще раз глянув на хронометр, Ньето сказал:
– Ковенанты все равно узнают через несколько минут, что будут атакованы. – Он трижды постучал пальцами по подлокотнику кресла, как будто в задумчивости, а затем вздохнул и распорядился: – Передавайте открытым текстом.
– Отставить, – приказал Кроутер.
Джонсон ощутил под ногами почти незаметную дрожь, как будто «Призрачная песнь» отреагировала на дерзость Кроутера. Офицер связи задержался только для того, чтобы посмотреть на Ньето в ожидании подтверждающего кивка, а затем стал готовить импульсную передачу. В сторону Эйвери никто не глядел, так что он поднес ладони к набедренным подсумкам и сунул пальцы под откидные крышки.
Кроутер перевел взгляд с офицера-связиста на Ньето.
– Коммандер, отправка этого микроимпульса ничего не даст, – сказал он. – Ответа не будет, поскольку в «Сьерре» уже знают, кто вы на самом деле. Поэтому я отстраняю вас от командования и обвиняю в измене ККОН.
– Отстраняете меня от командования? – Ньето засмеялся и наклонился вперед, опуская левую руку за кресло. – Как забавно.
Эйвери мгновенно выхватил оба пистолета. Нацелив один в спинку кресла Ньето, другой он протянул Кроутеру, но сенсорный оператор успел повернуться, вскинув M6E. Дуло пистолета дважды вспыхнуло, и полковник рухнул замертво с отверстием во лбу. Из его ключицы струйкой ударила кровь.
Эйвери открыл огонь из обоих пистолетов, вышибив оператора из сиденья и всадив две пули в кресло Ньето. Но тут до него дошло, что он шатается, а броня стучит о его грудь, принимая один выстрел за другим от штурмана и второго пилота. Проклятье, в него стреляет даже офицер связи, а ведь она должна готовить передачу!
Похоже, на летной палубе все – предатели.
Понимая, что долго броня не выдержит, Эйвери отступил через люк в кабине экипажа, не прекращая отстреливаться, и спустился по правому проходу, где увидел трех членов экипажа, спешащих навстречу. Они были вооружены пистолетами-пулеметами M7, однако, спеша принять участие в бою, даже не держали оружие наготове.
М-да, тяжело им придется без пехотной подготовки.
Эйвери рванулся вперед, опустошая обоймы. Существовал совсем мизерный шанс, что эти трое – штатная охрана, среагировавшая на приказ своего командира, но, увы, выяснить это в разгар схватки было невозможно.
Один из троих, падая, выпустил по стене очередь, но больше никаких выстрелов не раздалось.
Эйвери вернул пистолеты в подсумки, схватил два полностью заряженных пистолета-пулемета и побежал к корме. Нехорошо оставлять позади третий ствол, противник может использовать его позже, но ситуация стремительно ухудшается. Как бы ни хотелось верить, что экипаж «Призрачной песни» не в полном составе подался в изменники, случившееся с Кроутером не оставляло места колебаниям.
Эйвери срочно требовалось подкрепление.
Он посмотрел на головной дисплей и глазами выбрал канал связи первого взвода Альфы.
– «Красный орел»! – (Условный код приказывал первому взводу силой захватить разведчика.) – «Красный орел», живо!
Два люка с обеих сторон коридора в пяти метрах по курсу распахнулись одновременно. Один вел в двухпалубный инженерный отсек, находящийся в середине корабля, а другой – на мостик. Открыв огонь с обеих рук, Эйвери дал по каждому проему подавляющую очередь.
Секунду спустя, удостоверившись, что потенциальные нападающие уклоняются от рикошетов, вместо того чтобы следить за проходом, он прекратил стрелять и проскочил мимо, а после крутанулся назад и увидел, как из каждого проема высовывается по два ствола. Один был задран вверх, другой опущен, и это было умно. Но все четыре смотрели в коридор, в том направлении, откуда пришел Эйвери, и это уже было глупо.
Встав между люками, Эйвери выпустил по обойме M7 в каждый проем, начиная стрелять вниз, поскольку знал, что отдача вскинет оружие. Воздух наполнился красным туманом и дымом, и в коридор вывалились четыре трупа.
– Черт возьми, сержант! – зазвучал внутри шлема Эйвери голос капитана Хэмм, идущий по командному каналу роты Альфа. – Оставьте и нам парочку!
– Их тут еще полно. – Эйвери не спускал глаз с неподвижных членов экипажа, лежащих у его ног. Оставалась вероятность, хоть и слабая, что один или двое еще живы. – Кроутер погиб. Похоже, весь экипаж заодно с Ньето.
– Все «Призрачное звено», – подтвердила Хэмм. – И они этого ждали.
Еще одно гениальное наблюдение от офицера. Эйвери ненадолго отвел взгляд от мертвецов, чтобы проверить коридор за спиной. С облегчением увидев Хэмм, приближающуюся с парой Черных Кинжалов, он разбил опустевшие M7 о край люка и взял замену из мертвых рук старшины первого класса, лежащего с одним широко открытым глазом.
К этому моменту Хэмм уже встала сбоку от Эйвери, жестами приказав Черным Кинжалам проверить отсеки за люками, устланные телами. Только тогда, ощутив достаточную защищенность, штаб-сержант позволил себе посмотреть дальше по коридору в направлении десантного отсека.
В коридоре стояли еще двое штурмовиков.
– Где остальной взвод?
– Сброшен в космос, – ответила Хэмм. – Ваш «красный орел» чуть запоздал.
У Эйвери екнуло сердце.
– Проклятье. Ньето открыл десантный люк?
– Опередив ваш сигнал на двадцать секунд, – подтвердила она. – Декомпрессия застала нас врасплох – весь отсек опустел в один миг. Коннору удалось схватиться за рычаг люка, а я держалась за его лодыжки, глядя, как уносит остальных. Совсем как пылесос, высасывающий сардин из банки.
Эйвери призадумался. Ньето приказал офицеру связи работать открытым текстом, а сам стучал пальцами по подлокотнику кресла.
– Ох, черт! – произнес Джонсон. – Ньето дал своим сигнал действовать. Без слов, но я должен был заметить. Мне очень жаль.
Хэмм только отмахнулась.
– Они еще живы, сержант. Ребята застегнулись на все пуговицы, – сообщила она. – Нам всего-то и нужно, что взять летную палубу и подобрать их.
– После удара по точке либрации, – напомнил Эйвери. – Если не сделаем этого, заданию каюк.
– Этим займется «Ночной дозор», – сказала Хэмм. – На нем третий взвод под командованием Олинды Макдоннелл.
Единственный уцелевший разведчик из «Дозорного звена», «Ночной дозор», был прикреплен к «Призрачному звену» как замена «Призрачной звезде», потерянной на Сеобе.
– Помнится, что после Сеобы от третьего взвода осталась половина.
– Это так, – согласилась Хэмм. – Но Олинда у нас вроде Джона Сто Семнадцать – упертая донельзя и не знающая, когда остановиться. Она выполнит работу так или иначе.
Из инженерного отсека донеслась пара очередей штурмовой винтовки, затем вернулся боец и показал большой палец. Хэмм посмотрела вдоль коридора в направлении летной палубы.
– Сколько ты там уложила, Линберг?
– Двух. – Голос женщины слегка дрожал. – Не знаю, на чьей стороне были эти люди, но они не бросили оружие.
– Значит, враги, – заверила ее Хэмм. – Джонсон, сколько обезвредил ты?
– Семерых в коридоре.
– Семерых?!
– Плюс сенсорный оператор на летной палубе, – добавил Эйвери. Нотку изумления в голосе Хэмм он оставил без внимания – просто капитан слабо понимала, на что способны старики-сержанты. – Может, и Ньето заодно.
– Может?
Эйвери показал на вмятины в нагруднике.
– В меня стреляли, так что я попытался достать Ньето через кресло.
– Дальше мы сами, сержант. – Хэмм, судя по голосу, была приятно удивлена. Она повернулась к двум десантникам, ждавшим сзади. – Считая нашу жалкую шестерку, четырнадцать. Значит, у Ньето где-то шныряют еще двое, да и на летной палубе тоже кто-нибудь остался. Не дайте застать нас врасплох.
Бойцы ответили в унисон молодыми голосами:
– Есть, мэм.
Хэмм обернулась к десантнику, проверявшему рубку. На воротнике его брони матово чернела планка второго лейтенанта. Значит, это и есть новый командир первого взвода, лейтенант Нолан Коннор.
– Возьмем эту мышку, Нолан, – сказала Хэмм. – Я не хочу, чтобы наши люди плавали дольше необходимого.
– Да, мэм. – Коннор вытянул из подсумка на бедре катушку термитно-углеродного шнура, а из другого – пару светошумовых гранат. – Что возьмете, сержант?
Прежде чем ответить, Эйвери посмотрел на оружие присутствующих. Все пятеро Черных Кинжалов были вооружены штурмовыми винтовками MA5B, подходящими для абордажа. Переключатели режима огня были выставлены на очередь тремя пулями, а красная краска на обоймах указывала, что пули – с полыми наконечниками, это идеально в сложившихся обстоятельствах: очень эффективны против незащищенного персонала, но вряд ли пробьют аппаратные шкафы, обшивку или иллюминаторы. Кинжалы знают, как брать летную палубу.
Закрепив M7 на броне, Эйвери потянулся к термитно-углеродному шнуру.
– Давай ТУШ, – сказал он. – Не хочу путаться под ногами, когда пойдет жара.
Солдаты двинулись вперед быстрым шагом. Двое молодых штурмовиков проверяли каждый отсек.
Достигнув летной палубы, никто не удивился, найдя ее задраенной изнутри.
Хэмм послала двух молодых десантников зачистить левый борт разведчика, после чего стала смотреть, как Эйвери приклеивает ТУШ к двери.
Люк был спроектирован так, чтобы плотно прилегать к уплотнениям в случае потери давления в основном корпусе корабля. Значит, после поджога шнура люк упадет внутрь. Когда это случится, Коннор бросит в кабину экипажа светошумовые гранаты и Хэмм, проскочив, расправится с оглушенными предателями.
При должном везении это будет проделано до того, как Ньето отыщет группу «Сьерра» и начнет обстреливать ее узконаправленными передающими лучами, чтобы привлечь внимание ковенантов.
Эйвери уже заканчивал накладывать шнур, когда по каналу взвода зазвучал голос молодого десантника:
– Капитан, у нас нет доступа к аварийному шлюзу.
– Почему? – осведомилась Хэмм.
– Неясно. Давление выравнено, открыть люк должно быть нам под силу, но не получается.
– Что видно внутри?
– Ничего. Иллюминатор затуманен.
Услышанное не понравилось Эйвери. Иллюминаторы в шлюзах предназначались для того, чтобы можно было выглянуть при осложнениях. Сидя на корточках, штаб-сержант добрался до капсюля-взрывателя и обмотал его шнуром, завершив круг, после чего поднял голову, чтобы удостовериться в готовности Хэмм, и увидел на стене у нее над головой черный шар размером с карандашный ластик.
Камера наблюдения.
– Вот зараза! – выругался он.
Лицевой щиток Хэмм наклонился в его сторону, и откуда-то с кормы донесся приглушенный хлопок. Ноги Хэмм оторвались от палубы, и капитан, полетев назад по коридору, отскочила от переборки и исчезла в левом проходе. Эйвери, сцепившегося ногами и руками с Коннором, потянуло следом. Они ударились о переборку и отскочили в тот же проход, что и капитан.
В воздухе проносились одеяла, подушки, одежда, инструменты, ящики и оружие. Все это двигалось к середине прохода и исчезало в зазубренном отверстии, где раньше находился аварийный шлюз.
Эйвери увидел Хэмм, размахивавшую руками в попытке уцепиться за переборки, пока ее не подтянуло к пробоине; потом она согнулась пополам и прошла через дыру. Следующим был Коннор, который, выгнувшись назад, вылетел головой вперед. Эйвери почувствовал, как желудок, словно в невесомости, подступил к горлу. Штаб-сержант сгруппировался и в следующее мгновение очутился среди звезд, оглушаемый собственным сбивчивым дыханием и колотящимся в груди сердцем.
Его высосало.
У Эйвери не было прыжкового ранца, так что остановить кувыркание могли только встроенные в штурм-броню маневровые двигатели. Штаб-сержант начал осторожно запускать их на полсекунды и постепенно восстановил контроль сначала над вращением вокруг собственной оси, затем над кувырканием. Наконец звезды прекратили крутиться, создавая безумные узоры, и он стал дрейфовать в пустоте.
Каналы связи не молчали. Слышалось пыхтение Хэмм и остальных, пытавшихся восстановить дыхание; что-то цокало, как стучащие зубы; а еще был низкий рык – вероятно, молодой десантник пытался превозмочь боль.
Эйвери воспользовался кнопками управления костюмом для медленного разворота и быстро отыскал ближайшую темную глыбу, которой могла быть только «Призрачная песнь». За ней с левой стороны находился аванпост третьей точки либрации – размытое пятно размером с большой палец, усеянное крапинами ярко освещенных сооружений. Нарака располагалась за точкой либрации – массивный изумрудный диск, укутанный лоскутами золотых облаков и толстой лентой орбитальных сооружений, мерцающей высоко над экватором.
Остальных бойцов первого взвода Альфы не было видно; с момента декомпрессионного выброса из десантного отсека они наверняка отлетели на десятки километров. Эйвери не замечал и признаков того, что «Призрачная песнь» засекла группу «Сьерра», хотя это был лишь вопрос времени. Рано или поздно Ньето или кто-нибудь из его людей заметит скопление клиновидных силуэтов, затемняющих отдаленные звезды при заходе на Нараку. Когда это случится, предателям останется послать сообщение или даже ракету, которые предупредят ковенантов о приближении Спартанцев.
Есть лишь один способ остановить мерзавцев.
Эйвери активировал аварийный приводной маячок, а затем стал с наслаждением наблюдать, как внутри аванпоста Ковенанта вспыхнула дюжина ярких точек и помчалась в сторону штаб-сержанта.
– Джонсон! – рявкнула Хэмм по каналу первого взвода. – Вы что, в плен нас хотите сдать?
– Нет, мэм. – Джонсон оскалился, когда все три разведчика Ньето запустили двигатели и развернулись, чтобы сбежать. – Я пытаюсь убить коммандера Ньето.

Глава 25

15 апреля 2526 г., 15:19 (по военному календарю) 
Разведчик ККОН класса «Бритва» «Черная вдова» 
На подходе к точке сброса десанта, планета Нарака, система Агни 
Над летной палубой «Черной вдовы» зазвучал резкий сигнал, и сердце Джона-117 подскочило к горлу.
Группа «Сьерра» приближалась к Нараке, а группа «Кинжал» уже проникала на аванпосты врага в точках либрации, и план штурма перешел границу неизменности, став наиболее уязвимым. Головной дисплей отсчитывал одиннадцать минут, по истечении которых волна ядерных взрывов должна уничтожить пикетные эскадры Ковенанта. В последующем за этим хаосе четыре разведчика «Сьерры» преодолеют оборону пришельцев и высадят взвод ведомых Спартанцами космических штурмовиков в четырех разных локациях около орбитального обслуживающего кольца. Пойдя через открытый космос, взводы высадятся на стольких комплексах, сколько смогут осилить, и уничтожат их с помощью ядерных устройств и октанитро-кубанов – трубок со взрывчаткой большой мощности. Прозванные октами трубки в производстве обходились дороже, чем термоядерные «Опустошители», но стоили своей цены, поскольку были кумулятивными снарядами, чья взрывная мощность не уменьшалась в вакууме.
Но все это будет напрасно, если группа «Сьерра» не займет позицию, когда группа «Кинжал» начнет нападение.
Сенсорный оператор заглушил сирену и повернулся к командному креслу у задней стены летной палубы:
– Мэм, это аварийный маяк космических штурмовиков, работает на открытых частотах. – Посмотрев на Джона, оператор добавил: – Судя по идентификатору, это штаб-сержант Э. Джонсон.
– Эйвери Джонсон? – Голос Эсме Гуэйт выдал ее изумление. Одетая в черную повседневную форму с соответствующим именем и лейтенантскими планками, невысокая коренастая женщина сидела в массивном кресле так, что оно казалось сделанным по ее меркам. Сосредоточившись, она спросила: – А другие сигналы?
– Никак нет.
Офицер связи на своем посту у противоположной от сенсорного оператора стены прижала пальцем наушник к уху.
– Вообще-то, мэм, – произнесла она, – я слышу переговоры через бронекостюмы на канале связи первого взвода Альфы. У меня пока нет их шифра, но если дадите минутку…
– Я скажу, если это потребуется. – Гуэйт не спускала глаз с сенсорного оператора. – Энсин Джонс, какова реакция противника?
– Сильная, – доложил Джонс. – Вижу девять… нет, уже десять кораблей размером с фрегат, покидающих аванпост в третьей точке.
– Вектор?
– Рано судить, – ответил Джонс. – Или аварийный маяк, или мы.
– Хорошо, – сказала Гуэйт. – Держите меня в курсе.
Она оглянулась на Джона, явно подумав о том же, о чем и он. Если связист ловит переговоры через костюмы, это может означать лишь одно: Эйвери Джонсон – не единственный солдат, очутившийся снаружи. Очевидно, при попытке взять контроль над разведчиками Гектора Ньето что-то пошло не так.
Гуэйт продолжала смотреть на Джона.
Наконец до него дошло, чего она ждет. Джон и сам не был готов поверить в то, что собирался сказать, но штаб-сержант не хуже других понимал порядок подачи сигналов. Он никогда бы не поставил задание под угрозу, активировав аварийный маяк, который враг запросто засек бы. Поступить так радикально сержант мог лишь в одном случае: он хотел, чтобы ковенанты услышали сигнал.
Вот только знать бы – зачем?
– Думаю, нам стоит держаться плана. – Джон постарался аккуратно замаскировать свое решение под предложение. Хоть Кроутер и поставил его во главе миссии, но Джон из сержантского состава, а Гуэйт – старший офицер на разведчике. Если возникнут проблемы, сомнений в том, кому подчинится экипаж, не будет. – Нужно выполнять задание.
Гуэйт сжала губы, но твердо кивнула Джону.
– Хорошо, мастер-старшина, – сказала она и снова повернулась вперед. – Акустика, продолжайте отслеживать сигнал. Штурман, скорректируйте координаты для возвращения. Потом попробуем заскочить и подобрать наших ребят.
– Мэм, у штурмовой брони запас воздуха на девяносто минут, – произнес штурман. – Даже если чужаки не…
– Вы слышали, что сказал мастер-старшина, – оборвала его Гуэйт. – Сделайте свою работу и исправьте координаты.
– Есть, мэм.
Летная палуба погрузилась в напряженную тишину. Возможно, Джон только что приговорил Эйвери Джонсона и десятки Черных Кинжалов к смерти, но ведь сам сержант велел бы ему так поступить. Если группе «Сьерра» не удастся разрушить комплексы флотской логистики на Нараке, ковенанты сохранят возможность пополнять запасы и беспрепятственно продолжат вторжение на Внешние колонии. Допустить такое – значит обречь человечество на смерть.
Спустя несколько секунд сенсорный оператор доложил:
– Мэм, я потерял маяк, и пришельцы, по-моему, тоже – если вообще заметили его. Они идут с ускорением по вектору, пересекающемуся с местонахождением сержанта Джонсона.
– Они пройдут мимо «Сьерры»? – спросила Гуэйт.
– Возможно, близко, – ответил оператор. – Передаю данные штурману для вычисления вектора.
– Замечательно, – сказала Гуэйт. – Связист, подготовить импульсную передачу с новым курсом и инструкциями для «Сьерры».
Желудок Джона сжался. Даже если ковенантам не удастся засечь саму передачу, приказ на смену курса приведет к потоку сообщений и зажиганию двигателей, когда четыре разведчика будут действовать сообща в попытке минимизировать шансы столкновения. Первоклассное звено кораблей, каковым и являлась группа «Сьерра», могло бы это проделать с нулевой вероятностью обнаружить себя, но риск был огромен.
– Получил анализ вектора, – отчитался штурман. – Промах составит сто километров, но ковенанты могут попытаться занять позиции, которые позволят развернуться для хвостовой атаки.
– Подготовить связь.
Взгляд Гуэйт стал отстраненным. Для открытого космоса сто километров сродни касанию, и Джон понимал, что нужно обсудить с капитаном наилучший способ действий.
– Мэм, мне кажется, нам стоит рискнуть, – сказал он. – Этот аварийный маяк и переговоры в эфире доказывают, что с «Призрачным звеном» что-то происходит. Ковенанты, скорее всего, реагируют на это, а не на нас.
Гуэйт перевела взгляд на Джона:
– Даже если вы правы, на сотне километров предельная близость повышает наш риск быть обнаруженными до тридцати процентов, и это с помощью человеческих датчиков.
– И все равно это лучше, чем попытка незаметно сменить курс.
– При допущении, что вы правы насчет намерений чужаков.
– Мэм, я не знаю, прав ли мастер-старшина, – вступил в разговор штурман, – но вектор пришельцев странный – он пересекается с нашей первоначальной позицией.
– С той, от которой мы отказались, когда в прыжок ушла группа «Кинжал»? – уточнила Гуэйт.
– Верно, мэм, – подтвердил штурман. – Словно они ждали, что там окажемся мы.
– Не мы, – отметил Джон. Кажется, он понял, зачем Джонсон включил аварийный маяк. – Может, они гонятся за разведчиком из «Призрачного звена»?
– Возможно, – допустил штурман. – Но с чего разведчику покидать…
– Просто следите за тем вектором, – приказала Гуэйт.
Она явно пришла к тому же выводу, что и Джон. Эйвери Джонсон активировал маяк не для призыва о помощи, а с целью отвлечь внимание ковенантов и не допустить, чтобы Гектор Ньето сорвал прибытие группы «Сьерра».
Но даже с вражеской эскадрой на хвосте Ньето не сдавался. Теперь он пытался стремительно направить чужаков на «Сьерру». И преуспел бы, не измени Джон вектор входа до прыжка «Сьерры» в пространство скольжения.
Через секунду Гуэйт добавила:
– И посматривайте за тау-импульсом. Если мастер-старшина прав насчет того, за кем гонятся ковенанты, этот разведчик не вернется, чтобы выручить нас.
Сенсорный оператор помолчал, а затем сказал:
– Понял. Я сообщу вам.
На летную палубу снова опустилась тишина. Джон знал, что тау-всплеск возникает при открытии подпространственной воронки. Период существования тау-частиц чрезвычайно короток, меньше одной миллиардной доли секунды, поэтому засечь их, не направив сенсорную тарелку прямо на воронку, невозможно. Но даже тогда наблюдается не тау-частица, а всплеск энергии, происходящий при ее встрече с антивеществом и самоуничтожении.
Джон сверился с головным дисплеем. Первые ядерные бомбы должны детонировать на аванпостах точек либрации через пять минут. Учитывая проблему, в которую влип первый взвод Альфы, он не ожидал увидеть яркие вспышки в третьей точке либрации. Увы, «Черная вдова» была так далеко от Нараки, что не имела возможности наблюдать с любой стороны планеты от ее экваториальной плоскости какие-либо взрывы на четвертой и пятой точках либрации.
– Эскадра Ковенанта достигнет максимального сближения через тридцать секунд, – известил штурман.
– И они открывают огонь из плазменных орудий, – добавил сенсорный оператор.
– По нам?! – воскликнула Гуэйт.
– Нет, мэм. По тем, за кем они гонятся.
– Хорошо. Так держать. – Голос Гуэйт снова стал спокойным. – Радист, подготовить импульсную передачу «Расход, расход, огонь из всех орудий». Не отправлять до моего приказа.
– Принято.
Джон всмотрелся в левую часть иллюминатора и почти сразу заметил горстку голубых лучин, идущих от третьей точки либрации. Хотя по меркам космоса расстояние было маленьким, Спартанец не разглядел ни блеска, ни силуэта, по которым можно было определить сам корабль. Даже плазменные сгустки, которыми пришельцы обстреливали бегущий разведчик, едва напоминали блики света. Потом лучины исчезли из виду прежде, чем Джон это понял.
Напряженности на летной палубе как не бывало, и спустя дюжину вдохов и выдохов сенсорный оператор доложил:
– Ковенантская эскадра идет по вектору. Признаков того, что нас обнаружили, нет.
Гуэйт тяжело выдохнула и сказала:
– Отменить импульсную передачу. – Она повернулась к Джону. – Отличное решение, мастер-старшина.
Джон подумал об Эйвери Джонсоне.
– Надеюсь на это.
Он проверил головной дисплей. Ядерные заряды начнут взрываться через две минуты, уничтожая пикетные эскадры заодно с аванпостами в точках либрации. Если все пройдет гладко, группа «Сьерра» десантируется спустя десять минут и атакует кольцо орбитальных вспомогательных комплексов, окружающее Нараку. Сооружения были соединены транзитным туннелем, заключенным в костяк из поддерживающих ферм, – изучая результаты разведывательной съемки, доктор Халси окрестила их «решетчатым каркасом», – и целью нападения было уничтожить достаточно большую часть каркаса, чтобы развалить все кольцо. Если «Сьерре» удастся разрушить хотя бы десять комплексов заодно с соединительной арматурой, шанс потери стабильности всем кольцом с последующим быстрым и необратимым распадом составит девяносто два процента.
По крайней мере, так сказала доктор Халси, а привычки ошибаться у нее не было.
– Пошли тау-всплески, – сообщил сенсорный оператор. – Несколько. Я выделил три отдельных корабля, все входят в пространство скольжения плотным строем.
Джон был ошеломлен. В ходе планирования Кроутер с Джонсоном размышляли о том, насколько масштабным может быть заговор, но никто не представлял, что в него войдут все три разведчика «Призрачного звена».
Гуэйт оглянулась:
– Удивлены?
– Да, мэм, можно и так сказать, – подтвердил Джон. – Корпус разведчиков – подразделение УФР. Как Ньето умудрился набрать предателей на целых три корабля?
– Это легче, чем вам кажется, – ответила Гуэйт. – Все замены в экипажах утверждают командиры. Получив под командование звено, Ньето мог внедрять в него своих людей с каждым переводом.
– Но весь штат для трех разведчиков? – Джон все еще не мог поверить, что это возможно. – На это ушли бы годы.
– Возможно, десятилетия. – Гуэйт снова повернулась вперед. – Поставьте себя на место Ньето, Джон. Для повстанцев мы инородные агрессоры, орда, которую нельзя остановить. Они сражаются с нами уже тридцать лет, не выбирая средств, – точно так же, как мы сейчас боремся с Ковенантом. Если цена победы – двадцать лет в ККОН и кража нескольких разведчиков, то он ее заплатил.
Краем левого глаза Джон заметил яркую вспышку. Он повернулся и увидел белые сферы, расцветающие на точках либрации с каждой стороны от экватора Нараки, а затем исчезающие в небытие. Каждая являла собой прекрасную, ослепительную бурю уничтожения.
Иллюминатор «Черной вдовы» озарился по краю еще несколькими вспышками – в третьей точке либрации взорвались термоядерные заряды, не похожие, впрочем, на светопреставление на двух других аванпостах. И неудивительно. Поскольку эскадра пришельцев гналась за «Призрачным звеном», единственными целями, оставшимися в третьей точке, были несколько вспомогательных станций.
– Акустика, статус ковенантской эскадры позади нас?
– Невредима, – сообщил сенсорный оператор. – И идет на разворот. Похоже, реагирует на нападение.
– Присматривайте за ними, – сказала Гуэйт. Она оглянулась на Джона. – Заброска будет жаркой.
Джон пожал плечами:
– А разве бывает иначе?
На самом деле он участвовал в десантировании под обстрелом лишь несколько раз, в последний – при нападении Спартанцев на флот снабжения у Эталана. Но уже твердо знал, что ни одна заброска не может быть легкой. Всегда найдется кто-нибудь, кто захочет любой ценой не пустить ККОН на свою территорию.
– Просто доставьте нас к орбитам на дистанцию выхода в космос, – добавил он. – С остальным мы справимся.
– Хорошо.
Гуэйт сосредоточила взгляд на иллюминаторе, где быстро разрастался пятнистый зеленый диск Нараки. На орбите над экватором уже виднелось кольцо комплексов флотского обеспечения – рваная полоса бесформенных фигур, соединенных друг с другом желто-зеленым волокном транзитных туннелей.
По величине фигуры разнились от почти неразличимых до крупных, с кулак Джона, и все они были иллюминированы мигающими огоньками и светящимися пузырями работающих промышленных предприятий. Под некоторыми к желтым облакам Нараки опускались лучи голубого света, исчезая из виду внизу.
Перед орбитальным кольцом зависли двадцать кораблей Ковенанта, каждый из которых размером не уступал комплексам в самом кольце. Джон перепутал бы их, если бы не увидел роящиеся вокруг кораблей яркие точки – эскорт из истребителей. На осознание проблемы ушла секунда. У кораблей не было видно реактивных струй. Вместо того чтобы выйти на более высокую орбиту для увеличения площади прикрытия с учетом потери пикетных эскадр, они оставались на месте, сохраняя плотную сеть, которая не даст разведчикам проскользнуть мимо, чтобы напасть на орбитальные сооружения.
– Хорошая выдержка, – отметила Гуэйт. – Они не клюнули на приманку.
– Только представьте, – сказал Джон, – кто-то раскрыл наш план.
– Возможно, – согласилась Гуэйт. – Но и пришельцы не дураки. После Эталана они могли догадаться, что мы будем делать дальше.
– Но не где мы будем это делать. – Джон указал на линию медленно растущих прямо по курсу кораблей. – Это похоже на обычный гарнизон? Или на обычное развертывание?
– Я не эксперт по рассредоточению гарнизонных войск Ковенанта, – сказала Гуэйт. – Но нет. Для такого плотного развертывания вокруг всего кольца им пришлось бы держать на позиции сотню кораблей размером с носитель. Никто на это не пойдет, если только не ждет неприятностей.
– Значит, сыграем по-плохому, – произнес Джон. – План «Д».
– Не знала, что есть план «Д».
– Теперь есть. – Джон высказал ей свои догадки и спросил: – Что думаете? Они ждут, что мы атакуем кольцо с высокой орбиты, – значит мы нанесем удар снизу.
– Если вам удастся попасть ниже.
Джон указал на тусклый луч, соединяющий кольцо с Наракой.
– Эти лучи очень похожи на гравитационные лифты, как на ковенантских кораблях. Сбросьте наши отряды на поверхность возле их основания, и мы воспользуемся подъемной технологией пришельцев, чтобы проникнуть на кольцо. Это всяко легче, чем пытаться проскочить через оборонительный рубеж.
Гуэйт вздохнула:
– Наверное, так будет правильно. Даже Ковенанту не под силу растянуть сеть плотно над всей планетой. – Пару секунд она вглядывалась в экран управления, а затем спросила: – Акустика, что видно над полюсами?
– Стандартные патрули. Ничего такого, от чего мы не сможем уклониться.
– Замечательно. – Гуэйт повернулась к Джону. – Уверены, что хотите разделить свои силы? Массивную огневую мощь…
– Легче устранить превосходящей массивной мощью, – закончил за нее Джон. – Этот рубеж нам ни за что не пробить. Сил не хватит. Нужно проникнуть туда, и разделение облегчит эту задачу. И даст «Сьерре» четыре шанса достичь кольца вместо одного.
– Добраться до кольца – только часть битвы, старшина, – напомнила Гуэйт. – Чтобы разрушить его, вам потребуется уничтожить десять комплексов, а этого не произойдет, если у вас не окажется достаточной огневой мощи.
– Такого не случится, – сказал Джон. – При всем уважении, мэм, вы не знаете, на что способны Спартанцы.
Немного подумав, Гуэйт произнесла:
– Хорошо, мы разделимся. Но даже если удастся доставить вас на место, забрать уже не получится. И если эти лучи – не лифты, о которых вы думаете…
– Просто доставьте нас, мэм, – попросил Джон. – Мы сами отыщем дорогу домой.
Другую часть утверждения, «если еще будем живы», Джон оставил невысказанной. В его плане не хватало многих деталей, поскольку сведениями о том, что́ Спартанцев ждет на поверхности планеты, он не располагал. Будет честно сказать, что, если лучи не окажутся космическими лифтами, возвращение домой станет меньшей из проблем группы «Сьерра».
Секунду спустя Гуэйт кивнула:
– Хорошо, мастер-старшина, будь по-вашему. – Она повернулась к экрану управления и начала печатать приказы. – Но очень надеюсь, что вы знаете, что делаете.
– Не вы одна на это надеетесь, лейтенант. – Джон вытянулся по стойке смирно. – С вашего разрешения я отправлюсь в десантный отсек и подготовлюсь к высадке.
– Поспешите. – Гуэйт не отрывалась от экрана. – Мы не станем выходить на орбиту, так что заброска будет похожа на метеоритный дождь. Я передам ваш план другим разведчикам, и прыжок состоится через… шестнадцать минут.
Она повернулась к офицеру связи и принялась давать указания по импульсной передаче. Приняв это за неформальное разрешение уйти, Джон направился в десантный отсек, где присоединился к Синему отряду и третьему взводу роты Дельта.
Джон объяснил новый план и начал крепить к своей броне оружие и экипировку. На спинной магнитный крепеж он поместил MA5B с подствольным гранатометом, а в руки решил взять дробовик M90 – пригодится оружие, достаточно мощное для пробивания персональных вражеских энергощитов. Потом Джон вместе с Синими нагрузился взрывными устройствами: по одной окте мощностью в сто килотонн на каждое бедро вкупе с тридцатимегатонным «Опустошителем» на поясницу.
Не будучи Спартанкой в броне «Мьёльнир», лейтенант по прозвищу Малая Медведица взяла мегатонную «Фурию», а каждый из возглавляемого ею тридцати одного Черного Кинжала прикрепил к магниту поверх прыжкового ранца пару окт. Джон подумал, уж не поставили ли они рекорд по наибольшему количеству ядерных боезарядов, когда-либо переносимых десантной группой, состоящей целиком из пехоты, – и это он еще не учел Спартанцев и Черных Кинжалов на борту остальных разведчиков группы «Сьерра», имевших похожее снаряжение. Дело определенно шло к нешуточному фейерверку, насладиться которым, если повезет, им доведется с безопасного расстояния.
Несколько минут спустя отряд был готов, и «Черная вдова» задрожала, погружаясь в атмосферу Нараки. Спартанцы направились в заднюю часть ангара, к люку для прыжков. Предвидя десантирование под огнем, Джон поставил впереди Фреда и Келли, за каждым из которых шли двенадцать уводовцев.
Следующими спрыгнут он сам и Линда. Таким образом, у взвода будет огневая мощь Спартанцев как с фронта, так и с тыла, и полковник Кроутер не станет их распекать насчет руководства спереди. Малая Медведица шла в тылу вместе с оставшимися уводовцами, на случай если обстановка ухудшится и взводу понадобится лидер, который займется устранением бардака.
Освещение в десантном отсеке на короткое время померкло, сигнализируя о том, что до открытия люка осталось три минуты. Затем оно вернулось в норму – значит высадка состоится при опасном дневном свете. Поскольку четыре разведчика атаковали цели, равномерно расположенные на экваторе, под покровом ночи высаживалась только половина «Сьерры», так что это осложнение было ожидаемым. Джон распорядился провести последнюю проверку, пробежался по списку собственных систем и повернулся лицом к Линде, уже смотревшей на него.
Внутри отсека нарастал потрескивающий гул, это корпус «Черной вдовы» нагревался от трения в атмосфере. Головной дисплей показал резкий рост температуры внутри помещения, и разведчик так затрясло, что даже Спартанцам пришлось опуститься на одно колено, чтобы не упасть.
По каналу связи третьего взвода заговорила Гуэйт:
– Простите за неудобство. На нас обратили внимание мухи, и я хочу высадить вас прежде, чем они начнут кусаться. Смотрите на мониторы, скоро мы получим картину вашей зоны посадки.
Едва она закрыла канал, как включились мониторы в переборках, показывая лишь мутную желтую дымку. На мгновение Джону показалось, что барахлит передача; затем дымка истончилась и испещрилась разрывами, через которые просматривался буйный вулканический мир с тлеющими кальдерами и сияющими разломами. Бо́льшую часть той поверхности, что не дымилась или не бурлила, покрывал затейливый узор из заключенных в стены полей и извилистых террас. Серебристые паутинки освещенных дорог сходились на отдаленном городе с куполами цвета слоновой кости и золотыми шпилями, которые сгрудились у подножия парящей голубой колонны.
По мере того как «Черная вдова», взбрыкивая и вздрагивая, приближалась к городу, щели и расселины разделяли купола и шпили на отдельные скопления высоких стройных зданий, поднимающихся на сотни метров и изящно изгибающихся. С виду им было много веков, а напоминали они выдувные стеклоизделия. Голубое свечение сгущалось в столб размером с небоскреб, внутри которого уже появлялись темные прожилки, бегущие вверх по колонне быстрее, чем мог проследить глаз.
– Так… Или это диковинный космический лифт пришельцев, или их диковинная ионная пушка, – высказался Фред. – Думаю, все выяснится, когда мы зайдем внутрь.
– Великоваты эти прожилки для ионной пушки, – сказала Малая Медведица, не привыкшая к юмору Фреда. – И я вовсе не уверена, что мы переживем такое ускорение.
– Есть лишь один способ проверить, – произнес Джон.
– Послать Келли первой? – поинтересовался Фред.
– Очень смешно, – сказала Келли. – Нет, ты пойдешь со мной.
Красные сигнальные лампы на переборках стали оранжевыми.
– Одна минута, – сообщил Джон. – Прекратить разговоры.
Расселины между величественными зданиями разрослись в перелетные пути, заполненные воздушным движением, а верхушки куполов и башен поднялись выше разведчика. В нижней части экрана вспыхнула серия белых кружков, быстро сжавшихся до точек, – это «Черная вдова» запустила три ракеты «Серебро-5», чтобы расчистить дорогу к космическому лифту. Первая ракета легла позади продолговатого летательного аппарата с гладким фиолетовым корпусом, покоившегося между двумя серыми парящими движками, и расцвела оранжевым шаром, лизнувшим здания с обеих сторон трассы. Джон не знал, военная эта машина или гражданская, и старался не думать об этом. Все просто: она на пути «Черной вдовы», и это неудачное стечение обстоятельств решило ее судьбу.
Другие две ракеты расправились с целями впереди разведчика еще быстрее, и воздушное шоссе быстро опустело – сбитые с толку пилоты пришельцев свернули на боковые трассы или нырнули на улицу ниже. «Черная вдова» выровнялась почти на половине высоты зданий, продолжая лететь к космическому лифту. Сейчас она поливала из пары пятидесятимиллиметровых носовых орудий все машины, не успевшие уйти с шоссе.
Замигали сигнальные лампы. Тридцать секунд.
Передернув цевье, Джон дослал патрон в ствол M90.
– Снять предохранители.
«Черная вдова» резко замедлилась. В тысяче метров впереди трасса выходила к оживленному погрузочному складу с прилегающей зоной, похожей на большой лист серо-зеленого стекла. Сотни буксировочных салазок с куполообразными кабинами водителей, овальными кузовами и выпирающими из боков антигравитационными блоками стояли двойными рядами, друг к другу передом, образуя широкий центральный проход между задними бамперами.
Эти салазки обслуживала небольшая армия пришельцев-грузчиков – в основном шакалов и ворчунов, – которые переправляли содержимое продолговатых кузовов в центральный проход. Как только ящики укладывались на площадку, они будто сами по себе плыли к лифту и исчезали в нем.
«Черная вдова» дала мощный залп ракетами, и тотчас экран заволокло пламенем и дымом. Сбросив скорость, разведчик практически завис, покачивая носом из стороны в сторону; его орудия наполняли воздух огнем.
Сигнальные лампы вспыхнули зеленым, и десантный люк распахнулся. Фред и Келли повели первые ряды Черных Кинжалов на поверхность чужой планеты. Через несколько секунд следом отправились Джон с Линдой, провалившись сквозь густой черный дым на два с половиной метра. Гравитация Нараки составляла всего три четверти от земной, поэтому спуск вышел медленным и легким, и они приземлились на гладкую, удивительно чистую поверхность.
Что-то чиркнуло по макушке шлема. Решив, что попал под обстрел, Джон упал на колено, резко повернулся назад и увидел, что над ним висит «Черная вдова», а его несет вперед следом за цепочкой так же пригнувшихся уводовцев. Перед ними вырисовывались смутные силуэты десятков горящих салазок. Некоторые лежали вверх дном, их антигравитационные блоки, утягиваемые в сторону космического лифта, лениво покачивались.
Глянув под ноги, Джон понял, что скользит по изумрудно-зеленой стеклянной полосе. С виду та была ровной, но создавала ощущение, словно он съезжает по пологому обледенелому склону холма. Спартанец обрушил на полосу приклад M90, рассчитывая увидеть сетку трещин, и ничего не почувствовал. Дробовик просто перестал опускаться, замер как вкопанный.
– Жуть, да? – сказал по каналу отряда Фред.
Джон оглянулся и увидел призрачные силуэты все еще горящих буксировочных салазок, проплывающих мимо в противоположном направлении. Из-за них показался Фред и присел рядом с Джоном, и вместе они проплыли под затихшими носовыми орудиями «Черной вдовы».
– Встань на серую мостовую – и прекратишь двигаться, – сообщил Фред. – Эти зеленые линии – что-то вроде транспортной зоны. Несут тебя прямиком в лифт.
Джон вглядывался в дым впереди, пытаясь разобраться в хаосе силуэтов и вспыхивающих оранжевых конусов, но затем оставил это дело и переключился на датчик движения. Он сразу обнаружил в двадцати метрах впереди Келли с четырьмя бойцами УВОД по обе стороны от нее; они выстроились в стрелковую цепь. Что находится прямо перед Спартанкой, он не видел, но выныривающий из облаков лифт позволял предположить, что она в ста метрах от входа в него.
– Контакты? – спросил Джон.
– После залпа «Черной вдовы»? Похоже, перед основанием лифта за раскуроченными салазками прячутся несколько раненых брутов, только они не горят желанием выйти и подраться. Вот я и вернулся, чтобы доложить.
По каналу взвода заговорила Малая Медведица:
– Третий взвод высадился.
– Взвод высадился, – подтвердила Гуэйт. – «Черная вдова» уходит.
Дым был настолько плотным, что Джон едва различал крылья разведчика, а выхлопы его сопел – и того хуже. Он глянул на датчик движения и убедился, что вторая часть взвода уже растянулась в стрелковую цепь и пошла вперед.
– Подтверждаю, – сказал Джон. – «Черная вдова» уходит. Спасибо, что подбросили.
– Вряд ли стоит благодарить меня, старшина, – отозвалась Гуэйт. – Возможно, вам самим придется уничтожить те десять целей.
У Джона резко съежился желудок.
– Другие летучие мыши не справились?
– Похоже на то, – ответила Гуэйт. – «Породителя вдов» и «Тихую смерть» затрясло на входе, им пришлось выбирать: разворачиваться или войти в штопор. «Тихий человек» развалился на финальном заходе. Связист перехватил кое-какие переговоры – Спартанцы собирали уцелевших Черных Кинжалов и шли вперед, но сколько их осталось и добрались ли они до лифта – сказать не могу.
– Вас понял. Спасибо за сводку.
Джон с тревогой осмыслил потери. Четверо Спартанцев из Золотого отряда, поделенные поровну между «Породителем вдов» и «Тихой смертью», безвозвратно выбыли из боя. Но по крайней мере Спартанцы с «Тихого человека» пережили крушение. Это Зеленый отряд, и если кто и может найти способ выбраться оттуда, то это Курт-051.
Он хотел пожелать Гуэйт безопасного полета, но «Черная вдова», встав на дыбы, уже поднималась в небо. Реактивные струи ее двигателей ненадолго разогнали дым, и этого хватило, чтобы увидеть десятки мертвых пришельцев, свисающих с водительских куполов или придавленных опрокинутыми салазками. Ужасное зрелище – и ни у кого не было брони, оружия или иных признаков принадлежности к военным. Джон поймал себя на жалости к ним и тотчас вспомнил о том, что Ковенант учинил на Жатве, Эталане, Бико и еще дюжине других миров. Эту кровавую войну начали ковенанты, и Джон не может стыдиться того, что дерется по их правилам.
Транспортная зона вынесла Джона и его товарищей к стрелковой линии Келли. Оглянувшись на Фреда, он спросил по каналу отряда:
– Ты что-то говорил о раненых брутах?
– Вон там. – Фред указал на дым. – Впереди из нескольких буксировочных салазок сложен бруствер. Мы подумали о брутах, – наверное, только они достаточно сильны, чтобы перетаскивать такие тяжести вручную. Можно было бы обойти…
– Но?
– Но кому охота получить выстрел в спину? Надо бы их убрать.
– И быстро, – добавил Джон. – Раз они засели, значит чего-то ждут.
Фред склонил голову в знак согласия:
– Может, у них поддержка на подходе.
– Или ждут, когда включится блокирующий барьер, – добавила Линда.
– Все возможно, – сказал Джон.
Никто не заикнулся насчет обесточивания подъемника. Нельзя отключать питание космического лифта, пока по нему на геостационарную орбиту в десятках тысяч километров над поверхностью планеты пересылаются тысячи тонн грузов, – если только отряд не готов к удару, в сравнении с которым ядерный взрыв покажется взрывом гранаты.
– Чего бы они ни ждали, давайте уйдем, пока ничего не случилось. – Джон сошел с погрузочной полосы. – Фред, Келли, обойдите их. Линда, со мной.
Три статусных огонька мигнули зеленым, и Фред с Келли исчезли в дыму. Линда вместе с Джоном подошли к десантнику, укрывшемуся за сгоревшими салазками. Дав ему дробовик, Джон показал Линде на тлеющие соседние салазки:
– Думаю, пригодятся.
– Сойдет, – согласилась Линда.
Закрепив M99 на «Мьёльнире», она подошла к салазкам и начала толкать их к транспортной зоне. Салазки Джона уже были на месте, так что он просто сидел рядом с ними, дожидаясь, когда Линда пододвинет свои.
Переключившись на канал взвода, он произнес:
– Малая Медведица, мы с Линдой собираемся потормошить врага. Предлагаю построить взвод за нами и приготовиться к рывку.
– Вы слышали? – спросила лейтенант. – Шевелитесь!
Салазки Линды со скрежетом примкнули к салазкам Джона. Дым оставался таким густым, что видимость ограничивалась пятью метрами, а различать силуэты получалось только в десяти. Но в небе Джон видел нависающую голубую колонну подъемника с темными полосками поднимающегося груза.
Джон посмотрел на Линду:
– Три… два…
Она толкнула салазки вперед, а он поднял свои, вложив в это движение все свои силы, умноженные «Мьёльниром». Салазки оторвались от стеклянной мостовой и рухнули набок у дальней части конвейерной ленты. Они легли более-менее вровень с салазками Линды, но под углом, оставляющим небольшой промежуток между двумя машинами.
Сойдет. Забрав M90 из рук десантника, Джон ступил на транспортную полосу.
– Вперед, – сказал он по каналу взвода. – И дайте сюда кого-нибудь с ракетницей.
– Чавез! – рявкнула Малая Медведица.
Спустя несколько секунд показался боец с ракетной установкой SPNKR и дополнительным набором стволов. Черная штурмовая броня делала его похожим на остальных уводовцев, но он был почти на голову выше и на полруки шире. Джон подумал было о том, чтобы самому взять ракетницу, но вспомнил, что сказал Джонсон о доверии к подчиненным и к выполняемой ими работе. Он указал Чавезу на брешь между двумя машинами.
– Противник выстроил самодельную баррикаду, – сообщил он. – Бей из обоих стволов, как только увидишь ее.
– Сделаю, мастер-старшина.
Чавез опустился на колено, положив рядом запасные стволы, и аккуратно просунул свое оружие в брешь.
Джон проверил датчик движения: Малая Медведица и третий взвод выстроились позади него двумя колоннами. Солдаты расположились на расстоянии друг от друга, с оружием на изготовку. Появились на датчике и Фред с Келли – в десяти метрах впереди и на таком же интервале по сторонам.
– Видишь что-нибудь? – спросил Джон у Чавеза.
Десантник внезапно выпустил обе ракеты, и Джона ослепило желтое пламя.
Вместо того чтобы немедленно отойти от бреши, Чавез потянулся к запасным стволам и почти сразу отлетел назад, выпустив SPNKR из рук. Из его нагрудника торчала гроздь раскаленных добела шипов. Джон просунул дробовик в брешь и выстрелил вслепую, после чего отдернул руку – еще одна группа шипов пролетела мимо, срикошетив от шасси соседней машины. Послав новый заряд в патронник M90, он услышал серию стуков и хлопков в нескольких метрах от себя, в направлении десять часов – с позиции Фреда и Келли, судя по датчику движения, – после чего по каналу взвода зазвучал голос Келли:
– Чисто.
Джон посмотрел на Чавеза, и сердце екнуло. Оплошность была небольшой – Джон и сам совершал такую пару раз, – однако бруты оказались наготове, и теперь Чавез лежал на стеклянной мостовой, судорожно молотя по ней ногами.
– Медика! – крикнул Джон.
Чтобы удостовериться, что ошибок больше не будет, Джон снова просунул дробовик в щель.
– Эй! – воскликнул Фред. – Мы сняли их!
– Просто проверяю.
Оставив Чавеза на попечение медика, Джон преодолел баррикаду, воздвигнутую им с Линдой, и увидел Фреда и Келли, рассматривающих импровизированное укрытие. Оказалось, это трое буксировочных салазок, опрокинутых набок и придвинутых друг к другу. У средней машины в кузове зияла внушительная дыра, пробитая ракетами Чавеза, сквозь которую Джон разглядел верхнюю часть тела брута, разорванного пополам. Еще трое брутов лежали на салазках позади, у каждого в спине дымилась воронка от взрыва гранаты.
– Простите, что сомневался, – сказал Джон. – Хватайте как можно больше снаряжения и дуйте сюда. Нам еще нужно прокатиться.
Джон смотрел на Фреда и Келли, пока те не возвратились на транспортную зону, чтобы подобрать стволы для SPNKR, затем повернулся к Чавезу. Десантника оттащили в укрытие Малая Медведица и один из ее подчиненных, и медик шприцем впрыскивал что-то – наверное, биопену – в медицинский порт в штурмовой броне Чавеза. Жаловаться насчет соотношения потерь четыре к одному не следовало, но ведь это Джон приказал Чавезу стрелять через щель, и у Спартанца было мерзко на душе.
Он снова вспомнил слова Джонсона и сделал над собой усилие.
Взвод из дыма попал в брошенный сортировочный туннель, где по обе стороны от конвейерной зоны были сложены десятки шестов с бугорками на концах и причудливо выглядевшее в свете фонариков оружие. В пятидесяти метрах далее четко виднелось основание лифта. Это была просторная серая платформа, окруженная вертикальными колоннами примерно пятнадцати метров в высоту; каждая крепилась к поверхности, явно будучи частью куда более крупной машины, лежащей ниже. На первый взгляд колонны казались проводниками энергии для подъемника, из своих верхушек они выпускали голубой луч наравне с несколькими скрытыми под платформой узлами. Оказываясь внутри, тела и обломки равномерно распределялись по основанию и поднимались – сперва медленно, но постепенно набирая скорость. Не успевая исчезнуть из виду в сотне метров выше, они уже двигались так быстро, что и не уследишь. На миг Спартанцу подумалось: интересно, как чужаки наверху отреагируют на такие поставки?
Спустя секунду Джон повернулся к Малой Медведице, кивнув в сторону Чавеза:
– Он выкарабкается?
– Если бы мы доставили его в первоклассный военный госпиталь, то наверное. Но здесь? – Она покачала головой. – Его песня спета. Мехран дает ему выстрел.
Под «выстрелом» подразумевалась доза мощного наркотика, которым медики УВОД облегчали боль и тревожность умирающего – особенно когда обстоятельства обязывали бросить его на поле боя. Джон понял, что врач вводит Чавезу смертельную дозу. Отчаянно хотелось сказать, что он понесет солдата на себе, но миссия только началась, и, отвлекшись на пострадавшего, он лишь погубит еще больше людей.
И Спартанец не возложит такой риск на кого-то другого, не прикажет нести раненого. Малая Медведица приняла правильное решение, и Джон ничего не исправит, сомневаясь в нем.
– Чавез был хорошим бойцом и заслужил большие про́воды. – Малая Медведица сняла с магнитного крепежа тактический ядерный заряд «Фурия». – Что скажете, мастер-старшина?
Джон посмотрел на космический лифт, а затем на лейтенанта.
– Оставьте бомбу здесь. Таймер – на сорок минут.

Глава 26

Девятый век Восстановления 
36-й цикл, 176 единиц (по боевому календарю Ковенанта) 
Флот Неуклонного Послушания, штурмовой носитель «Праведная ярость» 
Высокая экваториальная орбита, планета Чжойст, система Бута 
Тел ‘Затулай поймал себя на том, что снова держит ладонь на рукоятке энергетического меча. Это, конечно же, из-за приказа явиться к командующему флотом ‘Квароси. И чем ближе Тень подходил к главному оперативному кабинету, тем больше крепло негодование.
И это было проблемой. Его вызвали со «Священного шепота» посреди боевого дежурства, и сейчас сильная эмоция ослабляла внимание.
Внимание, которое следовало целиком отдать предстоящей битве.
‘Затулай достиг кабинета и остановился у порога. Двое часовых-сангхейли со щелчком взяли карабины на караул, освобождая проход. ‘Затулай проигнорировал их и остался на месте, думая лишь о контроле дыхания и изгоняя гнев с каждым выдохом. Рано или поздно Спартанцы сами придут к нему; он никак этого не ускорит, сидя в обзорном пузыре и всматриваясь в пустоту – туда, где, по его догадкам, они сейчас находятся.
После паузы один из стражей осмелился заговорить:
– Вы можете войти, мастер клинка. Они ждут.
«Они». Ну конечно, за ним послал не кто иной, как сан’шайуум, возомнивший, будто Ковенант способен помыкать своими врагами так же, как и приверженцами.
Не ответив стражу, ‘Затулай прошел в кабинет. Его глазам предстала двухэтажная тактическая голограмма планетарной системы Чжойста, с луной, аванпостами в точках либрации и комплексом орбитальных станций снабжения флота, известным как Кольцо Великого Изобилия. Флот Неуклонного Послушания был показан в своем защитном круге. Отображались даже позиции эскадр у аванпостов и патрули истребителей. Зато не хватало хотя бы малейших намеков на то, где находятся вражеские корабли-невидимки.
Возле ближней к ‘Затулаю стороны голограммы стояли пятнадцать советников и планшетистов, поглощенных разговором и притворяющихся, будто не заметили его прибытия. Командующий флотом ‘Квароси, уединившись в дальней части помещения, шагал взад-вперед около голограммы и не сводил с нее взгляда. Должностное лицо флота, младший министр изучения артефактов, сидел в антигравитационном кресле в углу позади ‘Квароси, поглаживал бородки, качал длинной шеей из стороны в сторону и наблюдал за командующим.
Заметив приближение ‘Затулая, Обозреватель выплыл вперед и указал длинным пальцем на ‘Квароси.
– Он такой с тех пор, как атаковали третий аванпост.
‘Затулай почувствовал, как его рука приближается к мечу, и попытался обойти собеседника. Обозреватель не дал ему этого сделать, и ‘Затулай спохватился, что оглядывает кабинет и думает, не побеспокоит ли присутствующих смерть сан’шайуум настолько, что о ней кто-нибудь доложит, рискуя навлечь на себя месть Безмолвной Тени.
– Может, вам удастся объяснить ему, какая это была ошибка, – продолжил Обозреватель.
– Ошибка?
– Вот эта. – Обозреватель махнул рукой в сторону голограммы. – Вы же видите, что творят люди?
– Проводят скрытую атаку на Чжойст, как я и предсказывал, – ответил ‘Затулай. – А вы что видите?
– Отвлечение! – взвизгнул Обозреватель. – Небольшую группу, посланную, чтобы задержать нас здесь, пока они штурмуют Высшее Милосердие!
Опять эта несусветная чепуха. ‘Затулай начал обходить кресло Обозревателя. Когда сан’шайуум снова попытался преградить путь, сангхейли оттолкнул кресло в сторону и направился к ‘Квароси. Он заметил, как рука вновь вернулась на рукоятку энергетического меча, и не стал ее убирать.
‘Квароси продолжал шагать, не думая останавливаться, пока ‘Затулай не стал прямо перед ним.
– Вы звали меня, командующий. – Голос ‘Затулая звучал нарочито тихо и жестко. – Я был на боевом дежурстве.
‘Квароси наконец-то отвел взгляд от голограммы, и ‘Затулай нисколько не удивился, увидев в его глазах податливость и неуверенность. Очевидно, Обозреватель постарался на славу, убеждая его вернуть флот к Высшему Милосердию.
– Похоже, я допустил опасный промах, мастер клинка. – ‘Квароси повернулся и указал на тактическую голограмму. – Люди напали только на наши аванпосты.
– Пока что, – произнес ‘Затулай. Сомнение в глазах ‘Квароси привело его в смятение, но теперь честь командующего внушила ему благоговение. Ведь на отступлении для защиты Чжойста настаивал ‘Затулай, а вину ‘Квароси возлагает на себя одного. – Скоро начнутся новые атаки.
– И сколько еще нам ждать? – выплыл из-за спины ‘Затулая Обозреватель. – Пока не падет Высшее Милосердие?
‘Затулай не ответил, и ‘Квароси слегка развел жвалами в знак удивления. Он еще раз указал пальцем на голограмму.
– Люди совершают небольшие атаки маленькими силами. Три их корабля уже отступили, и лишь несколько сейчас ведут бой.
Посмотрев на голограмму, ‘Затулай увидел одно очевидное столкновение: звенья «баньши» с «серафимов» обрушивались с Кольца Великого Изобилия на низкую орбиту, атакуя находящийся там человеческий корабль. Он указал на эту схватку:
– Что там происходит?
– Ничего стоящего внимания, – заявил Обозреватель. – Очередная диверсия.
– Это был поверхностный рейд, – ответил ‘Квароси, почувствовавший тревогу ‘Затулая. – Несколько кораблей-невидимок совершили жесткий вход в атмосферу над полюсами. Один из них протянул достаточно долго, чтобы атаковать небесные лифты.
– И?..
– И это было уловкой, – заявил Обозреватель. – Они уничтожили немного оборудования и убили несколько грузчиков.
– Но небесные лифты нетронуты?
– Разве не это я сейчас сказал? – спросил Обозреватель.
‘Квароси посмотрел на Обозревателя так, словно боролся с соблазном завязать длинную шею сан’шайуум узлом, и повернулся к ‘Затулаю:
– Что тебя тревожит, мастер клинка?
– Что мне не сообщили об этом раньше. – ‘Затулай повернулся и двинулся к выходу. – Надеюсь, время еще есть.
– Время для чего? – ‘Квароси пошел за ним следом. – Три атаковавших корабля отступили или уже уничтожены, а последний не уйдет с орбиты.
– Это не важно, – возразил ‘Затулай. – Их замысел удался.
‘Квароси схватил ‘Затулая за плечо. Эта вольность не стоила ему жизни только из-за чести, проявленной им ранее, когда он принял полную ответственность за свою воображаемую ошибку.
– Объяснись, мастер клинка.
– Как пожелаете, но слушайте внимательно – у меня нет времени повторять.
‘Квароси клацнул жвалами, предлагая ‘Затулаю говорить дальше.
– Люди не пытались уничтожить небесные лифты, – произнес он, – а хотели воспользоваться ими.
Ноздри ‘Квароси раздулись так широко, что стали похожи на вторую пару глаз.
– Что?!
– Не верите – спросите у планетарного властителя. – ‘Затулай высвободился и снова направился к выходу. – Но я должен идти. Люди уже на небесных лифтах.
– Так и проблемы нет, – встрял Обозреватель. – Просто спустите лифты.
– Вернуть людей на поверхность священного мира? Чтобы осквернить его еще больше? – ужаснулся ‘Квароси. Чжойст служил сакральным прибежищем Десяти Градов Поучения, бывших когда-то домом самих Предтеч. Ковенанты рассматривали планету как святыню, поскольку большая часть знаний, способствовавших развитию их космических и орудийных технологий, была почерпнута из древних гильдейских залов, высящихся над священными городами. И по сей день тысячи ремесленников и инженеров трудились в поте лица, стремясь познать чудеса, оставленные для них Предтечами, – чудеса, которые ни в коем случае не должны увидеть неверные. – В голове не укладывается, что младший министр произнес такое богохульство.
– Я лишь предлагаю способ компенсировать вашу некомпетентность, – ответил Обозреватель. – За осквернение иерархи покарают вас меньше, чем за потерю станции, снабжающей целый флот.
– Это будет не просто осквернение, – предупредил ‘Затулай. – Если перенастроим лифты сейчас, Спартанцы разбегутся по Чжойсту и окунутся в запретный свет божественных знаний Предтеч. Кто тогда окажется виноватым?
– Не я. – ‘Квароси указал ‘Затулаю на выход. – Ступай и избавься от них, пока еще можно.

Глава 27

15 апреля 2526 г., 16:15 (по военному календарю) 
Конечная станция, неопознанный космический лифт Ковенанта 
Геостационарная орбита, планета Нарака, система Агни 
Сквозь стену антигравитационного луча виднелся быстро опускающийся горизонт Нараки. Параллактическое смещение дальних звезд шло настолько быстро, что они как будто тонули за планетой. Вверху наконец-то появилась конечная станция лифта, похожая отсюда на маленький желтый овал.
Джон уже беспокоился: не допустил ли он ошибку, предположив, что подъемный луч ковенантов в скорости не уступит человеческому космическому лифту?
«Фурия», оставленная Малой Медведицей у основания, была активирована, и сейчас обратный отсчет на головном дисплее показывал пять минут.
При обычных обстоятельствах это бы его не волновало, поскольку третий взвод находился в десятках тысяч километров над эпицентром будущего взрыва. Дистанция более чем безопасная. Но Джон понятия не имел, как электромагнитный импульс от термоядерного взрыва мощностью в одну мегатонну повлияет на антигравитационный луч чужаков и какая часть ударной волны направится прямиком вверх по узкой колонне.
Обратный отсчет показал 4:45. Конечная станция продолжала расти, и в ее центре возникла крошечная черная точка – вероятно, портал, через который лифт входит в сооружение. Джон не сводил с него глаз, пока отсчет на дисплее не достиг 4:30; точка удваивалась в размере каждые пять секунд. Ширина луча составляла около двадцати метров.
Бортовой компьютер произвел вычисления, и на дисплее Джона добавился счетчик в шестьдесят секунд – ожидаемое время прибытия. Значит, резервное время между прибытием к порталу и взрывом «Фурии», оставленной возле Чавеза, составит три с половиной минуты. Куча времени. Джону полегчало.
Затем движение отряда начало замедляться.
Бортовой компьютер сделал новые расчеты. Ожидаемое время прибытия обновилось: 3:05.
Следом услужливо изменилось резервное время, замигавшее желтым цветом. Двадцать две секунды.
– Расчетное время прибытия – три минуты, – сообщил Джон по каналу взвода. – Когда пройдем поддерживающее кольцо, двигаться придется быстро. Приготовьте детонаторы сейчас. Таймер на три минуты плюс шестьдесят минут на автоматику.
Три минуты на отход штурмового отряда после взрыва ядерного устройства – это в обрез. Но действовать предстоит среди множества врагов, и больший срок дал бы шанс чужакам найти взрывчатку – не важно, ядерную или окту – и вышвырнуть ее через шлюз.
Шестьдесят минут на автоматику – обычная мера безопасности, чтобы устройство, если оно потеряно или погиб несущий его солдат, не попало в руки противника. Без универсального кода, отключающего таймер, детонация оружия произойдет самостоятельно через час.
Джон с остальными Спартанцами запрограммировали задержку на своих устройствах – двух октах на бедрах и «Опустошителях», прикрепленных к поясам с помощью магнитов. Черные Кинжалы работали в парах, устанавливая окты поверх прыжковых ранцев. Когда все отчитались о готовности, время прибытия сократилось до пятидесяти секунд, а входной портал вырос настолько, что занял бо́льшую часть неба.
И там было полно вращающихся трупов пришельцев и медленно оседающих ящиков.
– Плохой знак, – решила Малая Медведица. – Никто не вытаскивает груз из лифта.
– Ждать нельзя, – сказал Джон. – Фред, давай налево. Келли, направо. Лейтенант, им не помешает поддержка.
Малая Медведица выделила каждому Спартанцу по команде, после чего Фред и Келли, запустив ранцы, повели своих людей вверх по лучу, в авангард.
Продвижение едва ли можно было назвать быстрым, поскольку им противостояла тормозящая сила луча. Но бойцам все же удалось выйти вперед взвода и собраться в редкую цепочку под люком среди кружащихся ящиков и тел.
Чтобы не обнаружить раньше времени свое присутствие, высунув голову в поиске возможных противников, Фред с Келли просто схватились за края портала и подтянулись. И сразу же открыли мощный огонь, после чего исчезли на станции. Их поддержка, поднимаясь по лучу, угодила в поток ответного огня.
Обратно в луч упали трое десантников со стороны Фреда и двое со стороны Келли. У каждого недоставало конечностей или головы, а штурмовая броня была смята спереди и пробита сзади крупными разрывными снарядами.
– Простреливаемая зона! – доложил Фред. В портал упало еще двое бойцов. – Перекрестный огонь, двести врагов в двадцати метрах, сосредоточены на три часа от направления моего выхода!
– Варианты прорыва? – спросил Джон.
– Транзитный туннель на двенадцать часов!
Расчетное время прибытия показывало тридцать две секунды. После этого через двадцать две секунды взорвется оставленная у Чавеза «Фурия». Что это могло означать для всех, кто еще находился внутри антигравитационного луча, Джону совсем не хотелось выяснять. Представив в уме ситуацию внутри станции, обрисованную Фредом, он почти сразу понял, что следует делать.
– Лейтенант, мне нужно, чтобы Синий отряд вырвался из окружения и разнес бомбы по транзитному туннелю, – произнес он. – Сможете организовать огневой заслон?
Малая Медведица замешкалась, пытаясь понять, о чем просит Джон, после чего ответила севшим голосом:
– Конечно, старшина. Нам это по силам. – И принялась отдавать приказы.
Джон сменил M90 на MA5B и положил палец на спусковую скобу подствольного гранатомета, после чего переключился на канал отряда.
– Линда, когда мы выйдем отсюда…
– Я слышала, Джон. – Она умолкла, а затем добавила: – Хотела бы я, чтобы был другой способ.
– Я тоже. Дай знать, если такой найдется.
– Не найдется.
Десять секунд до прибытия. С помощью ранцев Джон и Линда заняли позицию рядом с Малой Медведицей и ее взводом. Группа «Сьерра» предпочла не применять беспилотники-ретрансляторы, опасаясь выдать свое присутствие, однако из прощального сообщения лейтенанта Гуэйт Джону было известно, что два разведчика, несшие Золотой отряд вместе с первым и вторым взводами роты Дельта, были вынуждены прервать заход. Еще больше злило то, что не было никакой возможности связаться с Куртом-051 и выяснить, сумел ли Зеленый отряд собраться с силами и проникнуть на орбитальное кольцо. В лучшем случае они тоже преуспели, и тогда в разрушении орбитальных комплексов Синему отряду и третьему взводу помогут еще четверо Спартанцев и двадцать пять космических штурмовиков.
Но Джон понимал, что надеяться на это не стоит. С тем же успехом третий взвод может оказаться единственной штурмовой группой, добравшейся до орбиты, а Ковенант не пошатнется от рейда, лишившего его одного-двух сооружений. Чтобы разрушить орбитальное кольцо целиком, Синему отряду нужно уничтожить все десять целей.
Джон с Линдой достигли верхушки подъемного луча вместе с третьим взводом и протолкнули оружие сквозь покров из дрейфующих тел и ящиков.
На канале взвода раздался голос Малой Медведицы:
– Работаем.
Отряд вслепую дал залп гранатами и ракетами примерно туда, где находился неприятель, и, включив двигатели ранцев, вылетел из портала в огненную бурю. Бойцы очутились в крупном яйцевидном зале, заполненном ящиками, слитками и телами – идеальными укрытиями для чужаков.
А эти чужаки были солдатами.
Джон ощутил, как от его брони отскочило полдюжины шипов и кристаллических игл, и увидел, как уводовца перед ним расчленило на три части. Он выстрелил гранатой по линии силуэтов в такой же темно-красной броне, какую видел на Сеобе.
Малая Медведица приказала двигаться, и третий взвод – то, что от него осталось, – устремился вперед, осыпая пулями, гранатами и ракетами ковенантов, укрывшихся за самодельной баррикадой из металлических слитков.
Джон пустил еще одну гранату поверх голов десантников и побежал через палубу следом за ними, направляясь ко входу в транзитную трубу, до которого было не меньше ста метров. На штабель металлических слитков вскарабкались трое брутов с явным намерением срезать его, но вышедший из-за стеллажа с ящиками Фред выпустил по ним пару ракет SPNKR. Третьего брута Джон прикончил гранатой, полностью расчистив путь до туннеля.
Он остановился на полпути, плюхнувшись на пятую точку позади кучи опрокинутых ящиков, чтобы перезарядить подствольный гранатомет. Резервное время, мигавшее на головном дисплее, покраснело: десять секунд до взрыва «Фурии» внизу у космического лифта.
Закончив с перезарядкой, Джон развернулся на колене и, задрав голову, увидел приближающегося элита. Тот буквально прошел сквозь уводовца, которого рассек сверху вниз энергетическим мечом. Джон открыл огонь из штурмовой винтовки. Понадобилась половина обоймы, чтобы сбить энергетический щит, но наконец броня на туловище чужака начала мяться и сочиться кровью. Пришелец продолжал наступать и не падал до тех пор, пока Джон не всадил очередную дюжину пуль в его колени.
Линда с Келли промчались в стороне и заняли позицию в транзитном туннеле у входа. Заслон, организованный третьим взводом, поредел до горстки бойцов, и пришельцы, намереваясь смести их, уже выходили из укрытий.
Пять секунд.
– Выйти из боя! – распорядился Джон по каналу взвода.
Он быстро пятился к туннелю, по пути разрядив подствольный гранатомет. Выжившие из третьего взвода, несшие так много запасных стволов SPNKR, что едва опережали преследовавших их по пятам шакалов и элитов, пробегали мимо. Фред с Келли задержали чужаков парой длинных очередей из MA5B, скосив первый ряд наступающих, отчего шедшие следом начали спотыкаться; затем за дело взялась Линда со своей M99, стреляя в лоб одному бруту за другим, отчего их отбрасывало на тех, кто был сзади.
Время вышло.
Ничего не случилось, разве что в десяти метрах от Джона показалась Малая Медведица – низкая фигура в штурм-броне, перемахнувшая через штабель из слитков. Ее преследовал элит с мечом. Джон поднял штурмовую винтовку, намереваясь прикрыть лейтенанта, но почувствовал, как за ядерный реактор у него на спине кто-то схватился.
– Давай сюда! – сказала Келли.
Она затащила Джона в транзитный туннель, а элит, гнавшийся за Малой Медведицей, отлетел назад – в его туловище впилась пуля из M99. Лейтенант оглянулась, споткнувшись о тело мертвого шакала, и упала ничком, когда ударная волна от «Фурии» дошла до станции, значительно ослабев после десятков тысяч километров подъема по колонне лифта. Но она по-прежнему была достаточно сильной, чтобы послать все, что было не закреплено, в полет во всех направлениях. Волна сбила оставшихся чужаков с ног и разбросала их по штабелям.
Каким-то чудом в Малую Медведицу ничего не попало. Она подняла голову и наклонила ее вбок, изумленная своим выживанием.
Джон помахал ей, но едва она встала, началась декомпрессия, высасывая все наружу через пустой портал лифта. Малая Медведица вытянула руку, прося помощи, и сразу заскользила назад, к центру станции.
Джон попытался помочь, но даже рука Спартанца не была настолько длинной.
Аварийный люк транзитного туннеля захлопнулся, едва не прихватив руку Джона, успевшего отдернуть ее. Динамики в шлеме наполнились испуганными возгласами уцелевших и криками раненых и умирающих; потом их заглушил голос Малой Медведицы, чей командный статус автоматически подавлял все остальное на канале:
– Продолжайте, старшина. Сделайте это.
Джон врезал кулаком по люку с такой силой, что оставил вмятину, и отступил. Приказ есть приказ, и Малая Медведица четко дала понять, чего ждет.
Повернувшись, Джон увидел, что на него вопросительно смотрят Синие и шестеро выживших из третьего взвода. Фред сидел в водительской кабине наполовину заполненных грузовых салазок, казавшихся достаточно крупными для перевозки целого взвода с парой артиллерийских орудий в придачу. Салазки выглядели незамысловато: яйцевидная кабина водителя, прицепленная спереди к кузову, чья длина позволяет вместить двух Спартанцев в лежачем положении. По бокам транзитного туннеля было припарковано еще несколько таких машин, в разной степени нагруженных всевозможными материалами.
– Вы слышали командира, – сказал Джон. – Давайте сделаем дело.
Последовал хор воодушевленных ответов и кивки, но отряду по-прежнему был нужен план. Джон посмотрел на Фреда:
– Ты выяснил, как управлять этой штукой?
– Похоже на то, – откликнулся Фред. – Штурвал не сильно отличается от штурвала «баньши», по крайней мере функционально.
– Сойдет, – ответил Джон. Повернувшись к выжившим штурмовикам, он указал на салазки. – Если хотим опередить ковенантов и уничтожить достаточно сооружений, чтобы кольцо разрушилось, придется двигаться быстро. Спартанец-104 покажет вам, как управлять этой машиной. Когда освоитесь, перейдет к следующей. Ясно?
Десантники коротко кивнули, а сиплый мужской голос добавил:
– Пока да.
– Дальше будет легко. – Джон обрисовал свой простой план и подытожил: – Когда закончатся окты, уходите, кто как сможет, и запрашивайте транспорт.
Десантники уложили запасные стволы к SPNKR на салазки позади Фреда и подошли к машине, чтобы ознакомиться с ее управлением. Джон заскочил в кабину водителя на второй машине, которая была на три четверти загружена слитками серебристо-голубого металла. Келли с Линдой облюбовали третью, тоже со слитками.
Как и сказал Фред, штурвал салазок походил на штурвал «баньши», но был намного проще: пара рукояток для управления и переключения скорости, без орудийных гашеток.
Оружие Джон сложил в кабине, затем уселся в водительское сиденье и взялся за рукоятки. Машина тотчас ожила и оторвалась на полметра от пола на антигравитационных блоках. Толкнув рукоятки вперед, Спартанец начал разгон.
Сбоку к нему пристроились Келли и Линда; Келли вела салазки, а Линда сидела в кузове, используя штабель из слитков в качестве огневого упора для снайперской винтовки. Фред шел в тылу, обучая Черных Кинжалов вождению инопланетной машиной; его голос эхом отдавался в шлеме Джона.
Транзитный туннель представлял собой сплющенную овальную трубу высотой пять метров и втрое больше шириной, с одним путеводным полотном на полу и еще одним – на потолке. Судя по всему, пришельцы использовали искусственную гравитацию для удержания салазок на соответствующих поверхностях: пол предназначался для исходящего транспорта, а потолок – для входящего порожняка.
Вдоль стен тянулись двухметровой ширины смотровые полосы, через которые виднелись перекрещивающиеся балки решетчатого каркаса туннеля. Сквозь промежутки в каркасе по левой стороне Джон видел Нараку, покрытую пятнами облаков. Вытянув шею, можно было разглядеть далекие секции кольца. Спартанец с воодушевлением отметил, что позади него на расстоянии четверти окружности кольца имеется промежуток, от которого к поверхности планеты не опускается голубой луч космического лифта. По крайней мере часть Зеленого отряда сумела добраться туда и уничтожить по меньше мере один орбитальный комплекс. Но для того чтобы дестабилизировать все кольцо, одной маленькой бреши недостаточно. Синий отряд ждет много работы.
Сквозь полосу справа Джон заметил, как флот Ковенанта сходит с оборонительной орбиты, чтобы… открыть плазменный огонь по собственным вспомогательным комплексам? Нет, чужаки явно запускают стаи истребителей, но даже они почти бесполезны против сил, уже внедрившихся в сооружения. Сейчас идет пехотный бой, а в этом деле у Спартанцев преимущество.
Джон ощутил, как качнулись салазки, когда Фред перепрыгнул на борт и сбросил в кузов охапку стволов к SPNKR. Несколько минут спустя впереди в конце транзитного туннеля показался темный овал запертого люка.
Схватив ракетницу, Фред опустился на колено в передней части кузова, и препятствие исчезло. Джон направил салазки в центр оранжевого шара из пламени и дыма, сгруппировавшись, чтобы представлять собой как можно меньшую цель.
Машина несколько раз подскочила, напоровшись на зазубренные края дыры, и выпорхнула на палубу одного из орбитальных вспомогательных комплексов, соединенных с транзитным туннелем. С виду он был похож на огромную плавильню.
Сверху прилетело несколько игл и плазменных сгустков, но обстрел был слабым и неточным – наверняка его вели неопытные охранники, а не воинское подразделение. Джон продолжал толкать рукоятки вперед, почти не стараясь уклониться, в то время как Фред берег боеприпасы, бросая слитки во все, мимо чего проезжали салазки.
На такой скорости тяжелые слитки били с силой ракеты, уничтожая грузовые повозки, краны и даже горн, наполненный расплавом. Противник метался, не в состоянии подтянуть настоящие войска достаточно быстро, чтобы организовать оборону.
Классическая тактика набега пока работала отлично.
Если забыть о потере большей части третьего взвода. Такой тяжелый урон в учебниках не предусматривался.
Достигнув дальней стороны плавильни, грузовые салазки нырнули в транзитный туннель. Линда и Келли поравнялись с Фредом и Джоном, чтобы увеличить огневую мощь до максимума, если впереди ждут неприятности.
Задержавшись, чтобы найти подходящее место и спрятать окту, Черные Кинжалы отстали на пару минут. Добравшись до туннеля, они доложили об одном раненом.
Джон запустил новый отсчет, на две с половиной минуты. Отряд должен покинуть транзитный туннель до того, как взорвется окта в плавильной. В противном случае всех уничтожит ударная волна.
Следующего сооружения они достигли всего за две минуты. Как и прежде, люк был закрыт, и Фред снова пустил ракету. На этот раз бо́льшая часть огня хлынула обратно в туннель, и Джон заметил, что с другой стороны разрушенного люка прорисовывается нечто темное.
– Вторую ракету! – Он начал замедляться. – Баррикада!
Фред выстрелил еще раз, и в темной массе появилась зияющая дыра, впрочем недостаточно широкая для грузовых салазок.
Джон остановил машину около люка и с одной руки выстрелил гранатой через пробоину.
– Келли…
Спартанка уже прорывалась через дыру, стреляя на ходу. Фред следовал за ней, убрав ракетницу за спину и держа под мышкой четыре запасных ствола. В другой руке он сжимал штурмовую винтовку, из которой дал очередь при входе в брешь. Мгновение спустя перестрелка закончилась.
– Чисто! – отчиталась Келли.
Внутрь вошла Линда, неся свою M99, MA5B и ящик со стволами для SPNKR Фреда.
Черные Кинжалы подоспели, когда обратный отсчет на головном дисплее Джона достиг нуля. Спартанец не знал точно, сколько времени осталось до взрыва окты в предыдущем комплексе, но вряд ли больше тридцати секунд.
Когда штурмовики высадились из салазок, Джон указал на стену транзитного туннеля:
– Ракету по ней. Нужна вакуумная подушка между нами и взрывом.
Бойцы проигнорировали распоряжение и пронесли раненого товарища через пробитый люк.
– Мы уже приняли меры. – Это был солдат с сиплым голосом, замыкавший строй. – Не нужно быть Спартанцем, чтобы знать, что случится, если взорвать окту в замкнутом пространстве.
Он исчез в пробоине следом за своими, но затем высунул голову:
– Лучше заходите, старшина. Секунд через десять тут станет чертовски ветрено.
Немного стыдясь за предположение, что Черным Кинжалам с их подготовкой и опытом нужно напоминать об опасности ударной волны, Джон прошел через брешь. Сейчас еще один комплекс добавится к числу тех, которые группа «Сьерра» уничтожит наверняка.
Пришельцы опрокинули грузовую повозку перед люком, пытаясь защитить свой объект, и Джон помог Спартанцам развернуть машину так, чтобы ее скругленный нос оказался вдавлен в отверстие в люке.
Когда через пару секунд в транзитном туннеле детонировал заряд, декомпрессия втянула нос салазок глубже в дыру, уменьшив шквал, возникший при потере давления внутри сооружения, до посвистывающего ветерка.
К тому моменту как дело было сделано, три Черных Кинжала вернулись с парой грузовых салазок и сообщили еще об одной потере. Оставив их закладывать следующую окту, Джон с Синим отрядом вскарабкались на первые салазки и двинулись по сооружению, похожему на фабрику стрелкового оружия. Они обменялись огнем с нарядом охраны, что засел позади переборок, отделявших транзитную полосу от рабочей зоны, одновременно швыряя с салазок ящики, чтобы чужаки не могли высунуть голову. Отряд быстро достиг портала транзитного туннеля на дальней стороне. Черные Кинжалы, отставшие в поисках места для окты, ввязались в куда более длительную перестрелку. Джон так и не увидел, где они сделали закладку, поскольку к тому моменту он и остальные Спартанцы очутились в транзитном туннеле, вновь набирая скорость.
Задерживаться было нельзя. Если остатки группы «Сьерра» не сумеют уничтожить еще хотя бы восемь сооружений, шансы разрушить орбитальное кольцо резко упадут. Если взорвать девять комплексов вместо десяти, кольцо дестабилизируется с вероятностью в семьдесят один процент по расчетам доктора Халси. А если число уничтоженных объектов составит семь, шансы на успех упадут до сорока девяти процентов. Расклад ниже этой планки Джон даже не удосужился запомнить – старшина завел группу «Сьерра» так далеко не ради радужных перспектив. Он отыщет способ.
Поездка через несколько следующих комплексов мало отличалась от первой: ковенантские охранники устраивали новые препятствия для Спартанцев, а тем удавалось их обойти. Удача покинула Черных Кинжалов в шестом комплексе, когда сиплый солдат – Джон был зол на себя, что не успел спросить у него имя, – слабым булькающим голосом заговорил по каналу взвода:
– Боюсь, больше мы не сможем помогать вам, Синий отряд. На этот раз мы уйдем вместе со своей октой.
– Принято, – сказал Джон. – Вы делаете честь двадцать первому.
– Конечно делаем, – ответил солдат. – Вы только закончите…
Передача оборвалась с резким треском, и Джон поручил бортовому компьютеру зафиксировать время и разговор, чтобы позже представить этих людей к наградам – разумеется, если Спартанец выберется сам.
На подходе к следующему комплексу Джон заметил через нижнюю смотровую полосу несколько газовых струй и остановил повозку, чтобы рассмотреть получше. Увиденное в равной степени ободряло и пугало.
Почти четверть орбитального кольца лежала в руинах: больше всего секций отсутствовало прямо позади Синего отряда, а дальше по кругу наблюдалась гораздо меньшая брешь, где Зеленым, похоже, удалось разрушить три комплекса. Считая шестерку, взорванную Синими, это девять уничтоженных сооружений, и кольцо уже проявляет признаки дестабилизации. С орбиты падали длинные куски транзитного туннеля, в атмосферу Нараки погружались целые секции, оставляя за собой огненные следы.
Однако на орбитах ниже уничтоженной Зелеными секции было полным-полно ковенантских истребителей. Многие летали неорганизованно, стреляя по крошечным точкам и невидимым целям, которые вполне могли быть Спартанцами из Зеленого отряда или их товарищами из Черных Кинжалов. Пара-другая кораблей действовала более обдуманно, выходя на определенные пункты вдоль кольца, чтобы не допустить проникновения лазутчиков.
А еще несколькими километрами ниже смотровой полосы, где стоял Джон, звено из десяти «баньши» направлялось к точке, которая находилась в паре комплексов впереди от нынешнего местоположения Спартанцев. Джон опустился на колено и вытянул шею, пытаясь разглядеть, куда летят «баньши», и увидел строящийся корабль с таким громадным носом, что поначалу старшине показалось, будто у него галлюцинации.
Теперь, когда весь третий взвод погиб, для связи Спартанцы использовали только канал отряда. По нему зазвучал голос Фреда:
– Джон? Сейчас не самое лучшее время, чтобы вздремнуть.
– Очень смешно, – ответил Джон. – Дуй сюда, умник. Посмотри-ка.
Фред подошел к Джону и присел перед ним, тоже вытянув шею.
– Так, и на что я… – Он умолк, не договорив, и присвистнул. – Ого! Что они там строят?
– Какая разница? Что бы они ни строили, мы это взорвем.
Подошли Келли с Линдой и тоже взглянули на корабль.
– Мне нравится, – сказала Келли. – Помирать, так с шиком.
– Или нет. – Джон указал на пролетающее ниже звено «баньши». – Вот наш билет отсюда.
Линда несколько секунд рассматривала истребители, после чего снова вгляделась в большой корабль.
– Есть одна загвоздка, – заметила она. – В длину штука не меньше двадцати километров, а высоты хватает на сотни палуб. Даже если «баньши» собираются там сесть, на их поиск нам понадобится не один день.
– Что-нибудь придумаем, – пообещал Джон. – Но если я правильно догадываюсь, те, кто сейчас в этих «баньши», идут за нами.
Спартанцы вернулись к грузовым салазкам и продолжили движение.
Следующий объект оказался общежитием, из-за чего им пришлось отстреливаться на протяжении всего вестибюля с металлическим настилом длиной в тысячу метров. Они вели огонь на подавление как минимум по пятидесяти шакалам. Пришельцы выказали плохую подготовку: они попытались блокировать наступление, спрятавшись за мебелью по обе стороны от простреливаемой зоны и открыв вслепую перекрестный плазменный огонь. Друг в друга чужаки попадали куда чаще, чем в Спартанцев и в их машину, а брони на них не было. К тому моменту, когда Синий отряд достиг другой стороны, у Фреда осталось лишь две ракеты к SPNKR, Джон сберег три гранаты, Келли – две, и у всех было по одной обойме к штурмовым винтовкам.
Впрочем, у каждого еще имелся пистолет M6 с полным боекомплектом. У Джона был дробовик с двенадцатью патронами, у Линды – снайперская винтовка с пятьюдесятью двумя. Этого хватило бы для боя как на дальней, так и на близкой дистанции. Проблемой были промежуточные дистанции, на которых случалось больше всего перестрелок.
«Это еще не конец, – подумал Джон. – Мы справимся».
Двигаясь к следующему месту схватки, Синий отряд успел разработать план, и, прежде чем транзитный туннель начал разветвляться на разные пути и уровни, Джон решил, что придумано нечто выполнимое.
Спартанцы сделали остановку и перенастроили таймеры на оставшейся взрывчатке – двух октах и четырех «Опустошителях» – на две минуты, после чего подошли к смотровой полосе и еще раз посмотрели на финальную цель: массивное переплетение балок и воздухонепроницаемых переходов, сгруппированных куда плотнее, чем у всех прежних целей, вместе взятых. Разрушение этого узла ослабит целую секцию орбитального кольца. Обломки, не испепеленные взрывом, отлетят с огромной силой, унося за собой то, к чему они прикреплены. Вся конструкция соскочит с орбиты и, охваченная пламенем, нырнет в облачную атмосферу Нараки, обеспечив мощный разрыв в цепочке поставок Ковенанта. Тот самый расквашенный нос, который, как надеялся Джон, чужаки забудут не скоро.
Находясь почти прямо над космическими доками, Спартанцы сумели получше разглядеть корабль. Бо́льшая его часть, виденная ранее, скрывалась между двумя производственными депо, свисавшими с каждой стороны его мозаичного корпуса. Овальный нос был уже полностью обшит и напоминал голову гигантского улыбающегося кита, чье изображение Джон видел на уроке по истории человечества, посвященном Земле.
Тем временем звено «баньши» уже исчезло внутри одного из депо, но Джон видел, как в пасти ангара, расположенного примерно в четверти пути к правому депо, металось множество силуэтов. Учитывая время и обстоятельства, он был почти уверен, что именно туда прибыли «баньши».
– Обозначьте это как ориентир, – указал он. – Затем проверьте давление в «Мьёльнирах» и состояние дыхательных аппаратов.
– Мне бы подлататься, – сказал Фред.
– А кому не надо? – Келли потянулась к подсумку. – Надеюсь, что хватит.
– Хватит. – Линда вынула из набедренного подсумка дополнительные заплаты. – Я запаслась.
На некоторых были эмблемы Черных Кинжалов, но Джон решил не спрашивать, откуда они. Когда ты в тылу врага, это не мародерство, а необходимое собирательство.
Несколькими минутами позже отряд отступил к дальней стороне транзитного туннеля, откуда Линда открыла огонь из M99 по смотровой полосе. Первая пуля оставила в крепком материале еле заметную вмятину, вторая образовала матовый круг. Снайперских бронебойных патронов у Спартанцев было куда больше, чем ракет, так что Джон приказал Линде продолжать.
Пятый патрон создал паутину трещин. Следующие пять выстрелов по периметру паутины привели к появлению новых трещин и к пронзительному свисту, когда в туннеле начало падать давление. Джон указал Фреду вперед:
– Пни-ка ее.
Фред подпрыгнул и ударил обеими ногами, разбив смотровую ленту. Его мгновенно вынесло в космос.
– Так годится? – поинтересовался он по радио.
Никто не ответил. Все были слишком заняты – старались не допустить кувыркания, когда их вытягивало через пробоину.
Как только они очутились снаружи и начали разлетаться, вернуть контроль над движениями стало гораздо легче. Спартанцы быстро выстроились в полноценную огневую команду: Джон и Келли впереди, разделенные тридцатью метрами, и Фред с Линдой почти в двадцати метрах позади них.
Они запустили прыжковые ранцы и начали снижаться к небольшому овалу света, находящемуся среди обширной стены овальных огней. Джону вспомнился наказ Эйвери Джонсона не руководить атакой в переднем ряду. Но когда твой отряд стал таким маленьким, твое место только на передовой.
И потом, Чавез, Малая Медведица, остальные из третьего взвода и множество других отважных солдат группы «Сьерра» пожертвовали собой ненапрасно. Бо́льшая часть кольца уже покидает орбиту в виде обломков, два космических лифта уничтожены и по меньшей мере один ковенантский город на Нараке превратился в радиоактивные развалины. Миссия увенчалась успехом.
Что бы ни случилось дальше, Ковенант убедится, что на удар люди отвечают ударом.
Зев ангара увеличивался по мере приближения отряда. Вдоль порога показались силуэты. Трудно было сказать, какой расе принадлежат эти существа, однако многие, похоже, тянули шланги и толкали тележки, а значит, это, скорее всего, обычные работники, сами по себе не представляющие особой угрозы. Если верна догадка Джона насчет того, что пилоты «баньши» были из войск спецназначения Ковенанта, посланных против десанта, то самые боеспособные солдаты пришельцев находятся двадцатью палубами выше – спешат перехватить Синих, прежде чем люки транзитного туннеля будут пробиты.
Если все пойдет по плану, эти неизвестные охотники умрут, так и не увидев ни одного Спартанца, когда один из «Опустошителей» взорвется двадцатью палубами ниже. И это устраивает Джона. Ему не нужно смотреть им в глаза или признавать их отвагу. Его заботит только одно: как их остановить.
Синие замерли перед самым входом в ангар, и Джон убедился, что его предположение насчет теней оправдалось. В серебристом дежурном освещении он увидел команды из трех шакалов, обслуживающие «баньши», и пару ворчунов, возившихся неподалеку в открытой кабине. И никаких признаков охраны, хотя кругом немало темных углов, где могут прятаться один-два брута. В глубине просторного помещения высится пара светящихся голубых колонн – вероятно, лифты чужаков.
– Кажется, порядок, – произнес Джон по каналу отряда. – Все готовы?
Три статусных огонька мигнули зеленым. Поскольку в обойме MA5B у Джона осталось двадцать восемь патронов, он переключился на одиночный режим огня и врубил двигатели.
Головной дисплей замерцал и слегка потускнел, когда Спартанец преодолел энергетический барьер; его сапоги с грохотом опустились на палубу под действием искусственной гравитации. Он немедленно открыл огонь, сосредоточившись на левой половине ангара; тратил по одному патрону на каждого увиденного чужака. Шакалы падали на палубу, обмякшие или сотрясаемые конвульсиями, и у всех в глазах читалось изумление. Ворчуны же не то оседали, не то взрывались, когда детонировали их метановые баки.
Спустя несколько мгновений снаряды из M99 начали укладывать тех, кого Джон наметил себе в цели, и по каналу отряда прозвучал голос Фреда:
– Мы внутри. Шаг второй.
Джон с Келли прекратили пальбу, чтобы добраться до ближайших «баньши», включить приборные панели и запустить импульсные двигатели. Убедившись, что штурвалы реагируют на их касания, они повторили процедуру на двух следующих истребителях.
Когда выяснилось, что по меньшей мере четыре летательных аппарата в рабочем состоянии, Джон сказал:
– Готово. Шаг третий.
Он с Келли пару раз выстрелили, чтобы сбить врагов с толку и заставить их спрятаться, после чего пригнулись за укрытием и сняли с магнитных держателей последние «Опустошители». Сняв крышки с пультов, они сжали взрывные устройства под мышкой. Оглянувшись на Келли, Джон получил в ответ зеленое мигание статусного огонька.
– Давай!
С «Опустошителем» в одной руке и штурмовой винтовкой в другой Спартанцы выпрыгнули и помчались к подъемным лучам в задней части ангара. Техперсонал пока либо прятался, либо умирал, и никто не открывал огня. Штурм проходил даже проще, чем планировалось.
Пока.
В двадцати шагах от лифта Джон скомандовал:
– Запускай.
– Принято, – откликнулась Келли. – Запускаю.

* * *

Покинув гравитационный лифт, ‘Затулай обнаружил пятьдесят киг-яров, столпившихся около перевернутых грузовых салазок, с помощью которых они вывозили утиль с «Молота веры» – сверхносителя, строящегося в огромной монтажно-установочной люльке. Разинув рот, эти длинномордые существа глядели вслед Кастору и Орсуну, пока те проталкивались через остановившееся транспортное полотно, ревом приказывая водителям очистить дорогу и переворачивая салазки, когда исполнить их требование не представлялось возможным. Туннель изгибался и пропадал из поля зрения, поэтому ‘Затулай не мог увидеть причину пробки, но первый клинок не сомневался: без Спартанцев тут не обошлось.
Из гравитационного лифта появилась троица вторых клинков в черной броне Кровавых Звезд, чтобы последовать за джиралханаями.
– Погодите, – распорядился ‘Затулай. Когда те подчинились, он переключился с боевой сети Кровавых Звезд на внешний динамик шлема и повернулся к ближайшему водителю салазок. – Этот проход ведет на кольцевую дорогу?
– Ведет… – Киг-яр запнулся, явно силясь вспомнить, как нужно обращаться к тем, кто носит броню Безмолвной Тени, затем продолжил: – Ведет, первый клинок. У нас по расписанию доставка этого груза на Кузницу Веры для обшивки корпуса, но люки аварийного давления закрылись.
У ‘Затулая сжался желудок.
– Почему?
– На кольцевой дороге нарушена стабильность давления. – Киг-яр указал на наблюдательный пузырь впереди, в десяти повозках от них. – Чардал и Гуло заявляют, что видели четырех солдат в необычной броне, вылетевших через дыру, но они вечно твердят, будто знают…
Не дослушав, ‘Затулай повернулся обратно к гравитационному лифту и начал отдавать приказы по боевой сети Кровавых Звезд.
– Демоны обходят нас, – сказал он. – Назад в ангар, живо!

* * *

Джон с Келли остановились в двадцати метрах от лифтов, зажали штурмовые винтовки под мышками, после чего взяли «Опустошитель» обеими руками и нажали на взрыватель. Бортовой компьютер Джона запустил на головном дисплее обратный отсчет в две минуты.
Оба антигравитационных лифта вдруг засияли голубым светом, и в поле зрения появилась пара элитов в глянцевой красно-черной космической штурм-броне, уже неоднократно виденной Джоном. Каждый держал плазменную винтовку.
– Швыряй и уходи! – приказал Джон.
Он бросил «Опустошитель» к антигравитационному лифту, использовав обманную подачу и вложив в движение все силы. Устройство было маленьким, но тяжелым и пролетело примерно половину расстояния, а затем упало на палубу и покатилось.
Келли сделала то же самое. Чужаки вскинули оружие.
Пуля, пущенная Келли из M99, впилась в грудь элита, отбросив его на переборку; поперек пробитой нательной брони пришельца затрещали разряды от перегрузки. Его напарник превратился в шар из пламени и разлетающихся конечностей, когда пущенная Фредом ракета попала в цель.
Из лифтов вышли еще двое элитов, а за ними уже спускалась следующая пара. На их месте Джон, увидев похожие на взрывные устройства штуковины, катящиеся к лифтам, сперва бы схватил проклятые мины, подбежал с ними к люку ангара и вышвырнул в космос. И не важно, что на пути оказался бы враг, ведь если рванет, то умрут все.
Но элитов, должно быть, не заботила судьба кораблестроительного дока. И смерть их тоже не страшила. Им было нужно лишь одно: убить Спартанцев.
Они переступили через «Опустошители» и подняли плазменные винтовки, но их ждала участь первых двух элитов. Один получил пулю из M99 в голову, а части другого разлетелись во все стороны, когда ракета из SPNKR угодила ему в малый таз.
Обратный отсчет на головном дисплее показал 1:45.
– Да отступайте же! – прокричал Фред.
Джон с Келли и так отступали со всей возможной быстротой, поливая огнем следующую пару элитов и не слишком удачно уворачиваясь от ответных выстрелов.
Джон расстрелял обойму, так и не сбив с противника энергощиты, и, переключаясь на подствольный гранатомет, поймал плазменный выстрел плечом. Тот прожег броню и сбил ему прицел – выпущенная граната полетела в угол, где взорвалась, никому не причинив вреда.
Элит набросился на Джона, отшвырнув плазменную винтовку, и занес красный энергетический меч. Спартанец блокировал удар винтовкой и едва успел уклониться, когда потрескивающее лезвие рассекло ствол. Он изо всех сил пнул пришельца в колено, вывихнув ему ногу вбок, затем отпрыгнул, сорвал с заднего магнитного крепежа дробовик и всадил заряд картечи в шлем элита. Энергетический щит наконец-то не выдержал, и от головы отлетели жвалы, сопровождаемые фиолетовой кровью.
Обратный отсчет достиг отметки 1:34.
Спартанец передернул цевье и выстрелил в следующего элита, однако тот оказался проворнее остальных и ушел в сторону за миг до того, как Джон спустил курок. Затем он прыгнул вперед, занеся энергетический меч для удара сверху, что было слишком очевидно. Вместо того чтобы пригнуться и открыться для простого обратного взмаха, Джон крутанулся, шагнул навстречу и прижал M90 к подбородку элита.
Пришелец вновь проявил сноровку, откинув голову прежде, чем Джон выстрелил. Но на этот раз энергетический щит с треском отключился.
Джон, дослав в патронник следующий заряд, ощутил, как элит свободной рукой обхватил его за грудь, пытаясь надавить на рану в плече и обездвижить для смертельного удара.
Грубый промах.
Во-первых, боль только побуждала Спартанца драться сильнее. Во-вторых, экзоскелет Спартанца был оснащен нейронным интерфейсом. Достаточно было мысли, чтобы «Мьёльнир» среагировал. Джон подумал о том, что необходимо высвободиться из захвата, и в плече вспыхнула боль, когда рука старшины скользнула вверх по предплечью элита. Спартанец крепко сжал его и потянул вниз, выворачивая запястье противнику, не давая энергетическому клинку задеть свой подбородок.
Рука элита опустилась, разорванная точно посередине предплечья, но клинок все еще приближался. Джон откинулся, сумев избежать попадания лезвия в стык под шлемом, но ощутил давление на шее и почувствовал, как под нательным комбинезоном заструилась кровь.
В ушах застучало от паники, и Джон попытался внушить себе, что это не сонная артерия. Окажись та перерезана, Спартанец бы уже потерял сознание.
А это было не так.
Поэтому, прижав дробовик к ноге элита, он выстрелил. Хватка ослабла, и чужак начал заваливаться, не отводя меч от шеи врага.
Джон упал вместе с ним, просунув свободную ладонь под руку, держащую меч. Даже рухнув на палубу, Спартанец остался сверху противника и не подпустил меч к себе. Настолько взволнованный тем, что едва не погиб, Джон начал лупить по руке элита стволом дробовика и не остановился даже тогда, когда запястье чужака оказалось вывихнуто и энергетический клинок с шипением отключился.
Подойдя сзади, Келли аккуратно забрала дробовик у старшины. Она передернула цевье и приставила дуло к голове изувеченного элита. На палубу брызнули ошметки мозга.
– Ты в порядке, Джон?
– Жить буду. – Он вскочил на ноги, взял дробовик и посмотрел на врага, едва не лишившего его жизни. – Просто еще один чертов пришелец.
Джон оглянулся и увидел, как из антигравитационных лифтов в задней части ангара, теперь уже на расстоянии пятидесяти метров от него, выходят двое вооруженных брутов в черной броне. Растерявшиеся чужаки переводили взгляд с одного мертвого элита на другого.
Обратный отсчет на головном дисплее достиг одной минуты и замерцал красным.
– Уходим, пока не поздно. – Джон развернулся и кинулся к «баньши», на бегу накладывая заплаты на броню.
Синие запрыгнули в ближайшие истребители, скользнули в страховочные ремни и опустили фонари кабины.
По каналу отряда прозвучал голос Фреда:
– Осторожнее, эти бруты могут доставить хлопот.
Джон положил руки на штурвал и почувствовал, как «баньши» поднялась, после чего развернул истребитель к тылу ангара. Бруты были всего в тридцати метрах, мчались с удивительной для своих габаритов прытью. Вот они бросили оружие и устремились к свободным «баньши».
Спартанец хотел было обстрелять чужаков, но обратный отсчет уже мигал красным, показывая тридцать шесть секунд, а память услужливо подсказала, что случилось, когда он находился в «баньши» неподалеку от сработавшего ядерного устройства. Старшина развернулся к люку ангара.
– Мы дадим им сбежать? – В голосе Линды не было ни одобрения, ни осуждения, только любопытство. – Почему?
– Помнишь Эталан? – Джон толкнул ручки управления вперед и повел Синий отряд прочь из ангара. – Плохая гамма-защита.
Спартанцы вырвались в космос и задрали носы «баньши», быстро набирая скорость, чтобы выйти на орбиту повыше до того, как взорвутся «Опустошители». Джон смотрел на тактическую голограмму истребителя, краем глаза следя за таймером на головном дисплее.
«Баньши» с брутами вылетели из производственного депо за двадцать три секунды до взрыва и нырнули к Нараке, пользуясь гравитационным колодцем планеты для достижения максимальной дистанции между собой и неизбежным взрывом. На семнадцатой секунде они задрали носы, а на двенадцатой и вовсе исчезли на дне голограммы. Джон рассудил, что они выйдут на стабильную орбиту прежде, чем гамма-импульс от «Опустошителей» вырубит их аппаратуру.
Пока «баньши» Синего отряда продолжали уходить, огромные производственные депо и окруженный ими недостроенный корабль не столько опускались ко дну тактической голограммы, сколько уменьшались и смещались назад. На дисплее замелькали другие ковенантские истребители, а из динамиков пилотской кабины полился хаотичный поток инопланетных голосов. К десяти секундам изображение наконец-то достигло заднего края дисплея и начало исчезать.
Джон не понимал значения чужих символов на тактической голограмме и оттого понятия не имел, достаточно ли далеко окажется Синий отряд от эпицентра взрыва, чтобы избежать отключения приборов, и остались ли вообще разведчики, способные его подобрать.
Знал он лишь то, что однажды таковых не останется и что даже Спартанцы не бессмертны.
Если он и дальше будет лезть вон из кожи на заданиях, самоубийственных по мнению других, гибель настигнет не только поддерживающие войска и экипажи разведчиков. Она настигнет его самого, Синий отряд и в конечном итоге все подразделение.
Но есть ли у Спартанцев выбор?
Операция «Тихая буря» – это только начало. Нарака получила хорошую трепку, но Джон уже достаточно познакомился с Ковенантом, чтобы понять: ККОН не выиграть эту войну одним ударом. Пришельцы отступят на свою территорию, оправятся от шока и вернутся для реванша, и, когда это случится, Спартанцы будут ждать, готовые совершить невозможное.
Им всего лишь придется действовать с умом.
Таймер на головном дисплее достиг пяти секунд. Включив маячок, Джон заговорил по шифрованному каналу группы «Сьерра»:
– «Сьерра Сто Семнадцать», запрашиваю эвакуацию Синего отряда, четыре человека. Повторяю: четыре человека.
Откуда-то из пустоты пришло короткое подтверждение, один-единственный щелчок: разведчик придет.
«Опустошители» детонировали, и приборы «баньши», наполнившись статикой, отключились. Джон откинул фонарь кабины и, пока истребитель заваливался, вышел в космос. Фред с остальными Синими поступили так же и с помощью прыжковых ранцев построились в эвакуационную линию, с промежутками в пятьдесят метров. Снизу и позади бойцов в разных направлениях разлетались несколько светящихся обломков производственных депо – все, что осталось от могучего гиганта, который уже никогда не обрушит террор на головы людей.
Джону оставалось лишь гадать, сколько инопланетных рабочих погибло вместе с кораблем. Должно быть, десятки, а то и сотни тысяч. Возник соблазн увидеть в них невинных жертв войны, таких же, как миллионы людей, умиравших каждый раз, когда Ковенант остекловывал очередную планету. Затем Спартанец вспомнил, что создавали пришельцы, и понял, что сравнение не годится. Рабочие, погибшие на орбитальном вспомогательном кольце, были частью военной машины Ковенанта, как и офицеры, командовавшие их флотилиями, и воины, стрелявшие из плазменных винтовок. Все они трудились во имя истребления человечества, и Джон не собирался испытывать вину за то, что опередил их.
В шлеме старшины прозвучал двойной щелчок, и Спартанец с помощью двигателей системы ориентации медленно завращался. Вскоре он разглядел темный силуэт разведчика ККОН, заслонившего звезды. Вход в открытый десантный отсек корабля представлял собой тусклый пурпурный квадрат, увеличивающийся по мере приближения к Синим.
С помощью маневровых двигателей Джон осторожно развернулся так, чтобы влететь в отсек вниз ногами. Стоило пересечь порог, как в поле зрения появилась пара Черных Кинжалов. Они подхватили Спартанца под руки, помогая замедлиться в искусственной гравитации разведчика и встать на палубу.
– Добро пожаловать на борт, мастер-старшина. – Голос, раздавшийся на командном канале, принадлежал капитану Нелли Хэмм. – Мы тут как сельди в бочке, но почтем за честь отыскать место для вас и ваших Спартанцев на борту «Ночного дозора».

Эпилог

Девятый век Восстановления 
36-й цикл, 185 единиц (по военному календарю Ковенанта) 
Флот Неуклонного Послушания, штурмовой носитель «Праведная ярость» 
Высокая экваториальная орбита, планета Чжойст, система Бута 
Семь раз Низат ‘Квароси останавливался в наблюдательном пузыре, глядя на горящий мир и задумываясь о том, что однажды может наступить черед Ковенанта.
Наблюдая, как части Кольца Великого Изобилия срываются с орбиты и, воспламеняясь, тонут в атмосфере Чжойста, он не мог понять, почему случилась беда.
Возможно, он полагал, что люди слишком трусливы, чтобы укусить своих палачей за руку. А может, это он был настолько ослеплен верой, что ждал, когда они смиренно покорятся воле пророков, как когда-то покорились сангхейли.
Охваченный страхом и стыдом, он уже не мог вспомнить причину.
Нарастающий гул возвестил о прибытии того, кого Низат меньше всего хотел видеть. Он не отвел взгляда от творящейся внизу катастрофы и не подал виду, будто заметил приближение сан’шайуум. Как водится, младший министр изучения артефактов намека не уловил.
– Как вы могли допустить такое?!
Низат, обернувшись, увидел Обозревателя в кресле, выгнувшего змеевидную шею вперед в знак обвинения, и понял, что еще никогда в жизни не хотел прекратить чужую жизнь так, как сейчас. Почему бы и нет? От командования флотом Неуклонного Послушания его отстранят в любом случае.
Прежде чем Низат успел последовать убийственному побуждению, сбоку от Обозревателя встал управитель Там ‘Лакоси.
– Не мы допустили это, святейшество, – произнес ‘Лакоси. – Мы действовали, как и раньше, когда люди позволили нам остекловать Э’гини и Бородан. Неразумно начинать войну, считая, что враг не огрызнется в ответ.
Глаза Обозревателя расширились от оскорбления.
– Карьерный рост вам больше не светит, – сказал он. – Позволить неверным осквернить священный мир! Это недопустимая потеря.
– Как и потеря двух из Десяти Градов, – ответил Низат. Десять Градов были даром, оставленным древними Предтечами, и людям с помощью их адских мин удалось уничтожить два из них. – Как и потеря Кольца Великого Изобилия. Однако Там прав, святейшество. На что рассчитывали иерархи, начиная эту войну?
– Не на это! – Обозреватель указал трехпалой рукой на картину катастрофы. – И иерархи не обрадуются, узнав, что вы их вините в своей неудаче!
– И как же меня накажут иерархи? Отнимут у меня флот?
Низат стал поворачиваться к обзорному пузырю, но остановился, когда ‘Лакоси вежливо щелкнул жвалами. Низат клацнул своими в ответ, давая управителю разрешение говорить.
– У меня новость о мастере клинка.
– Да? – Видя, как разваливается Кольцо Великого Изобилия, Низат разозлился настолько, что велел ‘Лакоси вызвать Тела ‘Затулая для объяснений. Теперь же, растеряв пыл, он начал понимать, что если чему и суждено исправить эту неудачу, так это знаниям, почерпнутым ‘Затулаем о Спартанцах и их повадках. – Надеюсь, это хорошая новость.
– Боюсь, что нет, – ответил ‘Лакоси. – Он убит Спартанцами. Джиралханаи, его воеводы, видели, как он принял смерть.
– Раз Кастор и Орсун выжили и отправили донесение, Спартанцев можно считать мертвыми? – Обозреватель удивил Низата, вспомнив эти имена.
– Нет, святейшество, – сказал ‘Лакоси. – Спартанцы ушли на захваченных «баньши».
– Ну разумеется, – съязвил Обозреватель. – Не стоило надеяться на то, что воеводы джиралханаев будут думать своей головой.
– Им просто повезло, святейшество. – В голосе ‘Лакоси послышалась нотка раздражения. – Они едва успели сбежать, прежде чем адские мины уничтожили «Молот веры» в строительных доках.
– И эти Спартанцы все еще там? – У Низата появилось нехорошее предчувствие. – В наших «баньши»?
Жвалы ‘Лакоси беззвучно растопырились. Наконец он ответил:
– Да, командующий, этого нельзя исключать. Поисковые команды подобрали тела двадцати человек в черных скафандрах и пленили восьмерых, но ни одного Спартанца.
Обозреватель вклинился между двумя сангхейли.
– Кретин, – сказал он Низату. – Вы позволили вашим капитанам подобрать тела и пленников? После пути…
С треском ожил энергетический клинок, и брань младшего министра резко оборвалась, когда его маленькая голова упала ему на колени. Низату и ‘Лакоси пришлось расступиться, уберегая ноги, – лишившись энергии, антигравитационное кресло упало на палубу. ‘Лакоси выключил энергетический меч и протянул рукоять Низату:
– Простите, командующий. Я не мог позволить ему унижать вас в такое время.
Низат отмахнулся:
– Не думай об этом. – Он покосился на труп сан’шайуум и увидел, как из частично прижженной шеи на колени капает красная кровь. – Мы кремируем тело, а иерархам я скажу, что он погиб, сражаясь за веру.
Это было достаточно близко к правде, преувеличить которую Низату было не жалко. Насколько же омрачился его путь, что он так легко решился обмануть пророков – даже ради спасения жизни достойного воина?
Потрясенный ‘Лакоси развел жвалами:
– Командующий, я не посмел бы просить вас…
– Ты и не просил, – оборвал его Низат. – И точка. Нас ждут более важные дела.
И это тоже было правдой. Сердца Низата застучали вразнобой в тот момент, когда Обозреватель начал отчитывать его, и вовсе не из-за типичного высокомерия сан’шайуум. Командующего чем-то встревожил доклад ‘Лакоси. Почему погибли солдаты только одного вида? Неужели Спартанцы так превосходят прочих воинов человечества? Или они могучи лишь из-за особой брони?
Скоро Низат узнает ответ – как только выяснит, что случилось со схемами, полученными ‘Затулаем от предателей-людей. О чем же они расскажут, эти схемы? О том, что у людей есть солдаты, чья подготовка намного превосходит таковую у элитных воинов Ковенанта? Или о том, что люди умеют создавать броню, способную сделать суперсолдатом любого из них?
Впрочем, этой головоломке предстоит быть решенной в другой раз и, возможно, другим командующим. Сейчас долг Низата – защитить то, чего он еще не лишился.
– Проследи, чтобы флот сошел с орбиты и отступил за пределы гравитационного колодца, – распорядился Низат. – И расскажи мне о пленных. Допросы уже начались?
– Только предварительные, – сообщил ‘Лакоси. – Пленные не будут переданы Кастору и Орсуну, пока капитаны кораблей не перешлют их на «Праведную ярость».
Низат понимал, что это означает: капитаны удерживают пленных, давая собственным плавильщикам рассудков возможность поработать над ними. В бытность молодым капитаном он и сам не раз такое проделывал.
– И что дали предварительные допросы? – поинтересовался Низат. – Плавильщики рассудков узнали что-нибудь?
‘Лакоси ненадолго развел жвалы, после чего сказал:
– Вот что странно, командующий. Независимо от того, как сильно их избивают или пытают, пленники делают только то, что люди называют смехом.

* * *

15 апреля 2526 г., 17:18 (по военному календарю) Разведчик ККОН класса «Бритва» «Ночной дозор» Третья точка либрации, планета Нарака, система Агни 

Джон никогда не забудет свою первую сигару «Свит Уильям» – в этом он был уверен. Вкусом она напоминала ношенный в сапоге носок, копченный над костром из навоза после двухнедельного марша, а первая и единственная затяжка вызвала такой кашель, что лопнули все восемь пластырей-бабочек, наложенных на рану на шее.
Он не мог взять в толк, каким образом Эйвери Джонсон получает от этих сигар удовольствие, особенно в сложившихся обстоятельствах. Солдаты сидели в комнате отдыха экипажа на разведчике ККОН «Ночной дозор», который подобрал не только всех выброшенных «Призрачным звеном» в космос, когда Гектор Ньето сбежал, но и Синий, Зеленый отряды и двух Черных Кинжалов, переживших штурм орбитального кольца.
Эйвери оказался последним, кого спасли в третьей точке либрации, и сейчас он сидел укутанный в теплое одеяло, поскольку пробыл в космосе так долго, что обогреватели его костюма сломались и он чуть не замерз насмерть. Из носа торчала кислородная трубка, так как он исчерпал запасы своего дыхательного аппарата, а к рукам были подсоединены внутривенные капельницы – накопившийся в организме углекислый газ едва не убил его.
Через обзорное окно бойцы видели, как желтые облака Нараки озаряются сполохами – это сегменты инопланетного вспомогательного кольца, падая с орбиты, загорались в атмосфере. Порой огненные хвосты тянулись до самой поверхности и там рождали красивый оранжевый цветок.
Эйвери крякал и хлопал по подлокотнику кресла, а Келли с остальными Спартанцами издавали восторженные крики. Фред научился острить по-новому, Дэйзи смеялась чуть громче обычного, а Линда качала головой, глядя на них обоих. Джон подумал, что это, наверное, лучшая вечеринка с его участием, – впрочем, ему особо не с чем было сравнивать. Нет, она точно лучшая, ведь все его двенадцать Спартанцев вернулись из боя.
Хотелось бы сказать то же самое о двадцать первом космическом штурмовом батальоне. На данный момент трем уцелевшим разведчикам «Тихого» и «Призрачного звена» удалось подобрать еще одиннадцать Черных Кинжалов, сопровождавших Синих и Зеленых на космических лифтах, и Джон слышал, что у этих солдат на борту «Достойной тишины» идет собрание совсем иного рода. При первой же возможности он собирался отправиться туда и выразить соболезнования, но ему сказали, что мудрее будет потянуть с этим. На что намекалось, он так и не понял.
Хронометр на стене показал 17:19, и Курт-051 произнес:
– Сейчас будет автоподрыв от Зеленых.
Почти сразу же рядом с Наракой возникли восемь ослепляющих точек, это октанитро-кубаны превратились в шары белого пламени. В отличие от предыдущего «заявления» Синих, шесть устройств Зеленого отряда взорвались высоко над Наракой, в скоплении голубых крупиц – флота чужаков, видимого невооруженным глазом.
В отсеке повисла благоговейная тишина. Спартанцы почтили память жертв – каждый взрыв олицетворял гибель Черного Кинжала, активировавшего взрывное устройство без шанса на собственное спасение. Можно было только догадываться, каким чудом товарищам по оружию удалось доставить окты на вражеские корабли.
Стоило ярким сферам разрушительного взрыва сжаться и кануть в небытие, как Эйвери Джонсон вытащил из носа трубочку; держа ее на безопасном расстоянии, он сделал очередную затяжку «Свит Уильям».
– Славное зрелище, – прокомментировал он. – Все эти ковенантские корабли отправились прямиком в ад.
– Ваша правда, – согласилась Дэйзи-023. – Но с ними должны были уйти и три разведчика.
– «Призрачное звено»? – уточнил Фред.
– Ты прямо телепат, – ответила Дэйзи. – Эти подонки убили полковника Кроутера, из-за них двадцать первый лишился многих хороших солдат. Просто в голове не укладывается, что это сойдет гадам с рук.
– Не сойдет, – заявил Фред.
– И как ты это провернешь? – поинтересовалась Келли. – Уйдешь в самоволку и поохотишься?
– Я в деле, – сказала Дэйзи.
– Полковник Кроутер, безусловно, заслужил, чтобы счет сравнялся, – сказал Джон и не покривил душой. Не покажи ему Кроутер пример, он никогда бы не усвоил тонкого, но важного различия между лидером и командиром. Спартанец перед этим человеком в долгу, оплатить который он, вероятно, уже не сможет. – Но таким ли способом следует отблагодарить его? Делая то, что сам он презирал?
– Отплатить во что бы то ни стало, – хмуро проговорила Дэйзи. – Таков путь Спартанца.
– На поле боя, – возразил Джон. Он уже видел, к чему все идет, а Дэйзи не из тех, кто выпускает пар разговорами. В данном случае Фред, кстати, тоже. – И в это верят не одни Спартанцы. Кроутер пожертвовал всем – и своим батальоном, и собственной жизнью – ради успеха операции.
Дэйзи закатила голубые глаза.
– Не делай этого, – вмешался Джонсон. Он наклонился к Дэйзи. – Не веди себя так, словно нам повезло с операцией «Тихая буря», а уничтожение единственной базы снабжения означает победу во всей проклятой войне.
Джонсон хотел продолжить свою тираду, но сдержался. Он снова устроился в кресле и глянул на Джона, как бы намекая: «Отряд твой, ты и разбирайся».
Джон понял, что это правильно. Возглавлять Спартанцев ему предстоит еще долго – по крайней мере, если он так хорош, как теперь кажется остальным. Поэтому пришла пора взять командный тон.
– Сержант полностью прав, – сказал Джон. – Не сомневайся, Нарака не единственный снабженческий мир ковенантов, и ты знаешь, что они вернутся и возьмутся за нас круче, чем прежде. Нам, Спартанцам, предстоит работа, с которой никто лучше нас не справится. И с которой мы сами не справимся, если не будем постоянно поддерживать друг друга. Вот так мы отдадим долг памяти полковника Кроутера.
Дэйзи выпрямилась:
– Поняла. Можешь рассчитывать на меня.
– Я знаю. – Джон помолчал, а затем улыбнулся и добавил: – И будьте уверены – мы доберемся до Гектора Ньето. Обещаю. Мы знаем, что он снова придет за нами. И когда это случится, мы не позволим застать себя врасплох.
Эйвери Джонсон хмыкнул:
– Я бы не сказал лучше. – Наклонившись вперед, он указал концом сигары на Джона. – Похоже, в тебе это все-таки есть, Мастер-Чиф.

Благодарности

Мне бы хотелось поблагодарить всех, кто внес вклад в эту книгу, а именно: моего первого читателя, Андрию Хейдей, чьи советы и идеи всегда улучшают рукопись минимум в три раза; Эда Шлезингера – за то, что был отличным редактором, а также за безграничное терпение на протяжении всей долгой болезни и кончины моей матери; Джереми Пэтноуда – за все его великолепные идеи и мастерство в своем деле; Тиффани О’Брайен – за то, что сделала вселенную «Halo» таким гостеприимным и веселым местом для работы; Криса Макграфа – за великолепную обложку; Джоэла Хетерингтона – за корректуру, самую сложную работу из всех; а также всех в «343 Industries» и «Gallery Books», кто сделал написание книги по вселенной «Halo» таким приятным процессом.